Гегемон Греции! (ЛП)

Выражение лица Спериана было завораживающим, но через некоторое время он вздохнул: «К сожалению, последние несколько лет были слишком спокойными, не было войны. Поэтому, естественно, не было и Триумфального возвращения. Увы…».
«Судя по тому, что вы сказали, вы хотите войны?!». — Резко спросил Исократ.
«Конечно, без войны я не смогу сократить срок аттестации и не стану официальным гражданином Теонии как можно скорее. Таким образом, я не смогу получить плодородную выделенную землю». — Спериан проболтался без колебаний. Затем он увидел, что выражение лиц двух мужчин изменилось. Поэтому он тут же пояснил: «Однако мы, Теонийцы, никогда не проявляем инициативу, вторгаясь в чужие владения, и только когда другие вторгаются к нам, мы даем отпор!».
Исократ, естественно, не поверил носильщику.
«Но война приведет к смерти, в которой могут оказаться твои друзья или родственники». — Сказал Лисий обвиняющим тоном.
«Конечно, я это знаю, и жрец Аида даже предупреждал нас, что «все хорошее достается нелегко». Но мы не боимся смерти, потому что моё государство благословено царем подземного мира Аидом. И если я погибну, храбро сражаясь, моя жена и дети будут получать богатую пенсию и заботу от Союза, а моя душа вернется в Зал доблести Аида и будет защищать наш союз до конца времен!». — Лицо Спериана стало немного спокойным и твердым, на нем прослеживалась надежда на будущее. Однако не было даже намека на страх.
Это вызвало у Исократа и Лисия шок.
«Триумфальная арка, вот и я!». — Спериан ехал прямо перед Триумфальной аркой и кричал от восторга, словно вернулся победителем.
Исократ нахмурился, глядя на многочисленные рельефы на арке и статую с флагом легиона на вершине. Затем он услышал голос Спериана: «На рельефах изображены важные победные моменты Теонии, например, архонт Давос во главе легиона помог Таранто победить Мессапийско-Певкетский союз… Далее третий легион победил луканских повстанцев и захватил Пиксус (согласно пропаганде Сената, люди верили, что Пиксус когда-то был греческим городом-государством. Поэтому он был отвоеван, а не захвачен)… И архонт Давос ведет армию на завоевание Брутии, в котором я принимал участие. С этим рельефом связана забавная история: по словам других, бруттийские государственные деятели когда-то протестовали против гравировки Бруттийской войны на рельефе, считая, что это не способствует единству Союза. Однако луканские государственные деятели ответили: «Несмотря на то, что есть три рельефа с изображением нас, луканцев, мы все равно ничего не сказали. Так почему же вы, бруттийцы, так обеспокоены?» Ха-ха, и вот так просто протест бруттийцев закончился».
Слушая смех Спериана и глядя на Триумфальную арку, Исократ никак не мог даже улыбнуться.
***
«Лисий, мы не виделись с тех пор, как ты получил письмо своего брата и поспешил в Афины 20 лет назад, верно?». — Куногелата посмотрел на Лисиаса, который постарел и стал трудноузнаваем, и вздохнул.
«Да. Когда в том году умер мой отец, я поспешил вернуться в Афины на его похороны. Однако меня застали за делами моего брата, и я попал в беду, так что мне пришлось остаться и помочь ему. Затем… Афины потерпели ряд катастрофических поражений в войне со Спартой. А когда у власти сидели тридцать тиранов, моего брата преследовали, отбирали его имущество… За эти годы произошло столько всего, что когда наш учитель умер, я не смог вернуться и присутствовать на его похоронах…». — Внешне спокойное выражение лица Лисия не могло скрыть раскаяния и недоумения, звучавших в его низком голосе, а также некоторой усталости.
«Мы понимаем, что случилось и с вами. Но в то время Турий тоже испытывал трудности, поэтому мы не могли предложить тебе помощь. Однако перед смертью наш учитель все время произносил твое имя и называл тебя учеником, которым он больше всего гордился!». — Сказал Куногелат, но, увидев, что в глазах Лисия блестят слезы, сменил тему и пошутил: «Может быть, ты за последнее время сколотил в Афинах такое состояние, что можешь отдать пять таких дорогих панафинейских амфор?».
 
«Я не богат, так как у меня нет таланта торговца. Именно поэтому мой отец передал оружейную мастерскую моему брату». — Лисий засмеялся.
