Гегемон Греции! (ЛП)

Под командованием Давоса вся спасательная операция была проведена организованно и очень эффективно. К полудню раненые в лагере Давоса были все в облегчений.
В этот момент слова, которые Давос произнес в своем шатре, были донесены до ушей солдат Антониосом и остальными.
Давос получил свой авторитет благодаря тому, что опирался на имя «Божьего Избранного», которое было инстинктивным действием солдат, обращающихся к богам, когда они беспомощны. Позже Давос убил Митридата и Артаоза, своей храбростью и подвигами он постепенно завоевал признание солдат в качестве командира. На этот раз его трогательные слова и практические действия окончательно покорили сердца всех солдат в его лагере.
Эта масштабная спасательная операция потрясла и другие лагеря, она началась с того, что один солдат помог раненому и пришел просить о помощи. Давос согласился. Но вскоре новости распространились, и раненых становилось все больше и больше, а персонала медицинского лагеря явно не хватало. Солдаты в лагере Давоса были несколько недовольны и начали ссориться с чужаками из-за того, что те занимают ресурсы их собственного лагеря.
В это время, услышав об этом, пришли Клеанор и Тимасион. После быстрого посещения медицинского лагеря и встречи с Давосом, два лидера (включая Тимасиона, который не ладит с Давосом) стали немного более уважительными, так как они подумали, что такой необычный и эффективный медицинский лагерь явно не под силу обычному человеку. Хотя раньше они с презрением относились к слухам о том, что Давос — «Божий избранник».
Давос без колебаний согласился лечить раненых солдат, но поскольку раненых слишком много (2 арьергарда пострадали больше всех, более 500 человек были ранены), им придется послать людей на помощь, и им понадобится больше припасов, таких как белье, глиняные горшки, дерево, палатки и так далее. Они даже согласились послать своего врача для изучения и помощи. Давос был так щедр, конечно, с некоторым эгоизмом, потому что считал, что медицинских знаний, которые он получил в своей предыдущей жизни, достаточно, чтобы привлечь лекарей остаться и расширить свой медицинский лагерь.
Клеанор и Тимасион с благодарностью удалились. Позже пришли и другие командиры, и Давос обратился к ним с тем же обязательством и просьбой.
На обратном пути помощник Хейрисофа высоко оценил способности и щедрость Давоса.
Тогда Хейрисоф откровенно сказал: «Признаюсь, что раньше я относился к нему предвзято. Давос действительно талантливый человек Особенно то, что он основал медицинский лагерь, это очень полезно в бою. Спарте это необходимо, чтобы справиться с предстоящей войной».
«Войной? Какой?». — удивленно спросил помощник.
«Война персов против Спарты». — Хейрисоф был мрачного вида: «Кир Младший, который был дружелюбен к нам, умер, и мы участвовали в восстании против нового персидского царя. А человек, отвечающий за Малую Азию, теперь заменен Тиссаферном, который выступает против Спарты. Ты должен знать, что в нашем соглашении с Персией есть некоторые в Малой Азии, которые возражают, и новый персидский царь, вероятно, начнет нападение на нас, в любом случае, все признаки неблагоприятны».
Помощник слушал и молчал. Спарта и Афины воевали уже более двух десятилетий, и хотя Спарта в конце концов победила, но потери были огромны. Теперь им предстоит столкнуться ещё и с Персией, которая намного сильнее Афин, и хотя он был храбрым и бесстрашным спартанцем, он все равно чувствовал давление и некий страх.
Хейрисоф посмотрел на него и сменил тему: «Как думаешь, Давос присоединится к нам в этой войне?».
«Конечно мы Спарта — гегемон Греции». — гордо ответил помощник.
«Я надеюсь на это». — Хейрисоф кивнул.
