Гегемон Греции! (ЛП)

 Глава 401 
«Это конец! Это будет конец Регии, как только они заблокируют наш пор».
«Ателикус, попроси Теонию немедленно послать флот, чтобы изгнать Мессинцев!».
«Немедленно отправь посланника, чтобы заключить мир с Дионисием! Враг Дионисия — Теония, а не мы! И пока мы будем предлагать ему наши богатства, он примет Региум!».
«Довольно! Всем закрыть рты!». — Прорычал Ателикус, удивив всех.
«Вы уже паникуете, хотя Сиракузы еще в море! Неужели вы сразу сдадитесь, как только они высадятся?! Посмотрите на себя. Вы даже не так хорошы, как обычный солдат! Дионисий давно хотел завоевать Региум, чтобы монополизировать Мессинский пролив и получить огромное богатство. Поэтому он не согласится на наше предложение о мире! Поэтому я прикажу страже снова скормить рыбам тех, кто произнесет такие слова о предательстве интересов города-государства!». — Гневная брань Ателика испуганно опустила головы тех, кто только что сказал «договориться о мире», но и заставила остальных устыдиться.
После этого он посмотрел на единственного человека в ратуше, который не кричал и не паниковал, и серьезно спросил его: «Фидон, что ты предлагаешь в этой ужасной ситуации?».
Фидон, который был известен как наименее любимый среди Регийцев, обладает серьезным и решительным характером. Когда его впервые избрали одним из стратегов, он не слушал ничьих уговоров и убеждений. Он продолжал строго расследовать уклонение от уплаты налогов в порту, что обижало многих Регийских купцов. Поскольку Регий был городом-государством с развитой торговлей и коммерцией, многие его государственные деятели были состоятельными людьми. После этого Фидона больше не избирали ни стратегом, ни государственным деятелем. Лишь в прошлом году, когда фронт Сиракузцев достиг другого берега пролива, паникующие Регийцы вновь вспомнили об этом храбром гражданине. Так он вновь был избран стратегом.
В этот момент он торжественно сказал: «Армия Сиракуз высадится в Локри. Хотя Локри находится недалеко от Регия, им все равно будет трудно подняться на гору Монтальто (самая южная оконечность Апеннинских гор с вершиной почти 2000 метров). Поэтому, если бы Сиракузы захотели напасть на нас, они могли бы добраться до нас только по труднопроходимой горной тропе вдоль побережья. Поэтому, пока мы посылаем войска на защиту горного прохода, никакое количество Сиракузских солдат не сможет изменить ситуацию».
Ателикус взволнованно сказал: «Ты думал о том же самом что и я!».
Фидону было все равно, что полемарх сделал вид, будто у него была та же мысль, чтобы выглядеть лучше, и продолжал говорить: «Естественно, мы все равно должны быть осторожны, что Сиракузы пойдут на запад от Локри, пройдут по знаменитой древней дороге, соединяющей восточные и западные стои, достигнут Медмы, а затем пойдут на юг, чтобы напасть на Таурению, открывая канал для нападения на Регий!».
«Это действительно тревожная проблема». — После замечания Фидона смятенные мысли Ателика прояснились. Его брови напряженно сошлись, и после некоторого раздумья он громко сказал: «Мы должны напомнить Таурании, чтобы она укрепила свою оборону и защищалась от врагов, которые могут напасть с севера! Кроме того, мы должны послать войска, чтобы укрепить Таурению, иначе с ее силами, даже с рекой в качестве барьера, им будет трудно противостоять нападению Сиракузской армии!».
Те, кто был в замешательстве, теперь кивнули и согласились.
Ателикус проигнорировал их и спросил Фидона поспешным и скромным тоном: «Фидон, есть еще что-нибудь, что нам нужно учесть?».
«Неизбежно, что наш торговый канал будет перекрыт, как только начнется война, поэтому вам всем следует перестать беспокоиться о собственной торговле». — Фидон серьезно добавил: «И даже если бы наши военные корабли остались здесь, они все равно не являются противниками флота Сиракуз, поэтому лучше отдать их Теонии. По крайней мере, они смогут сформировать относительно мощный флот и доставить некоторые неприятности Сиракузам».
 
Слова Фидона заставили некоторых людей устыдиться.
