Как проиграть в любви (ЛП)

— Я не знаю. Что, если бы я закричала на тебя или начала плакать? Что тогда?
— Но ты этого не сделала.
— А что, если бы сделала?
— Но ты не сделала.
Боже мой. Неужели он не понимает, как мог бы пройти этот разговор? Люди непредсказуемы. Женщины непредсказуемы. Неужели он не понимает?!
Ух!
— Я думаю, ты сфокусировалась не на той проблеме. Тот факт, что ты встречаешься с парнем, который платит кому-то, чтобы бросить тебя… — Его голос прерывается.
— Прости? — Ну, и дерзость этого парня!
— Теперь, когда я тебя встретил, у вас двоих не было никаких шансов.
— Что, черт возьми, это значит?
— Диего может быть огромным ребенком-мужчиной, но он большая киска.
У меня отвисает челюсть.
— Он хороший парень.
Был. Есть.
— Его яйца до сих пор не опустились.
— Это не твое дело.
— Не мое дело, что его яйца еще не опустились? — Он смеется, а я смотрю вперед на дорогу, чтобы убедиться, что мы не проехали мой поворот.
— Я имела в виду… — Качаю головой. — Я имела в виду, что он хороший парень. Это не делает его киской.
— Это говорит девушка, которую только что бросил незнакомец.
— Ты можешь перестать так говорить?
— Почему? Это же правда.
— Но это не значит, что мне нужно, чтобы ты постоянно это повторял. Господи. — Этому парню есть чему поучиться. — Нельзя просто говорить все, что взбредет тебе в голову.
— Спасибо за совет, но мне и так хорошо.
Я устраиваюсь на сиденье, расслабляя плечи.
— Готова поспорить на любую сумму денег, что у тебя никогда не было серьезных отношений.
Даллас Колтер фыркает.
— Нахрен. Зачем мне это? Видишь, к чему это приводит?
— Подожди. У тебя серьезно никогда не было девушки? — Как такое возможно? Он точно не похож на тролля, который живет под мостом, хотя не могу сказать, как он выглядит под вязаной шапкой, толстой курткой и спортивными штанами. Наряд все скрывает.
— Нет, у меня действительно никогда не было девушки. Почему всех это волнует?
Он такой драматичный.
— Кто это «все»?
— Не твое дело.
Это меня смешит.
— Твоя семья?
Он колеблется.
— Для начала.
— Ну, ты говоришь, как единственный ребенок. — Задиристый, грубый и импульсивный.
— К твоему сведению, я один из четырех. Все мальчики.
Вау.
— Это многое объясняет.
Он морщит нос.
— И что это значит?
— Ты один из четырех мальчиков, и дай угадаю, вы все занимаетесь спортом.
— Откуда ты знаешь, что я занимаюсь спортом?
— Моя подруга Винни — это она наблюдала за тобой через окно — сказала мне, кто ты такой, потому что я понятия не имела. — Чтобы подчеркнуть свою скуку, я притворно зеваю, чтобы его эго не стало еще больше из-за того, что мы раньше о нем болтали. — Это была не я, это она, и она встречается с кое с кем, так что… да. Умерь свое самолюбие.
— Самолюбие? — Он смеется. — С ним все в порядке.
Я могла бы поспорить. Могла бы сказать, что потрясена тем, что его огромное, раздутое эго поместилось в кабину его грузовика. Могла бы сказать, что поняла, что он надутый индюк по тому, как он стоял на ветру, осмеливающимся попытаться согнуть его — потому что, когда открываю рот, чтобы опровергнуть его, то вынуждена разрушить любую дискуссию, сказав ему, повернуть направо на знаке «Стоп».
Но опять же, я знаю его всего пятнадцать минут.
С другой стороны, любой парень, который берет пятьдесят баксов у своего приятеля, чтобы порвать с его девушкой, вероятно, бесчувственный мудак с серьезными проблемами.
По моему профессиональному мнению.
Мои родители — психотерапевты, помните? Немного обиженная, я разрешаю себе поставить Далласу Колтеру диагноз «боязнь обязательств». На самом деле, я не сомневаюсь, что он сыграл определенную роль в убеждении Диего, что он должен быть одинок, что ему лучше без девушки, что ему так будет веселее, бла-бла-бла.
