Звёзды с корицей и перцем (СИ)

Десять лет назад она влюбилась в мираж, в солнечный свет на своём лице, в мечту о любви. В героя без изъяна. Смелого, ловкого, сильного.
А как он умел целоваться!
Значит, практиковался много и со многими, теперь-то она это понимала. Юная Леля в платье с незабудками стала для него минутным увлечением. Риск, азарт, летний зной, горячие девичьи губы…
Но вот что любопытно: увидев Эльгу вновь, Рикард ди Ронн не смог пройти мимо. Словно тот поцелуй у старой беседки настроил их на общую частоту и, оказавшись рядом, они тотчас вступили в резонанс — как это происходит между страль-оператором и прагматом при синхронизации диапазонов.
Случайность?..
Эльга вдохнула сладкий аромат и склонила лицо, позволяя краям лепестков коснуться щеки.
Что ж, она сходит на свидание. Посмотрит на свою девичью грёзу трезвым взглядом взрослой женщины.
А потом решит, как быть дальше.
  
Глава 3
 
Рикард ди Ронн вёл себя образцово. Подъехал к двум, как условились. Учтиво восхитился её нарядом цвета шафрана — Мориса Муар позволяла себе одеваться броско. Усадил в длинный сторрианский автомобиль с графитово-серыми дверцами и чёрным кожаным верхом. Пока ехали — совсем недалеко, говорил исключительно о погоде, а помогая выйти у ресторана, задержал её руку в своей не дольше необходимого.
Ресторан стоял над самым обрывом и назывался «Орлиный приют». Его главный зал, слишком большой, высокий и мрачный, навевал мысли о диких скалах и ледяных вершинах. С гор тянуло холодком, но день выдался достаточно тёплым, чтобы обедать на веранде под навесом. Именно здесь ди Ронн забронировал столик.
И он знал, что делал.
Веранда «Орлиного приюта» была прекрасна. Не столько деревянной отделкой и вьющимися растениями на столбах и решётках, сколько видом на Нидельское озеро. Как раз в эту пору по его отлогим берегам цвёл рододендрон. Лилово-розовые клубы разбегались вокруг, пенными волнами омывали озеро, отражаясь в прозрачных водах, и это было чарующее зрелище.
Эльга улыбнулась ди Ронну, показывая, что оценила его старания. Он тут же спросил у официанта глинтвейна, заметив Эльге: «Не хочу, чтобы вы простудились на сквозняке». Но сам лишь пригубил.
— В чём дело, эр ди Ронн, боитесь обжечься?
— Ни в коей мере, милая эра Муар. Но я не пью до ужина, тем более когда за рулём.
— Вы на Смайе, эр ди Ронн. Тут за пару бокалов не штрафуют.
— Штраф заплатить нетрудно, эра Муар. Но рисковать вашей жизнью, управляя машиной в подпитии, я не готов.
— А мне казалось, вы из тех, кто любит риск.
Ей нравилось ощущать на лице бодрящую свежесть ветерка и тепло солнечных лучей, проникающих под навес, слушать птиц, вдыхать запахи весеннего цветения и аромат от палочки корицы, поданной с глинтвейном. И нравилась пикироваться с ди Ронном.
— Есть разница между риском и глупостью, — отозвался тот с тенью раздражения в голосе. — Впрочем, вы правы. С моей стороны некрасиво оставлять вас пить в одиночестве.
Он сделал большой глоток. Затем раскрыл меню.
— Вы уже бывали здесь, не так ли, эра Муар. Чего бы вам хотелось?
— Целиком положусь на ваш вкус.
Было занятно наблюдать, как он делал заказ. Мясные закуски вместо салатов и супов, дорогие фирменные блюда. Официант удалился, и ди Ронн с усмешкой взглянул на Эльгу:
— Я прошёл проверку?
— Узнаю, когда попробую, — ответила она.
А для себя заключила: он не беден, не жаден и не прочь пустить пыль в глаза — как это свойственно мужчинам.
Эльга с любопытством рассматривала своего визави, оценивая, как он изменился за десять лет. Возмужал, это сразу бросалось в глаза. Стал крупнее, плотнее, его запястья больше не казались узкими, черты лица сделались резче и твёрже. Сильный, уверенный в себе мужчина.
— Вы так смотрите, будто решаете, запечь меня на вертеле или порубить на куски и зажарить с чесноком и перцем, — заметил он.
— В коньячном соусе, — добавила Эльга. — Думаю, вам пойдёт.
Только его глаза остались прежними — цвета утренней дымки, но блеск их отдавал холодком.
 
