Отпрыски Императора (антология) (ЛП)
Вся полнота этой мощи была сконцентрирована в дверях. Справа на медном портике красовалась цифра II, исполненная в старинной манере. Слева точно такой же вход, изготовленный из стали, был отмечен гравированной цифрой XI. Массак узрел эти злополучные символы, и генетически усовершенствованная кровь застыла в его жилах.
— Второй и Одиннадцатый.
Он с трудом вымолвил это. Говорить о них строго воспрещалось эдиктом Самого Повелителя Человечества. Каждый сын каждого легиона, будь то верноподданный или предатель, слышал истории о двойной трагедии этих потерянных колоссов, но правда об их утрате была навеки скрыта и непостижима.
Когда-то Император сотворил двадцать сыновей из аспектов собственной сути, а Рогал Дорн был одним из могущественнейших среди них. Но два примарха были вычеркнуты из почетных списков задолго до мятежа магистра войны: обоих постигла катастрофа настолько ужасная, что лишь немногие ведали о ее истинных масштабах. Йоред мог полагаться только на полуистину и слухи, но, взглянув на лик своего генетического отца, понял, что Дорн хранит мрачные воспоминания об этой трагедии глубоко в своих сердцах.
— Братья мои… — Примарх Массака убрал оружие, направился к дверям и, вытянув обе руки, приложил латные перчатки к металлу. Псайкер нечасто видел, чтобы Кулак что-то делал с такой почтительностью и такой неохотой. — Будь вы сейчас здесь, что бы изменилось? — Дорн задал этот вопрос холодному кислому воздуху, словно позабыв, что Йоред все еще с ним. — Как бы изменился ход этой войны, будь вы с нами? Или с ними? — Он покачал головой. — Хотел бы я знать. — Наконец Дорн убрал ладони с дверей и оглянулся на своего сына-воина. — Интересно, что скажут о них в далеком будущем? Вспомнят ли о них вообще, Массак? А о нас?
Йоред увидел, как напряглись мускулы на квадратной челюсти его повелителя. Похоже, от сказанного примарху самому стало не по себе.
— Что это за место? — с трудом выдавил библиарий. — Сам воздух наполнен псионической силой.
— Это покои моих потерянных родичей, — ответил Дорн. — Как и у всех сыновей моего отца, у меня есть собственное жилище в дворцовых пределах. Наши комнаты используются редко, но их берегут на всякий случай. Те, что принадлежали изменникам, были запечатаны еще в самом начале их предательства… — Он помолчал и, нахмурившись, вновь оглянулся на двери. — Но эти… Они должны быть в другом месте.
Массак ощутил гнетущую неизбежность, когда его память связала псионические следы вокруг них с точкой происхождения. Он вспомнил. Он знал эту телепатическую сигнатуру. Знал, кому она принадлежит.
Много лет назад, во время Улланорского Триумфа, библиарий стоял рядом с автором сего изобретения. И сейчас эта психическая аура была столь же могучей и отчетливой, как тогда, присутствуя в эфире шепотами нездешней мощи.
— Сигиллит, — прошептал Массак. — Его работа. Ловушки, дверь, печати. Мой господин, я вижу это так же ясно, как если бы он вырезал свое имя на стенах!
— Ты прав, — сказал Малкадор, и его мантия зашуршала, когда он вошел в вестибюль из коридора позади них.
Черный железный посох лязгнул о залитые кровью плиты пола. Глаза старца сверкнули жгучей ледяной яростью, и Йоред почувствовал, как невероятное давление разума Сигиллита сокрушает его в своей хватке.
— Тебе не следует быть здесь, Рогал.
— Я знаю это место, — возразил Дорн. — Или нет?.. Воспоминание туманно. Расплывчато. Как такое возможно? — Примарх выкрикнул последнюю фразу, и голос его гулко прогремел. — Мой отец создал нас с идеальной памятью! Мы ничего не забываем! И все же… — Он указал рукой на воздух.
Малкадор перевел взгляд на Массака и кивнул в сторону коридора:
— Оставь нас. Не пристало тебе слышать того, о чем пойдет речь.
Библиарий попытался открыть рот, чтобы возразить, но не сумел. Утратив контроль над телом, пытаясь управлять собственной плотью, но тщетно, он развернулся на каблуках и зашагал прочь по коридору, к далекому свету.
