Гегемон Греции! (ЛП)

«Эй, убери эту вонючую дрянь! Это повлияет на наш аппетит!». — Толпа закрыла носы и закричала.
Давос проигнорировал их и громко сказал: «Я видел много внутренних органов крупного рогатого скота и овец, которые были выброшены в лагере, это слишком расточительно — позволить птицам и диким собакам забрать их! Не забывайте, что два дня назад мы были так голодны, что чуть не съели собственные руки! В следующие несколько дней, независимо от того, сражаемся мы или маршируем, может наступить время, когда мы проголодаемся, поэтому мы должны собрать органы и сохранить их, чтобы было что поесть и предотвратить повторение подобного!».
«Можно ли есть такую дрянь?» — спросил крепкий солдат.
Давос вспомнил, что его зовут Мартиус, солдат, который жил в другой палатке, его вопрос был именно тем, что все хотели спросить. Греки в основном жили зерном и ели лишь немного мяса, только сейчас, когда они проникли вглубь Персии и по причинам снабжения, они стали часто есть мясо. Внутренний орган животного не только пахнет рыбой, но при отсутствии специй и правильных способов приготовления он еще и невкусный. Поэтому, помимо использования его для гадания, мало кто будет пытаться его есть или даже будет думать, что отравится, съев его.
«Конечно! Органы полезны не только в походе, они могут улучшить наше тело. Например, позволит нам лучше видеть ночью». — положительно ответил Давос.
«Правда? Было бы здорово лучше видеть ночью». — радостно сказал Матонис.
Пятеро людей в другой палатке насторожились, но молчали.
«Знаете что? Давос — «Божий избранник»! До того, как он упал на поле боя и после комы…». — в ответ на их молчание Оливос начал хвастаться удивительными изменениями Давоса за последние 2 дня.
***
Персидский воин;
 Глава 8 
Давос знал, что для того, чтобы заставить их изменить свое мнение, ему придется говорить с фактами. Тогда он пошел в лагерь снабжения, взял коровий желудок, пошел к ручью у лагеря, тщательно промыл его, затем вскипятил горячую воду в изразцовом котле и после бланширования в горячей воде достал кинжал и начал резать его.
В этот момент пятеро мужчин, которые были наполовину убеждены в том, что сказал Оливос, и несколько любопытных солдат окружили Давоса несколькими кругами.
Не паникуя, Давос вычерпал несколько половников супа из другой супницы, где варились говядина и баранина, перелил его в новую супницу и, когда он закипел, всыпал нарезанный говяжий желудок. Через некоторое время он поднял черепичный горшок, посыпал его солью, и простая «поперченная требуха» была готова.
«Вот, попробуй».
Мартонис нерешительно проткнул кусок ножом, сильно дунул на него и медленно положил в рот.
На вопросы окружающих он не отвечал и, не двигаясь, проткнул еще один кусок… потом еще один… Только тогда все отреагировали и уже готовы были наброситься на мясо, когда Матонис поднял горшок и убежал, а все проклинали и гнались за ним.
«Похоже, что внутренности домашнего скота не только съедобны, но и приятны на вкус». — Иелос, который не участвовал в погоне, сказал со вздохом облегчения.
Давос ничего не сказал, субпродукты скота не всегда были такими вкусными, как печень, но они были полезны для организма. В эту эпоху не было промышленных загрязнений, поэтому риск отравления при употреблении его в пищу должен отсутствовать.
«Но мяса, которое нам дали, хватило на один день. Сейчас такая жара, что к завтрашнему дню эти субпродукты должны испортиться». — беспомощно сказал Иелос.
Давос на это указал на кишки овцы, которые были отброшены в сторону: «Мы могли бы сделать копченые колбасы. (На самом деле, в эту эпоху в Персии уже использовали лошадиные кишки для приготовления мясных колбас, просто они еще не стали популярными)».