«Ты прав! Вот почему я отдал наши военные корабли Теонийцам!». _ Ателикус тут же поставил это себе в заслугу.
Кто-то возразил и ответил: «Сиракузяне не дураки. Они могут использовать свой флот, чтобы обойти прибрежный путь и высадиться возле Регии».
Фидон покачал головой: «Мы все знаем, что побережье у Мессинского пролива в основном представляет собой скалы с густыми рифами, а хороших пляжей и заливов всего несколько, и мы заняли два лучших (имеется в виду город и порт Регия, которые находятся отдельно). Поэтому нам нужно только разместить несколько солдат на оставшихся пляжах. Я полагаю, что независимо от того, насколько сильна Сиракузская армия, они все равно не решатся пойти на огромные жертвы, чтобы просто высадиться перед нашим хорошо защищенным фронтом битвы».
Слова Фидона рассеяли панику, которую они испытывали. Ателикус воспользовался ситуацией и сказал: «Я предлагаю, чтобы Фидон стал командующим регийской армией».
Почти никто не возражал.
Фидон принял назначение. Затем он серьезно сказал полемарху: «Владыка Ателикус, пока мы укрепляем нашу оборону, мы должны немедленно обратиться за помощью к Теонии! Как только Сиракузы и Локри нападут на Таурию с полной силой, мы не сможем противостоять им, даже если все солдаты наших двух городов объединятся!».
«Не волнуйся.» — Ателикус уже привел свои мысли в порядок, он едва выдавил из себя улыбку и сказал: «Новости о том, что Сиракузы высадились в Локри, я полагаю, что Теония, Кротоне, Сциллетий, эти города-государства скоро узнают об этом, и тогда сформируют огромную армию, состоящую из Южно-Итальянского Альянса, так что как Сиракузы могут осмелиться противостоять нам всеми своими силами, когда им предстоит огромная битва?».
«Верно! Правильно!». — Повторили остальные.
«Но, конечно, нам также нужно быстро связаться с Теонией, рассказать им о нашем нынешнем положении и обсудить с ними следующий шаг учитывая, что в восточных водах Магна-Греции уже крейсирует вражеский флот, мы должны немедленно отправить посланника на быстроходном корабле, чтобы он достиг порта Клампетии у западного побережья и отправился в Турии».
«Тревожная весть о высадке Сиракузской армии в Локри быстро распространилась по всей Магна-Греции. Однако, по сравнению с другими городами-государствами, Теонийцы сохраняли спокойствие, так как еще не потерпели ни одного поражения, что заставляло их твердо верить в свой легион, свой Сенат и особенно в своего удивительного архонта.
По дороге в Сенат, Куногелата и Корнелий столкнулись друг с другом.
«В конце концов, худшее из возможного все же произошло. Пришли Сиракузы, и я слышал, что Дионисий вел не менее 100 000 солдат!».
«Вот почему мы должны немедленно попросить Иеронима сформировать два новых легиона!». — Настроение Куногелата не намного лучше, чем у Корнелия: «Филесий и Анситанос должны были получить отчет. Остается надеяться, что они смогут убедить Кротон и Сициллий армии этих союзных городов-государств объединиться с нами!».
«Теперь, когда наступила буря, все находятся в одной лодке, и никто не может спастись. Я уверен, что Кротон и Сициллиум больше не будут колебаться». — Корнелий был совершенно убежден в этом.
«Да, и теперь мы можем полагаться только на них». — Куногелата вздохнул, только в момент кризиса он понял, что и Теонийцы, и Сенат, и он сам очень зависят от молодого архонта: «Где сейчас может быть Давос? Знает ли он о нападении Сиракузской армии?».
«Вчера с севера пришло срочное сообщение. Давос привел свою армию в крепость Лаос и собирается отправиться в Лаос, чтобы сесть на корабль и добраться до Пиксуса и поскольку гонцу понадобился день, чтобы добраться из Турия до крепости Лаос, я полагаю, что Давос сейчас достиг Пиксуса и находится вместе с Андролисом, и скоро узнает о вторжении Сиракуз в Магна-Грецию.»
Государственные деятели Сената внимательно следят за передвижениями Давоса. Однако из-за того, что Куногелата в последние несколько дней был занят тем, что помогал Секлиану готовиться к строительству военного порта, он забыл поинтересоваться о Давосе.