— Откуда у вас этот шрам? — она дотронулась до своего виска.
— Шрам? Обычно женщины замечают его только в постели. Он же совсем маленький.
Эльга не мигая смотрела ди Ронну в глаза, и его ухмылка увяла.
— Простите мою вольность, эра Муар. Но ваш интерес удивителен... Впрочем, тут нет секрета. Я был на Смайе перед самым закрытием Врат. Тогда случился сбой, если помните…
— Кто же не помнит, — пробормотала Эльга.
— Наша группа помогла восстановить структуру прагмы и вернуть резонанс в управляемый диапазон. Но страль-поток оставался недостаточно устойчивым. Мы покидали Смайю последними. На выходе произошла лёгкая флуктуация, и нас с однокурсником буквально выбросило наружу. Он сломал ногу, я немного разбил голову и получил пару ушибов. Это, — он указал на шрам, — память о том происшествии.
— Вот как, — тихо произнесла Эльга.
А ведь ей приходило на ум, что полуисправные Врата могли подвести. Когда сообщение между Смайей и Сторрой восстановилось, а Рик не дал о себе знать, она первым делом наведалась в библиотеку — просмотреть сторрианские газеты. Из Гристада прислали подшивки за все четыре года, что Врата оставались закрытыми. Нигде не было упоминания о несчастных случаях при эвакуации граждан Старшей планеты. Возможно, нетяжёлые травмы пары студентов не стоили внимания прессы…
— Спасибо, что согласились дать мне шанс, эра Муар, — сказал ди Ронн.
Проникновенные нотки в его голосе заставили Эльгу иронично прищуриться.
— А если бы не согласилась?
— Я снова прислал бы вам розы.
— И стихи?
— Вам не понравилось?
— Отчего же… Но я удивлена, что вы знакомы со смайянской поэзией.
— Шутите? Ренальдом Кальбе у нас зачитываются все, от гимназистов до почтенных старцев. Правда, интеллектуалы предпочитают Янга, но на мой вкус, его философские умствования скучны. У Кальбе больше жизни. В своей «Муке сердца» он выразил мои чувства куда полнее, чем смог бы я сам.
— Что ж, эр ди Ронн, — произнесла Эльга. — Это было красивое извинение. Вы очень расчётливый поклонник.
— Расчётливый? Да рядом с вами я чувствую себя импульсивным подростком!
— О нет, импульсивные подростки ведут себя иначе, — Эльга опустила ресницы, пряча выражение глаз. — Вы же циник, эр ди Ронн.
— Скорее, человек, который не скрывает своих желаний, — он бросил на Эльгу красноречивый взгляд. — Но я не хотел вас обидеть. Я просто... ошибся, приняв видимость за суть. Прошу вас, подумайте: возможно, и вы ошибаетесь на мой счёт. Давайте оставим то маленькое недоразумение в прошлом.
Далеко у горизонта купались в солнце вершины Онембрийских гор. Ветер играл с буйным цветом рододендрона, берега отражались в воде, и по озеру, меняя направление, бежала розовая и лиловая рябь.
— Порой прошлое не отпускает, — еле слышно прошептала Эльга.
Подали закуски, затем баранью грудинку с грибами и жаркое из индейки. Ди Ронн заказал красного вина.
— Всё-таки решились на глупость? — уколола Эльга.
— Решил взять такси. Машину заберу завтра.
Они смотрели, как стелются травы на лугах, как плывут по озеру тени облаков, и говорили на нейтральные темы — о литературе, музыке, театре. Их вкусы во многом оказались схожи, что не мешало спорам и взаимной иронии. Непринуждённый, игривый разговор. Но Эльге казалось, что у неё в груди натянуты чувствительные нити, и кто-то наматывает, наматывает их на кулак, стягивая всё сильнее. Ди Ронн с одинаковой легкостью рассуждал о романах из короткого списка главной сторрианской премии имени Мюри и о смайянских классических комедиях. Знал, какие постановки идут в театрах Сётстада, сыпал именами артистов и даже процитировал пару известных монологов из пьес Мирта.
Известных жителям Смайи, которые проходят их в школе.
— Да вы знаток! — Эльга искусственно рассмеялась. — Только не говорите, что каждый гимназист в Гристаде знает Мирта.