 
***
Толпа вернулась и посмотрела на Давоса с легким благоговением в глазах. Отведав вкусности «выскочившего живота», они решили, что Оливос был прав, и если это не «Божий избранник», то почему Давос был единственным из более чем 10 000 греков, кто считал эту гадость съедобной и делал ее такой вкусной! Должно быть, Аид был щедр.
В результате Давосу стало гораздо легче приказывать им выполнять свою работу. Они смогли выдержать зловоние овечьих кишок и отнести их к ручью, чтобы промыть. Затем кишки и часть оставшегося мяса измельчали и запихивали в кишки. Набить небольшой участок. Затем его завязывают нитью, взятой из льна. Набить еще одну секцию и снова завязать…
После завершения его подвешивают на поднятый деревянный шест и коптят до самого огня. Этой практике копчения колбасы Давос научился у жителей деревни в своей прошлой жизни, когда он был деревенским чиновником. Сейчас условия ограничены, а времени мало, поэтому процесс можно только упростить, лишь бы оно могло храниться еще несколько дней и его можно было бы съесть.
Давос и его люди с большим энтузиазмом коптили мясные колбасы, что, естественно, привлекало множество любопытных зрителей, а после хвастовства Оливоса, Матониса и других, Давос стал редким товаром, и на него снова и снова смотрели солдаты. Вскоре две истории о том, что «Давос — член божественный избранник» и «сосиски с беконом» начали распространяться по лагерю Менона.
***
К полудню пришло известие, что персидский царь прислал гонца с предложением сдаться, но командиры отказались.
Во второй половине дня снова пришли новости. Гонец Ария вернулся, принеся с собой ответ Ария: он отказывался идти на войско персидского царя, желая лишь вернуться в Малую Азию.
И снова Давос оказался прав, но все перестали удивляться.
Вскоре снова пришло известие, что Клилик собирается принести в жертву Зевсу животных, оставив на усмотрение Господа Бога решение о том, будут ли они сражаться или отступать дальше.
Давоса это позабавило: очевидно, это был способ для командиров наемников переложить ответственность на других. Но его спутники с величайшей серьезностью ожидали результатов гадания, и Давос понял, что его современный взгляд на практику древних был несколько бессовестным.
Очевидно, что командиры не получали хороших результатов от гадания. В итоге сверху пришел приказ, чтобы наемники пошли, присоединились к войскам Ария и вместе вернулись в Малую Азию.
Солдаты в лагерях должны были немедленно начать упаковку и погрузку провизии на вьючные повозки. После наступления темноты, когда трубили в бронзовую трубу, батальоны по очереди отправлялись в путь.
Сразу же в лагере воцарилась напряженная атмосфера, но на лицах всех было заметно облегчение: в конце концов, прошло восемь или девять месяцев с тех пор, как они отправились из Малой Азии, и никто не хотел долго оставаться во враждебной стране, когда можно было наконец вернуться домой.
«Готова ли эта мясная колбаса?». — спросил Иелос.
Давос посмотрел на дюжину ниток мясных колбас, которые коптились, затем покачал головой: «Подождем до темноты, прежде чем отправиться в путь».
Он знал, что полдня недостаточно для того, чтобы довести колбасу до стандарта копченого мяса, но если он сможет прожарить ее немного дольше, то сможет и хранить ее немного дольше.
Все начали разбирать свои палатки и упаковывать вещи с большим мастерством. Давос помнил как это делать, но все еще нуждался в том, чтобы превратить это в привычку. Он очень внимательно наблюдал и учился.
Когда все прибыли в лагерь снабжения со своими палатками и багажом, Давос увидел толстяка, который кричал и давал указания своим людям грузить вещи. Несмотря на большое количество солдат, прибывших в лагерь снабжения, ему удавалось поддерживать порядок и работать организованно.
«Кто это?». — спросил Давос, указывая на него.
«Мерсес, офицер по логистике Менона. Не связывайся с этим жирным ублюдком, он мерзкий человек, он даже не дал мне поспать с женщиной без выплаты». — ответил Оливос с гримасой.