Гегемон Греции! (ЛП)

Сердце Поллукса бешено заколотилось, а рот запаниковал, пытаясь защититься: «Нет! Это неправда! Я… я не принуждал ни одного раба, нет! Они все добровольно отдали их мне! Да! Все добровольно! Они… добровольно отдавали мне часть своих доходов в благодарность за то, что я дал им свободу! Если вы мне не верите, пойдите и посмотрите. Некоторые из рабов, которых я освободил, даже стали официальными гражданами!».
«Не волнуйся, мы тоже расследуем твои слова, и мы никогда не позволим обидеть благородного государственного деятеля Сената! Но законы Теонии одинаковы для всех, даже если вы государственный деятель! Теперь, когда это дело коснулось тебя, мы временно ограничим твою свободу, пока этот вопрос не будет окончательно решен». — Тритодемос оставался безучастным, пока говорил это. После этого в зал собраний вошли несколько патрульных под предводительством Матониса, готовые выйти вперед и схватить Поллукса.
Когда Поллукс отчаянно пытался освободиться, он увидел, что Давос холодно смотрит на него. Внезапно осознав это, он тут же начал отчаянно бороться с окружающими его государственными деятелями: «Уважаемые государственные деятели, это заговор! Это заговор Давоса! Он увидел, что мои усилия угрожают его диктатуре, поэтому он использовал это подлое средство, чтобы подставить меня! Все, помогите мне! Пожалуйста, помогите мне! Иначе, если я паду сегодня, то завтра следующим будете вы! Вы…».
Патрульные солдаты потащили его к выходу, а его слова все еще отдавались эхом в зале собраний.
Ранее самодовольный Поллукс теперь был разнесен в пух и прах. Этот внезапный разворот был слишком впечатляющим, что государственные деятели смотрели на Давоса со сложным выражением лица.
Однако Давосу было совершенно безразлично, что говорит Поллукс. Он продолжал неторопливо откидываться на спинку своего деревянного стула.
Затем слова Тритодемоса заставили государственных деятелей, таких как Энанилус, Арифис и Марсиас, испугаться еще больше: «Учитывая широкий круг лиц, вовлеченных в это дело, и после консультации с архонтом, мы решили наложить военное принуждение на весь город, запретив кому-либо выходить на улицу, пока мы не решим этот вопрос!».
Заседание сената закончилось в шоке, и пока все еще пребывали в страхе и переговаривались, Давос уже вышел через боковую дверь зала собраний.
«Архонт Давос, пожалуйста, подождите минуту! Пожалуйста, выслушайте меня…». — Обычно спокойный Энанилус теперь кричал тоном, похожим на мольбу, пытаясь догнать Давоса. В то же время Арифис, Марсиас и остальные последовали за ним.
Куногелата, видя ситуацию, усмехнулся. Но когда он повернулся, чтобы выйти за дверь, то увидел, что Беркс все еще сидел позади него и бормотал: «Как мог Поллукс сделать такое?».
В этом сенате Беркс и Анситанос — единственные государственные деятели, которые не рассорились с Куногелатой, когда тот был в беде, поэтому Куногелата сказал ему: «Некогда богатому трудно переносить нынешнюю бедность».
Беркс в изумлении поднял голову, глядя, как Куногелата выходит из зала сената.
***
В этот день жители города Турии с удивлением наблюдали, как патрулирующие солдаты обходили и обыскивали резиденцию Поллукса, а затем ограничили свободу таких государственных деятелей, как Энанил, Арифес и Марсий.
После полудня пришло еще одно срочное письмо от Кримисы, в котором говорилось, что «в храме Аида еще один освобожденный раб попросил о помощи». Не дожидаясь решения сената, претор Кримисы Протесилай, уже заранее получивший конфиденциальный приказ Давоса, приказал патрулю арестовать нескольких исконно кримисских вельмож. И известие, полученное Эврипом и Плейтинасом, заставило их снова запаниковать.
На самом деле шпионы Давоса, которыми руководил Аристиас, уже все схватили в свои руки. Единственное, что им было нужно, — это веская причина.
