Единственное желание. Книга 2 (СИ)

Но, даже если он попытается ей помочь, что он может? Их должно быть двенадцать человек – он один. Сначала убьют его, а потом – её. И они оба всё равно погибнут.
Но как же так?! Должен же быть выход!
Не в этот раз, Настя. Сегодня ты умрёшь. Причём так, что будешь жалеть о том, что тебя не зарезали тогда по-быстрому за трактиром.
– Зная Эливерта, я даже не надеюсь, что он придёт раньше, чем мы начнём применять особые методы убеждения. А мне, если честно, не хотелось бы завести дело слишком далеко… Бывают последствия необратимые. К примеру, ты можешь лишиться своих красивых глаз или нежных пальчиков, твоей прелестной ручки или даже двух… пока мы будем ждать, когда в трусливой душе Ворона пробудится благородный герой. А на что ты мне потом без глазок и ручек? Я же не извращенец, – Лахти снова усмехнулся, будто говорил что-то забавное. – Как думаешь, ты достаточно ценная наживка, а? Что будет сильнее: его привязанность к тебе или его страх предо мной? Он ведь боится, да?
– Ворон никого не боится! – с вызовом бросила в лицо этому гаду Настя.
Она сейчас сама была готова в это поверить. Ей надо было верить хотя бы в Эливерта. Потому что от собственной смелости уже не осталось даже тени. Надо было говорить дерзко, гордо подняв подбородок, стоять натянутой стрункой, расправив плечи, несмотря на сведённые за спиной руки, и не отводить взгляда. Это был единственный шанс не сломаться окончательно, не впасть в истерику, не потерять себя.
– Боится… – покачал головой Секач. – Потому что знает меня. И ты боишься тоже. Ты ведь тоже знаешь, кто я? Знаешь, как меня называют?
– Свиньёй, кажись! – хмыкнула Романова, пытаясь изобразить одну из презрительных гримас Эливерта.
Секач замахнулся неторопливо и наотмашь ударил её по губам. Не так чтобы очень сильно, но в голове зазвенело, в глазах радужные круги заплясали, и во рту тотчас появился солоноватый привкус крови.
Опять по несчастной головушке!
Впору было потерять сознание. Но падать в обморок в компании этих головорезов, было ещё страшнее, чем оставаться в сознании. Хотя, очень может быть, что скоро она будет мечтать о том, чтобы забыться и не чувствовать, что с ней творят.
Словно подтверждая эту мысль, Лахти покачал головой:
– Зубастая, значит… Смелая. Ты не торопи время! Успеешь ещё, всё успеешь. И смелую из себя построить, и порыдать, и покричать. А потом будешь умолять, чтобы мы дали сдохнуть поскорее твоему атаману, и тебе самой! Но мы спешить не станем. Я слишком долго его искал. А тебе просто не повезло, золотая девочка. Жаль, да ничего не поделаешь! Ну что, пойдём проверять, действительно ли ты золотая? Сколько ты стоишь в глазах Эливерта?
Прокравшись по лесу, они обошли мельницу со стороны холма. Звонкие ручьи, весело подпрыгивая на камнях, торопливо бежали вниз по склону. И это журчание заглушало шаги разбойников, и без того острожных, как волки.
Лахти что-то шепнул похитившему её бородачу. Он и ещё один, из шедших впереди, свернули в сторону и направились к сараю, притулившемуся позади мельницы. Остальные двинулись к бревенчатому пирсу – прокравшись по нему, можно было оказаться у самого крыльца.
«Решили окружить дом и отрезать пути к отступлению», – догадалась Настя.
Сейчас она насчитала семеро лиходеев. Получалось, что всего в шайке девять человек. Не сходилось как-то…
Кляп ей вернули, а вот руки так и не связали. Но с двух сторон Настю конвоировали молодчики, один вид которых отбивал желание куда-нибудь ринуться.
Деревянный настил, узкий и местами довольно скользкий от набегавших волн, не позволял идти всем сразу. И шайка быстро вытянулась в цепочку.
Один из двух конвоиров тотчас вывернул ей руку, так что захотелось взвыть.
Осторожно, как крысы, они пробирались мимо мельничного колеса, всё ближе к террасе и входу в дом.
Настя шла понуро, как уставший от работы мул. Она понимала, что все речи Лахти имели только одну цель – напугать её, повергнуть в отчаяние. И ему удалось добиться своего.
