Шпион

Райкер снял перчатки, переложил трость в левую руку и подал правую.
— Добрый день, сэр. Как вы только что слышали, меня зовут Эрхард Райкер.
— Исаак Белл.
Они обменялись рукопожатиями. Хватка у Райкера оказалась сильной, рука твердой.
— Если окажете мне честь, я бы подобрал прекрасный камень для вашей невесты. Какого цвета глаза у дамы?
— Морской зелени.
— А волосы?
— Светлые. Светлые, как солома.
— В вашей улыбке я вижу ее красоту.
— Умножьте на десять.
Райкер поклонился на английский манер.
— В таком случае я найду вам камень, который будет почти равен ее красоте.
— Спасибо, — сказал Белл. — Вы очень любезны. Мы с вами раньше не встречались? Ваше лицо кажется мне знакомым.
— Нас не представили друг другу, — ответил Райкер. — Но я тоже вас узнаю. Думаю, это было в Камдене, в Нью-Джерси, в начале этой недели.
— На спуске броненосца «Мичиган»! Конечно. Теперь я вспомнил. Вы передали владельцу верфи подарок, а тот вручил его девушке, давшей кораблю имя.
— Я представлял своего клиента из Ньюарка, он украсил подвеску моими камнями.
— Какое удивительное совпадение! — воскликнул Соломон Барлоу.
— Два совпадения, — поправил его Исаак Белл. — Во-первых, мистер Райкер появился, когда я искал особенный камень. А во-вторых, мы оба были на спуске корабля в Камдене в прошлый понедельник.
— Это словно написано звездами! — рассмеялся Райкер. — Или следовало сказать бриллиантами? Ибо что такое бриллианты, как не звезды соразмерные человеку? Я немедленно начинаю искать! Свяжитесь со мной не мешкая, мистер Белл. В Нью-Йорке я останавливаюсь в «Уолдорф-Астории». А когда путешествую, отель пересылает мне письма.
— А меня вы можете найти в «Йельском клубе».
И они обменялись карточками.
Каждый ван дорн, от ученика до старшего дознавателя, с самого первого дня усваивает истину, что совпадения доказывают виновность, если не установлена невиновность. Белл попросил аналитический отдел присмотреться к импортерам драгоценных камней «Райкер и Райкер». Потом отдал свой фотоаппарат, попросил напечатать снимки и немедленно доставить ему, а после пошел в вестибюль подвального этажа, где размещался тихий, слабо освещенный бар.
Эббингтон-Уэстлейк пришел первым — явный признак того, что угроза явиться в британское посольство его испугала.
Белл счел сейчас более мягкий подход более выгодным, и сказал:
— Спасибо что пришли.
И сразу понял: это ошибка. Эббингтон-Уэстлейк величественно раздулся и выпалил:
— Не помню, чтобы у меня был выбор.
— Будь я правительственным агентом, — ответил Белл, — ваши снимки привели бы к аресту.
— Никто не может меня арестовать. У меня дипломатический иммунитет.
— А дипломатический иммунитет избавит вас от неприятностей с вашими начальниками в Лондоне?
Эббингтон-Уэстлейк плотно сжал губы.
— Конечно, не избавит, — продолжал Белл. — Я не правительственный агент, но я точно знаю, где их найти. А ведь меньше всего вы хотите, чтобы ваши соперники из Министерства иностранных дел узнали, что вас поймали с поличным.
— Послушайте, старина, давайте без недоговоренностей.
— С чем вы пришли?
— Прошу прощения? — попытался выиграть время Эббингтон-Уэстлейк.
— С чем вы пришли? Назовите имя. Иностранного шпиона, которого я мог бы арестовать вместо вас.
— Старина, вы чрезвычайно переоцениваете мою влиятельность. Не знаю, кого бы я мог вам назвать.
— А вы чрезвычайно переоцениваете мое терпение. — Белл вопросительно осмотрелся. За соседними темными столиками выпивали пары. Несколько мужчин стояли у стойки. Белл сказал: — Видите джентльмена справа? Того, в котелке?
— И что же?
— Секретная служба. Пригласить его к нам?
Англичанин облизнул губы.
— Ладно, Белл. Расскажу, что смогу. Но предупреждаю: это очень немного.
— Начинайте с малого, — холодно сказал Белл. — Оттуда двинемся дальше.
