Дети песков (СИ)

— Да. Там была песчаная дымка, растянувшаяся на километры. Словно огромная сила, движущаяся прямиком в направлении нашего Бархана.
— Ты, очевидно, имеешь в виду обыкновенную песчаную бурю, сестра? — с явной насмешкой в голосе спросила Мериона.
— Нет. Она выглядела как рассеянное пыльное облако, а самумы похожи на сплошную плотную завесу песка, — категорично ответила Лантея.
— Я почти уверена, что ты просто плохо разглядела. В любом случае нашему подземному полису такие опасности не страшны. — Мать снисходительно улыбнулась. — Давай лучше ты отдохнешь и поешь после такого тяжелого…
— Не нужно принимать меня за дуру! — прервала Лантея матриарха на полуслове. — Я видела самумы много раз. И могу отличить песчаную бурю от любого другого явления. Этот песок низко висел над землей широкой полосой, будто поднятый в воздух огромным стадом бородавочников или газелей, но в этой части пустынь таких крупных табунов не водится. Нам стоит выслать разведку на поверхность, чтобы понять, что происходит на северо-востоке предгорий. Это может быть орда ингур.
— Не преувеличивай, — куда жестче ответила правительница. — Что бы это ни было в твоем воображении, Бархан хорошо защищен, и нам нет нужды беспокоиться о том, что происходит на поверхности. Тебе не стоит волноваться, Лантеялианна. Я уверена, что тебе напекло голову, и ты просто приняла самум за одну из своих фантазий. Не стоит уделять буре столько внимания.
Матриарх развернулась, не желая больше слушать пререканий, и решительно покинула тронный зал, мелодично позвякивая украшениями на своем парадном одеянии. Мериона верной тенью ушла следом. В помещении остались лишь воины, застывшие в нишах, Манс, Лантея и Аш. Девушка наконец повернулась к мужчинам, все это время неловко переминавшимся с ноги на ногу у нее за спиной, и одарила их уставшей улыбкой.
— Я так рада, что с вами все в порядке, — сказала хетай-ра на залмарском, а потом, отринув колебания, все же приблизилась к Ашарху и заключила его в объятья.
Профессор, несколько сконфуженный от такого проявления чувств, неловко и скупо обнял свою спутницу в ответ, ощущая удушающую волну смущения, завладевшую им. Манс деликатно сделал вид, что ничего не заметил, и обменялся с сестрой простыми приветственными кивками.
— О чем вы говорили с матерью? — сразу же поинтересовался Аш, как только Лантея отступила. — Мне показалось, что эта беседа была не из приятных. Ты так злилась.
— На поверхности я видела странную песчаную бурю, которая движется в сторону Бархана. Она не похожа на самумы, что я замечала ранее. Скорее, будто целая армия тварей идет сюда. Это меня сильно волнует… Но мать отказалась выслать наверх разведку.
— Бархан отлично защищен. Под песком хетай-ра спрятаны надежнее, чем сам Залмар в своей Башне, так что не вижу смысла терзать себя напрасными опасениями, — ответил преподаватель и пожал плечами.
Девушка промолчала, явно оставшись при своем мнении. Для начала ей стоило отдохнуть и набраться сил, а после она решит все вопросы самостоятельно, если уж никто ей не верил.
— Ты прийти быстро, систра, — вклинился в беседу Манс, желая продемонстрировать свои успехи в изучении человеческого языка.
— Смотрю, вы времени зря не теряли. — Лантея улыбнулась и сняла с себя запыленный плащ, вытряхнув из него целое облако мелкого песка. — Мне очень повезло найти цветок так скоро, поэтому я спешила обратно из последних сил, чтобы убедиться, что с вами все в порядке…
Аш и Манс переглянулись, раздумывая, стоило ли уставшую после прохождения испытания девушку беспокоить сейчас еще и своими проблемами. Но Лантея заметила их напряженные взгляды и нахмурилась.
— Что вы мне недоговариваете? — подозревая самое худшее, сразу же спросила она, насторожившись. — Что-то произошло?..
Мужчины оглядели тронный зал, где немыми изваяниями замерли стражи, и, подхватив Лантею под руки, увели ее в темноту дворцовых коридоров. Заглядывая в пустующие палаты, залы и галереи, они вскоре отыскали небольшую столовую, где и решили остановиться. Вытянутое помещение с длинным столом из песчаника, укрытым тонкой шелковой скатертью с массивными кистями и бахромой, показалось им удачным местом для приватной беседы.
 