Он вообще мог ничего не говорить. Насте было достаточно вспомнить, как вздрогнул Эливерт в доме Ферлаада, узнав, кто идёт по его следам. Или просто посмотреть по сторонам.
 
Она всё отчётливее понимала – это конец всему. И молить Небеса можно только о том, чтобы всё закончилось поскорее. Но каждый раз, когда Настя поднимала глаза на окружавших её бандитов, и эта слабая надежда таяла.
Тот, кто сказал однажды, что ожидание смерти, хуже самой смерти – несомненно, был прав. О, а как же хочется жить!
Ещё вчера они с Эливертом считали себя везунчиками… Куда делась та удача?
Но ведь он всегда находит выход даже из самых безнадёжных ситуаций. Он, гад такой, просто обязан придумать что-нибудь!
Да, знал бы ещё Ворон, что уже пора искать этот выход… Он ведь там греется себе у камина и не подозревает, что его потихоньку берет в кольцо банда лютых отморозков.
Позади кто-то оступился на скользких брёвнах, чуть не свалился в воду и налетел на конвоира Рыжей. Тот едва удержался на ногах, выругался в полголоса, пытаясь вернуть себе равновесие. На одно короткое мгновение он выпустил Настю из своих лап.
Та почти не колебалась – на это времени не было. Всё равно убьют ведь, а так хоть какой-то смысл, не напрасно с жизнью расстанется.
Она вырвала кляп и закричала:
– Эл! Лахти здесь!
Первый же удар сбил с ног, второй – вот гадство! – показалось, что он пришёлся сразу на всё тело.
Настя сжалась в комочек, слезы брызнули из глаз. Но, к её удивлению, третьего удара не последовало.
– Подними её! Теперь уже что таиться? И кляп выбрось – скоро мне будет нужен её голос… – громко сказал Секач, недобрая улыбка скривила его некрасивый рот.
И пошёл вперёд, уже не таясь, словно король в окружении свиты.
***
– Тук, тук, тук! А мы к вам… Эливерт, друг дорогой, где же ты? Хотел сюрприз тебе устроить, но твоя девка его испортила. Я смотрю, она не очень послушная девочка… Зато какая милая!
Лахти поднял руку, подавая знак своим. И Настю тотчас подтащили поближе.
Они стояли на бревенчатом помосте, рядом поскрипывало на ветру колесо. Лахти говорил, пристально смотря на крыльцо и окна мельницы, но временами и по сторонам поглядывал. Остальные просматривали весь периметр пруда.
Секач безжалостно вцепился Дэини в горло, подтащил к себе, заставляя пригибаться под его рост. Дышать получалось, но цепкие пальцы сдавливали так больно!
– Ну, где ж ты, Ворон? Невежливо – гости пришли, а ты не встречаешь! Хорошо хоть хозяюшка к нам сама явилась. А как ты думаешь, она мне угодить-то сможет? Вот честно, какой бы ты сволочью ни был, но баб ты выбирать умеешь! Этого не отнять. Эй, Эливерт? Помнишь нашу прежнюю милашку? Хороша была, да? Огонь-девка! Ох, как она стонала и извивалась каждый раз, когда я её обхаживал! А потом она мне рассказывала, что ты шепчешь ей наедине. И мы дружно с ней ржали над этими слюнявыми глупостями. Скажи кому – не поверят, каким же ты был дураком! Вифрийский Ворон – посмешище ходячее! Ты вроде жениться на ней хотел, да? На шлюхе, у которой добрая половина Эсендара перебывала…
Секач на миг прервал свою долгую язвительную речь. Наверное, ждал ответа. Но его не последовало. И он продолжил грязные насмешки.
– Ей же ничего кроме твоих денег не надо было. А потом ничего кроме моих денег. Знал бы ты, сколько я ей пообещал за тебя… Ты можешь гордиться собой по праву – так дорого я ни одну голову не ценил. Ты, в самом деле, думал, что у вас любовь? Да она каждый раз скулила, что её от тебя и твоих признаний уже тошнит! Это я заставлял её снова и снова с тобой спать. Мне просто надо было знать про твои дела всё, а лучшего способа, чем баба в постели, не придумали ещё. А на этом золотце тоже жениться думаешь? – Лахти отпустил наконец Настино горло, но тут же рванул к себе за волосы. – Ну, где же ты, Эливерт? Что же не бежишь спасать свою ненаглядную? Как думаешь, сколько стоит твоя новая девка? На вид хороша. Даже непопорченная. Пока… Но так-то сложно понять. Попробовать надо! Тебе же для старого друга не жалко?