Гегемон Греции! (ЛП)
«Это правда?!». — Филист был потрясен, а Геролис выглядел еще более удивленным. Затем он повернул голову и посмотрел на Филиста. Когда их взгляды встретились, он нерешительно сказал: «У меня в подчинении есть клерк по имени Гемис, но… год назад я был послан в Киренаику на задание, а вернувшись, услышал, что он был наказан за коррупцию и потерял свою должность. если это действительно тот самый человек, которого ты поймал в Турии, то я не ожидал, что он сбежит в Турию. Если вы мне не верите, то можете проверить судебные записи, и его судимость была полгода назад».
«Это хлопотно». — пробурчал Филистус, выражение его лица стало чрезвычайно серьезным.
«Что тебя беспокоит?». — Озадаченно спросил Лептинес.
«Если человек, о котором сказал Анситанос, действительно был тем же самым человеком, что и бывший клерк Геролиса, это значит, что те, кто противостоит владыке Дионисию, возможно, уже начали скрываться в качестве чиновников Сиракуз!». — Серьезно сказал Филист.
Глава 366
«Это… что нам делать?». — Лептинес начал беспокоиться.
Филист уже собирался ответить, когда увидел, что раб вернулся с письмом. Он быстро вскрыл два письма и попросил раба взять их вместе с тем, которое принес Анситанос: «Господин Анситанос, не могли бы вы проверить, одинаковый ли почерк?».
Хениполис приблизился к своему учителю и сравнил письма.
«Это правда, почерк разный». — Анситанос кивнул и признал, Хениполис ничего не сказал.
Затем Филист передал письма.
«Филист явно не писал это письмо, поскольку я знаю, что он любит рисовать крючок в конце буквы «I» в своей подписи, а этот человек написал прямую линию!». — Воскликнул Масиас.
Иролис пристально посмотрел на Филиста: «Да».
Затем он передал письмо Филоксену, который стоял рядом с ним.
Филоксенус внимательно изучил его, поднял письмо, а затем сказал Анситаносу: «Этот почерк точно не Филиста!».
«Ну, наконец-то мы это выяснили». — У Филиста появилось выражение облегчения, он потер руки. Затем он сказал с серьезным лицом: «Похоже, что кто-то использовал мое имя и связался с Поллуксом и другими, о которых упоминал Ансинатос. Хотя кажется, что они пытаются нарушить порядок Союза Теонии, на самом деле они пытаются спровоцировать войну между двумя державами, Сиракузами и Теонией. Что касается Гемиса, то это связано с безопасностью Сиракуз, поэтому нам необходимо провести детальное расследование! Но в любом случае, поскольку источник проблем Теонии исходил из Сиракуз, я, как государственный деятель Сиракуз, несу неослабную ответственность! Здесь я хотел бы принести свои самые искренние извинения Союзу Теонии!». — Затем он встал и поклонился Анситаносу.
Анситанос сел прямо и принял его извинения.
«В то же время Сиракузы также готовы возместить ущерб в знак нашего желания быть дружественными с Теонией!». — Филист продолжал выражать свои ожидания.
«Это еще одна важная задача, почему я прибыл сюда, в Сиракузы, по приказу сената. Союз Теонии готов подписать союзное соглашение с Сиракузами не только в плане дипломатической дружбы и взаимного процветания в торговле, но и военной обороны. В горах к северу от Теонии все еще живут могущественные варвары, которые неоднократно угрожали нашим границам. Хотя враг Сиракуз, Карфаген, много раз терпел поражения, он все еще обладает обширной территорией и огромными богатствами в своих городах в Африке, что позволяет ему совершить возвращение. Поэтому Теония готова заключить военный союз с Сиракузами ради безопасности греческих городов-государств западного Средиземноморья».
Как только Анситанос произнес эти слова, банкет окутала внезапная тишина.
Любой человек, обладающий политической проницательностью, мог услышать скрытый смысл в словах Анситаноса: Во-первых, Анситанос напомнил всем присутствующим, что Карфаген по-прежнему является сильным врагом Сиракуз и не должен становиться врагом Теонии. Во-вторых, Теония хотела встать на равную ногу с Сиракузами, которые в настоящее время были ведущим греческим городом-государством в западном Средиземноморье.