Троица оседлала изящные стулья из темного стекла и подвинула поближе к себе графин с водой и одинокое блюдо с финиками, которые, видимо, прислуга забыла убрать после завтрака. Лантея в первое же мгновение, едва она села и с наслаждением вытянула ноги, потянулась к прохладному кувшину и жадно припала к горлышку. Она делала глоток за глотком, не замечая, как вода стекала мимо по ее подбородку и горлу, пока не почувствовала, как медленно ушел из головы болезненный туман, терзавший ее почти двое суток. И только тогда она отстранилась от графина и вздохнула полной грудью, прикрыв глаза и ощущая блаженство, растекавшееся по венам. Как же долго она мечтала утолить эту сводившую с ума жажду.
— Вот теперь я готова слушать, — прошептала девушка, все еще держа глаза закрытыми.
Мужчины со всей готовностью бросились пересказывать недавние события. Попеременно перебивая друг друга, переходя с одного языка на другой, они поделились и историей ночного покушения и не забыли упомянуть о недавней попытке отравления.
— Немыслимо! — в ярости воскликнула Лантея после того, как все узнала. — Сектанты прямо под носом у дворцовой стражи, и всем на это наплевать!
— Боюсь, твое скорое возвращение должно еще больше разозлить нанимателя этих тхаги, — сказал Ашарх.
— Когда систра идти два исыптание, мы в опасность! — заметил Манс.
— Он прав, Тея. Как только ты уйдешь на испытание тьмой, наши с Мансом жизни вновь будут под угрозой. После стольких неудач неприятель будет действовать куда жестче.
— Для начала нужно понять, кто за всем этим стоит, — хрипло сказала девушка, оглядывая своих спутников.
— У меня есть одно предположение, — растягивая слова, произнес профессор. — Сейчас, когда состоялась встреча на дворцовой лестнице, то Мериона просто была готова испепелить тебя взглядом. Это была чистая концентрированная ненависть. Мне кажется, или сестринской любви между вами нет и никогда не было?
— Понимаю, что со стороны это выглядит именно так, но ты не прав, — возразила Лантея, зарываясь пальцами в свои спутанные волосы и вытряхивая из них песок. — Я думаю, у ее злости другая причина. И причина достаточно весомая. В свое время она очень болезненно перенесла тот факт, что в поисках цветка ей пришлось почти две недели бродить по пустыням. Богиня не желала одаривать ее своим благословением… Но ведь она наследница престола. Мериона не могла вернуться домой с пустыми руками. Это бы лишило ее всего. Поэтому она приползла в Бархан едва живая, но все же с победой.
— Мериона злится, потому щто Лантея прийти скоро, — сделал выводы Манс, поглаживая свою короткую седую бородку.
Лантея набрала целую горсть сладких фиников из тарелки, проигнорировав изящные костяные щипчики, и принялась по одному закидывать их в рот. Ее светлые глаза смотрели неподвижно в одну точку на столе.
— Конечно, ее совсем не радует мое скорое возвращение с победой, — согласилась наконец девушка, сплевывая косточки. — Однако она вряд ли считает меня достойной соперницей себе или же прямой угрозой власти. Сестра не так боится предлагаемых мной реформ, чтобы идти на открытый конфликт и избавляться от моих союзников.
— Я бы не был в этом так уверен на твоем месте, — пробормотал Ашарх. — Она станет следующей, кто займет трон. Сама подумай, зачем ей за спиной сестра, которая потенциально может устроить переворот?
 
— Мне не нужно свержение власти! Я просто хочу открыть хетай-ра глаза на мир за пределами песков и дать им свободу выбора. Чтобы те, кто захочет, вышли на поверхность.
— Ты уведешь народ из городов, разрушив всю социально-экономическую структуру общества. Именно это и называется переворотом, — с нажимом сказал профессор, скрещивая руки на груди.
— Мериона еще не стала матриархом, — холодно ответила Лантея. — Скорее, мне следует опасаться матери, пока она стоит у власти. Больше всего на свете она боится того, что вся раса хетай-ра выйдет на поверхность, нарушив почти трехтысячелетнюю изоляцию. Потому что мать уверена, что наша культура может существовать лишь под песком. Матриарху не нравятся веяния, которые я принесла. И она не постесняется пойти на такую грязь, как отравление или подосланный убийца.