***
Выжившие гоплиты собирают трупы;
 
 Глава 45 
Герпус был сосредоточен на лечении пациентов, и у него не было времени на управление медицинским лагерем и поддержание порядка. Более того, он не силен в управлении и предпочитает изучать медицину. Поэтому, когда все наладилось, Давосу пришлось оставить Иелоса, чтобы тот на время возглавил медицинский лагерь. Быть главой небольшого медицинского лагеря — это расточительство, и в будущем он сможет найти для него подходящую должность. Однако, как доверенный подчиненный Давоса, Иелос работал стабильно и был умен, поэтому Давос намерен обучить его.
Когда Давос вернулся в свой шатер, уже близились сумерки.
Когда у него наконец появилось свободное время, он начал вспоминать сегодняшнюю битву, чтобы проанализировать свои проблемы в командовании битвой и найти лучший способ справиться с ними. В то же время он сравнивал всё с военными знаниями, которые он знал в своей предыдущей жизни, это домашнее задание, которое он должен делать каждый день перед сном, и это также метод, который он придумал, чтобы быстрее улучшить свои способности военного командира. Некоторые люди занимаются войной всю жизнь и всегда были знаменитыми генералами, другие достаточно молоды, чтобы превратить войну в искусство, но самое главное — это их отношение к войне.
Последняя битва дала Давосу представление об ограничениях местности и пространства для пехоты в эпоху холодного оружия, о топтании, вызванном страхом, и о том, какой урон наносит плотный строй. Сегодня он понял неспособность лучников справиться с гоплитами.
А как насчет метания копья в гоплитов? Давос считал, что это будет более смертоносно, чем стрелы, однажды он попросил Матониса метнуть копье в брошенный доспех, и тот смог пробить тяжелый доспех с близкого расстояния, что же касается медного щита, то и в нем он смог проделать дыру. Почему же Тиссаферн не сделал этого? Ответ очевиден, у него нет воинов с копьем, в то время как у греческих наемников почти 3000 пелтастов, и они в основном фракийцы, они самые сильные пелтасты в Средиземноморье, с первоклассным мастерством владения копьем.
Он также подумал о копье, которое римские солдаты будут использовать в будущем, хвостовик очень тонкий и при ударе о щит будет сгибаться, и это станет обузой для движения врага, и им придется отбросить свои щиты, тем самым эффективно снизив защиту противника. Он даже представил, что будет, если у Тиссаферна тоже будет такая тяжелая пехота. Подумав об этом, Давос решил, что у греков есть только один выход — сдаться. Ведь даже в битве при Каннах в своей прошлой жизни Ганнибал осмелился творчески использовать тонкий дуговой фронт, чтобы противостоять толстой римской армии. Самым важным условием было то, что его кавалерия намного сильнее римской, чтобы разгромить оба крыла и полностью окружить их. В настоящее время персидская кавалерия в десятки раз превосходила греческую
Давос продолжал размышлять, записывая свои впечатления на папирусе. На этот раз он стоял в перспективе Тиссаферна и думал о том, что персы будут делать дальше
Затем кто-то вошел: «Командир Давос, к вам гость».
«Оливос, это ты? С твоей раной все в порядке?». — Давос был удивлен, когда обнаружил, что перед ним стоит именно Оливос, и не заметил его странного выражения лица.
«Я в порядке, Герпус разрешил мне вернуться». — Оливос неохотно объяснил, что на самом деле он попросил уйти по собственной инициативе. Герпус увидел, что у него нет проблем, и что сегодня в медицинский лагерь поступило слишком много раненых солдат, поэтому он отпустил его.
«Почему ты стоишь на страже? Ты только что выздоровел и должен больше отдыхать. А как же Иелос?». — с беспокойством спросил Давос, и как только он заговорил, он вспомнил, что оставил того в медицинском лагере.
Оливос поспешно вышел и привел посетителя.
Посетительница была одета в элегантный хитон, голова ее была покрыта гиматионом (т.е. плащом), а свободная льняная одежда с трудом скрывала ее изящную фигуру.