 Глава 373 
После этого Лисий задумчиво сказал: «На этот раз Афины послали Исократа в Теонию, и поскольку он знал, что я оставался здесь много лет, Афины пригласили меня сопровождать его в Турии».
«Афины послали тебя сюда, в Теонию?». — Куногелат поднял удивленный взгляд. Очевидно, он ничего не слышал заранее и думал, что Лисий приехал сюда навестить своих старых друзей
«Ты уже должен знать, что мой отец не является афинским гражданином, поэтому даже если я прожил в Афинах столько лет, я все равно не могу стать афинянином. Поэтому я не посланник и могу только помогать Исократу». — Лисий не мог понять, почему Куногелата это удивило, поэтому он объяснил.
«В таком случае тебе лучше забрать эти гончарные изделия с собой. Я не могу их принять!». — Куногелат сразу же отказался.
«Почему?». — Удивился Лисий.
«Ранее суд Турия над предателями вызвал переполох, и я думаю, что ты тоже слышал об этом». — Увидев кивок Лисия, Куногелата продолжил: «Я не хочу быть вторым Поллуксом!».
«Но… Афины просто хотят выразить свою дружескую волю вашему Союзу Теонии и одновременно заключить союз». — Поспешно сказал Лисий.
«Так как Афины находятся в состоянии войны со Спартой, кто будет целью этого союза?». — Как ветеран политики, Куногелат сразу угадал мотив Афин: «Спарта? Невозможно, Теония еще недостаточно сильна, чтобы противостоять гневу греческого гегемона. Верный союзник Спарты — Сиракузы? К сожалению, мы только что подписали дружественное соглашение с Сиракузами».
Слова Куногелата заставили Лисия растеряться. В отличие от Исократа, хотя Лисий и жил в Афинах, он был исключен из политики, поскольку не был афинским гражданином, поэтому у него было мало политического опыта. Даже в том, что касается судебной защиты, он не мог пойти в суд, чтобы защитить кого-то, поскольку не был афинским гражданином. Поэтому он мог написать защитную речь для других только после тщательной подготовки и планирования. В результате ему не хватало остроты ума, поэтому он некоторое время не знал, что сказать.
Куногелат вздохнул: «Во-первых, забери обратно панафинейские гончарные заводы. А поскольку афинские посланники прибыли издалека, Союз Теонии, естественно, встретит тебя. Пока я буду вносить предложение в сенат, ты должен поручить афинским посланникам подготовиться».
«Это замечательно, замечательно…». — Лисий улыбнулся с облегчением.
«Лисий». — Куногелат посмотрел на него и вдруг спросил: «Ты раньше был гражданином Турии. Не думал ли ты когда-нибудь вернуться в Турию и стать гражданином Теонии?».
Лисий был поражен.
«В Афинах ты чужак, поэтому даже если у тебя есть большие таланты, у тебя не будет большой сцены, чтобы их использовать. Возвращайся в Турии…». — Сказал Куногелат, а затем сменил тему: «Ты знаешь Анситаноса?».
Слова Куногелата заставили Лисия забеспокоиться, и он пробормотал: «Я знаю его, он студент Геродота, и мы часто общались друг с другом, когда были молодыми».
«Архонт Давос, предложил основать в Турии Теонийскую Академию, где будут собираться лучшие ученые со всего союза, будь то изучение математики, медицины или риторики… и все они будут пользоваться особым жалованьем, выдаваемым им союзом, продолжать заниматься своими исследованиями в своем собственном темпе, преподавая то, что они узнали, и теории отличным студентам, что позволит им распространить свою репутацию в Магна-Греции и даже в Средиземноморье!». — Куногелат улыбнулся, увидев, что Лисий внимательно слушает.
«А в Академии есть отделение, специализирующееся на преподавании литературы студентам. Анситанос был не только государственным деятелем Сената, но и деканом литературного отделения. Преподавая риторику, он также написал книгу по истории, для которой набрал дюжину студентов и передавал им свои знания. Сенат также выделил ему средства, чтобы он нанял несколько человек для сбора информации по всей Магна-Греции для своей книги. Однако, хотя я думаю, что Анситанос не имеет себе равных в исторических вещах, риторика не является его сильной стороной, а именно в этом ты хорош. Если бы ты остался в Теонии, наш талантливый архонт Давос наверняка попросил бы Сенат дать тебе особое разрешение стать гражданином Теонии, а также стать деканом Института литературы, обучать студентов и писать твои труды. Что сделает твою репутацию такой же известной, как у Анситаноса в Магна-Греции».