«Могучие Сиракузы не боятся врагов! Карфаген — ничто! Если он еще осмелится прийти, мы еще раз победим!». — Масиас выразил свое презрение к Карфагену.
Филист, однако, зааплодировал: «Прекрасное предложение! Будьте уверены, я доложу об этом владыке Дионисию, и пусть он примет решение».
«Большое спасибо!». — Анситанос выразил свою благодарность.
«Хорошо! Теперь, когда мы прояснили недоразумение, давайте продолжим пить и веселиться». — Сказал Лептинес, поднимая свою кружку.
«Лептинес прав. Мы все должны оставить в прошлом все эти досадные политические вопросы. Для начала я хотел поговорить с Анситаносом о написании книги по истории». — Филист взял разговор в свои руки и эмоционально сказал: «Анситанос, у меня тоже была идея написать книгу по истории Сицилии, но я долго не мог найти для этого времени из-за своего напряженного политического графика. Это заставляло меня завидовать вам в том, что у вас есть время и энергия, чтобы делать то, что вы хотите».
«По правде говоря, раньше я не осмеливался писать. Это все благодаря поощрению и поддержке архонта Давоса…» — Как только Анситанос начал обсуждать написание работ по истории, он стал гораздо более воодушевленным: «Однако, хотя мне и удалось написать часть, я решил выбросить ее и начать все сначала».
«Почему так?». — С любопытством спросил Филист.
«Вы знаете Фукидида?». — Спросил Анситанос.
Все покачали головой.
«Я тоже услышал о нем только после представления архонта Давоса. Хотя он все еще неизвестен в Средиземноморье, я уверен, что через несколько лет его имя распространится по всей Греции! Я думаю, что он даже больше, чем Геродот!». — Сказал Анситанос с благоговением.
«Он написал книгу об истории?». — В конце концов, Анситанос имел некоторую известность как ученый в Магна-Греции, поэтому его похвала, естественно, заинтересовала Филиста.
«Да. Фукидид был афинянином и служил одним из десяти стратегов. Он даже участвовал в Пелопоннесской войне. Но позже он был изгнан экклесией, в результате чего уединился во Фракии и более 20 лет писал об истории Пелопоннесской войны… а после войны вернулся в Афины. Но когда архонт Давос послал людей навестить его, он был уже слишком болен, чтобы держать перо, лежа в постели. После этого архонт Давос потратил много денег, чтобы скопировать его рукопись, и отвез ее обратно в Турии для хранения в библиотеке, которая должна была быть построена».
«Я внимательно прочитал его книгу, и хотя она еще не завершена, это, безусловно, великий исторический шедевр! Фукидид отказался от некоторых приемов Геродота и не стал записывать в книгу слухи, оракулы и пророчества, и правдиво описал все основные события Пелопоннесской войны в хронологическом порядке. И даже написал в самом начале: «То, что я записал, частично основано на моем собственном опыте, а частично — на материалах, предоставленных мне другими свидетелями. Всю информацию я проверил самым строгим и тщательным образом…».
«Кроме того, хотя он и афинянин, в своей книге он не отдает предпочтение Афинам. Он описывает Афины, Спарту и другие города-государства, вовлеченные в войну, с абсолютно нейтральным отношением. Он даже заявил: "Боюсь, что мой исторический труд без анекдотов не очень увлекателен. Однако каждый раз, когда я думаю об этой книге, я представляю себе Пелопоннесскую войну, и я верю, что даже если пройдут десятилетия или столетия, люди все равно захотят читать ее снова и снова, чтобы узнать правду о войне". И все мы, ученые, желающие писать историю, должны учиться и использовать его исторические труды в качестве образца, вот почему я решил переписать свою работу!».
После того как Анситанос закончил говорить со всей серьезностью, Филист не мог усидеть на месте и с нетерпением спросил: «Как называется эта книга по истории? Была ли она опубликована?»
«Она называется 《История Пелопоннесской войны》, я думаю, что она еще не опубликована. Однако она должна скоро выйти». — Затем Анситанос добавил: «Если господин Филист жаждет увидеть ее, то я могу скопировать ее и отправить вам после возвращения».