— Как ты смеешь, Сигиллит? — В любое другое время Дорн держался бы благопристойно, не позволил бы себе выставлять напоказ гнев, текущий по его жилам, как расплавленная сталь. Но наедине со стариком в подобном акте официальной учтивости не было нужды. — Мои сыновья — не игрушки, которыми ты вправе забавляться по своей прихоти!
— Нельзя позволить ему вспомнить то, что он здесь увидел. Ради общего блага ему придется все забыть.
Гнев Дорна вспыхнул ярче:
— Ты не уважаешь мой легион. Ты не уважаешь меня!
— А вот Имперские Кулаки никогда не выказывали неуважения к регенту Терры, — сардонически парировал Малкадор.
— Я высоко ценю эту должность, — возразил Дорн.
— Но не того, кто ее занимает? — Сигиллит издал горький смешок, но тотчас же вновь посерьезнел. — Рогал, тебе не следовало входить в коридор. Ведь я велел тебе держаться подальше от этих зданий! — Он обвел мрачным взглядом кровь на стенах. — И теперь ты знаешь почему. Ваше вторжение нужно аннулировать. Оно будет вычеркнуто из истории, как если бы никогда не произошло… Я об этом позабочусь.
— Ты солгал мне насчет этого места, — ответил Дорн, и на его лице отразилось разочарование. — Неужели ты больше ничего не умеешь, Малкадор? Неужели даже в простейших фразах тебе не обойтись без лжи? — Он указал подбородком на опаленные останки. — Смерти этих верных подданных Империума — на твоем счету, а не на моем. Но я сомневаюсь, что ты вообще их заметишь.
Если старик и ощущал сожаление, Дорн этого не увидел. Не удостоив его ответом, Сигиллит заявил:
— Могу себе представить, что сейчас творится у тебя в голове. Мне вовсе незачем читать твои мысли. Ты задаешься вопросом, не изменник ли я… Не такой, как твой брат Хорус, цепляющийся за абсолютную власть и подпитываемый враждой. Нет, я человек, исходящий из собственных интересов. Интриган и заядлый игрок.
— В мыслях ты хранишь верность, — прорычал Дорн. — Не сомневаюсь, что ты способен оправдать каждый из своих кровавых поступков. Но отчасти ты действительно таков. — Примарх отвел взгляд. — Сигиллит играет Галактикой так, словно это его личная регицидная доска. И это место — еще один твой скрытый гамбит, еще одна погребенная тайна. Сие мне известно.
— Я делаю то, что решено вами! — Малкадор вспылил, и ему в унисон яростно затрещали огоньки плазмы в железной корзине на верхушке посоха. — Я всегда совершал только то, что мне поручали!
— Очередная ложь? — Имперский Кулак воззрился на двойные двери, словно мог что-то узреть сквозь них одним лишь усилием воли. — В лучшем случае полуправда?
Что бы он обнаружил в этих покоях, если бы вошел туда? Какие ответы получил бы, какие потаенные указания? Некоторые говорили, что трагедии потерянных примархов стали предвестием раскола, с которым ныне столкнулся Империум. Возможно ли такое?
— Я никогда тебе не лгал, — настаивал Малкадор. — Кое-что я от тебя скрывал, о да. Направлял твое внимание на другие вещи, это верно. Но в наших отношениях всегда было доверие. Можешь мне не верить, если хочешь, но знай: из всех вас, отпрысков Императора, Рогал, я сильней всего восхищаюсь тобой.
— Не льсти мне, — отрезал примарх. — Меня это не волнует. Я требую ответов, старик! Ты отослал Массака прочь, ты добился приватности. Говори же!
— Это место спрятали не беспричинно. Наследие потерянных вмещает в себя слишком много сомнений, слишком много суровых истин, которые лишь пошатнут наш драгоценный незыблемый Империум. Сейчас не время тянуть за эти ниточки, Сын Инвита!
— Если не сейчас, то когда же? — требовательно вопросил Дорн. — А что, если внутри находится ответ? Какой-нибудь способ…
— Способ прекратить войну? — Малкадор покачал головой. — Это слова человека, проклятого надеждой. Говорю тебе, за этими преградами нет ничего, кроме скорби. — Он вздохнул. — Вероятно, когда чаши весов опять придут в равновесие и Хоруса повергнут на колени, эти вопросы можно будет задать снова. Но только тогда!