Нам осталось проехать еще несколько улиц, прежде чем мне придется указать ему другое направление.
— Ты не сказал мне, почему Диего больше не хочет меня видеть.
— Нет. Не сказал.
Я позволила нам посидеть в тишине всего несколько секунд.
 
— Ну, так ты не собираешься сказать мне, почему?
— Откуда мне знать, почему? Я не его мать.
Это бессмысленно.
— Очевидно, он доверился тебе, если попросил тебя порвать со мной вместо него. — Я качаю головой, ошеломленная. — Я имею в виду, кто так делает?
— Я уже говорил тебе. Этот парень — киска.
Это ничего не говорит мне о его причинах. У меня возникает искушение написать ему, но, честно говоря, тот факт, что он вообще кого-то нанял, говорит мне все, что мне нужно знать. Диего мог послать любое количество людей, чтобы сделать то, что послал сделать Далласа Колтера; уродливая правда в том, что он больше не хочет встречаться со мной.
Что еще хуже?
Я даже не решила, хочу ли с ним продолжать встречаться! Этот придурок опередил меня.
Наглость!
— Значит… он порвал со мной, потому что он киска? Мило. — Скрещиваю руки на груди, не в силах удержаться от того, чтобы не надуться. Я взбешена, смущена и возмущена.
— Он сделал тебе одолжение.
На самом деле, он унизил меня.
«Унизил, Райан? Это немного драматично, даже для тебя — особенно для тебя».
Если мама чему-то и научила меня, так это тому, что никто не может заставить меня чувствовать себя дерьмово без моего согласия.
Не в таких точных словах, но суть вы поняли.
— Мы оба согласны, что мне не следует с ним связываться?
Даллас смотрит на меня, вспышка света от встречной машины создает полосу на его лице.
— Я бы не стал. И оставил бы все как есть.
Я смеюсь.
— Ты же знаешь, как трудно мне это сделать, верно? — Я тереблю рукав своей куртки, чтобы занять свои руки. — Не то чтобы я хотела умолять его продолжать встречаться со мной, потому что не хочу. Мне просто нравится завершенность. Это было так неожиданно.
— Правда?
Я бросаю на него жесткий взгляд.
— Что это должно означать? — Да еще в таком тоне?
— Я хочу сказать, что не похоже, что вы были страстными влюбленными. Больше похоже, что вы были чуть тепловаты друг к другу.
Он не ошибается.
Ни в малейшей степени.
И все же это раздражает.
Я открываю и закрываю рот, как гуппи, не зная, как опровергнуть утверждение, что мы с Диего не испытывали особого энтузиазма друг к другу.
Что звучит так… скучно.
Потому что так оно и было.
Тот факт, что я спорю, ставит меня в тупик, хотя на самом деле я сама подумывала о том, чтобы порвать с Диего.
Так раздражает!
— Поверни здесь. Моя квартира вон там. Просто подъезжай к обочине. Не трудись заезжать на подъездную дорожку.
Я живу на нижнем этаже — что мне очень не нравится, — и двери патио выходят на дорогу. К счастью, я никогда не испытывала страха, находясь на уровне земли; никто никогда не пытался проникнуть внутрь, но это не значит, что это самое безопасное место.
Я стою в очереди на квартиру на втором этаже с тех пор, как подписала договор аренды.
— Какая из них твоя? — Даллас осматривает двор, улицу впереди и район в целом.
— Не твое дело. — Как будто буду давать какому-то случайному парню дорожную карту, где я живу. Он завел меня достаточно далеко; дальше ехать не стоит.
Отстегивая ремень безопасности, я натянуто улыбаюсь ему.
— Спасибо, что подвез.
Придурок.
— Без проблем. — Если бы у него была ковбойская шляпа, я представляю, как он наклонил бы ее в мою сторону в жесте южной обходительности.
Я выпрыгиваю из грузовика, телефон уже у меня в руках.
Даллас Колтер продолжает наблюдать за мной с обочины, и я останавливаюсь посреди лужайки, поворачиваясь на пятках, чтобы посмотреть ему вслед.
— Уезжай. — Я раздражено жестикулирую руками, прогоняя его прочь.
Проходит еще несколько секунд, и, наконец, грузовик отъезжает. Я смотрю, как его задние фонари исчезают на улице.