Новость о том, что «почти десять государственных деятелей были арестованы», вызвала в Турии сильное политическое потрясение, заставив народ обсуждать и распространять слухи.
Хемис, который находился в гостевом доме, чувствовал сильную тряску в Турии, поэтому сразу понял, что ситуация нехорошая. Поэтому он быстро собрал свои вещи и приготовился вернуться на Сицилию на лодке.
 
***
 Глава 355 
Едва спустившись вниз, Хемис увидел трех патрульных, стоявших в холле постоялого двора.
«Это Сиракузянин!». — опознал его кто-то рядом с ним.
Хорошо вооруженный патрульный вышел вперед и холодно спросил: «Хемис из Сиракуз?».
«Что тебе нужно?». — Хемис немного растерялся. Затем он воскликнул: «Я посланник Сиракуз. Я хочу встретиться с вашим архонтом!».
«Тогда ты должен пойти с нами!». — усмехнулся патрульный, выпроваживая его из трактира.
Эта сцена, несомненно, добавила дискуссии Турийцев, которые и по сей день пребывают в замешательстве.
***
«Отец, я слышал, что Поллукса посадили в тюрьму за нарушение законов союза!». — Сострат поспешил в гостиную.
Куногелат взглянул на него и спокойно сказал: «Это происшествие потрясло весь город, а ты только сейчас узнал? Чем ты занимался все это время?».
«Чем же еще? Конечно же, участвовал в военной подготовке. Я так устал!». — Пожаловался Сострат. Он растянулся на деревянном стуле и лениво сказал: «Жаль, что горячий источник закрыт».
Куногелата нахмурился, чувствуя себя немного раздраженным ленью своего старшего сына. Затем он сказал глубоким голосом: «Все молодые и среднего возраста жители Теонии должны проходить военную подготовку, но нет никого, кто бы боялся трудностей и изнурения, как ты. Учись у своего брата. Он не только участвовал в дневном обучении в Академии, но и по возвращении домой взял на себя инициативу найти учителя для боевой практики».
«Вот почему надежда нашей семьи падет на моего брата, в то время как я просто хочу быть богатым человеком, есть вкусную еду, спать с красивыми женщинами и смотреть спортивные соревнования». — С неодобрением ответил Сострат.
Куногелата только собирался заговорить, когда его младший сын, Дикеогелата, сказал: «Знаешь ли ты, что кроме Поллукса, они задержали и других государственных деятелей, таких как Энанил, Марсий, Арифес и Эврип».
«Правда?». — Сострат встал, наклонил голову вперед и спросил серьезным тоном: «Старик, в прошлый раз ты оценил ситуацию и сказал, что «Энанил, Марсий и Арифис, вероятно, присоединятся к Поллуксу, что окажет огромное влияние на авторитет Давоса», почему же теперь они все в тупике?».
Лицо Куногелата несколько раз дернулось, затем он холодно фыркнул: «Что в этом странного? Архонт оставался в гармонии с другими государственными деятелями до такой степени, что даже если бы кто-то в Сенате указал на него, он бы даже не обиделся. Но после того, как он провел столько времени, ведя себя так, я забыл, как он стал архонтом на всю жизнь, он волк. Он рожден, чтобы есть мясо! Боюсь, что не только я, но и многие люди в Сенате вновь испытают то чувство, которое было при создании союза… хмф…».
Затем он эмоционально сказал, а потом снова усмехнулся: «Эти люди не только нарушили закон, но и пытались мечтать о прекрасном… Боюсь, что на этот раз Давос их так просто не отпустит».
«Никогда не отпустят их! Говорят, что Поллукс даже вступил в сговор с сиракузянином! Преступление измены карается только смертью!». — В глазах Дикеогелата сверкнул отблеск ненависти, ведь он никогда не сможет забыть тот день… когда жители Турии превратились в бандитов и ворвались в их дом… а за этими бандитами — фигура Поллукса.
«Сиракузы? Ты хочешь сказать, что Дионисий как-то связан с Поллуксом?». — Глаза Сострата расширились.
Следует знать, что с возвышением Теонии, они и Сиракузы, два мощных и крупных города-государства, одно южное, другое северное, очень близки, но почти не имеют дипломатических контактов.