— Хорошо, хорошо.
Он снова облизнул губы и огляделся. Белл заподозрил, что сейчас он начнет лгать. Он позволил англичанину говорить, не перебивая его. Ввязавшись в разговор, он станет более уязвим.
 
— Есть один француз по имени Кольбер, — начал Эббингтон-Уэстлейк. — Он торгует оружием.
— Кольбер, говорите?
Да благословит бог аналитический отдел.
— Рэмон Кольбер. Торговля оружием вряд ли выгодна, в действительности это прикрытие для более зловещих дел… Вам знакома подводная лодка Холланда?
Белл кивнул. Подробности ему рассказал Фальконер, и Белл взял у него книгу.
Морской атташе продолжал свой рассказ, и Белл чувствовал все более глубокое восхищение — восхищение хладнокровием Эббингтона-Уэстлейка. Перед угрозой разоблачения он использовал эту угрозу как возможность уничтожить человека, шантажировавшего его жену. Он какое-то время говорил об украденных чертежах судостроителя и об особом гирокомпасе, способном прокладывать курс лодки под водой. Белл позволял ему говорить, пока не появился ученик их агентства и не протянул ему большой конверт. Белл с одобрением отметил, что парень не подходил, пока Белл ему не кивнул, а передав конверт, ушел, не сказав ни слова.
— Пока мы разговариваем, Кольбер плывет в Нью-Йорк на почтовом судне компании «Женераль трансатлантик». Можете взять его, как только корабль подойдет к сорок второму причалу. Понятно?
Белл раскрыл конверт и принялся перелистывать вынутые из него бумаги.
Эббингтон-Уэстлейк ядовито спросил:
— Я вам наскучил, мистер Белл?
— Вовсе нет, коммандер. Не могу припомнить более восхитительной выдумки.
— Выдумки? Послушайте…
Белл передал через стол снимок.
— На этом снимке вы, леди Фиона и Бруклинская военная верфь… осторожней, снимок еще мокрый.
Англичанин тяжело вздохнул.
— Вы ясно даете понять, что я в ваших руках.
— Кто такой Ямамото Кента?
Белл рассчитывал на то, что, подобно грабителям банков и мошенникам, шпионы в международной военно-морской гонке знают своих соперников и других участников. Он увидел, что так и есть. Даже в полутьме бара было заметно, как блеснули глаза Эббингтона-Уэстлейка, когда тот неожиданно понял, в какое положение попал.
— Осторожней! — предупредил Белл. — Стоит мне услышать хоть тень вымысла, и эта фотография немедленно отправится к джентльмену из секретной службы, а копия — в английское посольство и военно-морскую разведку США. Мы поняли друг друга?
— Да.
— Что вы о нем знаете?
— Ямамото Кента — тщательно маскирующийся японский шпион. Занимается этим целую вечность. Он — номер один в обществе «Черный океан», которое защищает интересы Японии за рубежом. Главный организатор проникновения японцев в русский Азиатский флот и главная причина того, что японцы сейчас в Порт-Артуре. После войны он перебрался в Европу и высмеял попытки англичан и французов сохранить в тайне работу над их кораблями. Он знает о Круппе больше кайзера, а о корабле его величества «Дредноут» больше его капитана.
— Что он делает здесь?
— Не знаю.
— Коммандер, — предостерегающе сказал Белл.
— Не знаю. Клянусь, что не знаю. Но скажу вам одно.
— Лучше что-нибудь интересное.
— Интересное, — уверенно ответил Эббингтон-Уэстлейк. — Очень интересное, потому что шпиону уровня Ямамото совершенно бессмысленно орудовать здесь, в Соединенных Штатах.
— Почему?
— Японцы не хотят воевать с вами. Пока не хотят. Они не готовы. Хотя знают, что вы, американцы, тоже не готовы. Не нужно быть морским гением, чтобы понять, что Великий белый флот — это большой розыгрыш. Но японцы отлично знают, что их собственный флот не готов и не будет готов еще много-много лет.
— Тогда зачем Ямамото сюда явился?
— Подозреваю, что Ямамото ведет какую-то двойную игру.
Белл посмотрел на англичанина. Его удивление было совершенно искренним.
— Что вы хотите сказать?
— Ямамото работает на кого-то другого.