Гегемон Греции! (ЛП)

Давос неторопливо сказал: «Вместо того чтобы спешить с построением, Терифиас сначала реорганизовывает своих солдат, и это меня успокаивает».
Затем он указал вперед: «Как ты видишь, Бруттийцы все еще не двигаются по травянистому склону, так как они, вероятно, все еще формируются, что дало нам достаточно времени, чтобы солдаты первого легиона отдохнули и немного восстановили свои силы».
Толмидес устремил свой взгляд на фронт, находящийся в пятистах метрах от него, который также был покрыт пылью.
«Скажи Ледесу: Послать семь или восемь взводов кавалерии преследовать левую, центральную и правую стороны противника, замедлить их строй и наблюдать за их реакцией. После этого доложить мне».
«Понял».
«Подожди. Передай Ледесу, что я говорю о преследовании, а не о безрассудном сражении. Если вражеская кавалерия настигнет их, пусть немедленно возвращаются. Не позволяйте нашей кавалерии пострадать!». — добавил Давос.
«Понял!».
***
«Дети, не отставайте!».
«Старик, мы можем бегать быстрее тебя и без лошади».
Смеясь, взвод кавалерии под командованием Соликоса пересек поле боя и достиг реки Финита.
«Стоять!». — Соликос протянул свое копье, и весь взвод остановился.
«Всем разойтись!».
«Почему, капитан? Мы все еще не перед врагом». — возразил кавалерист.
«Выполняйте приказ!». — Крикнул Соликос.
Хотя кавалеристы и неохотно, под влиянием военного, все же повиновались. Но с нежеланием, он недовольно крикнул: «Капитан, другой отряд уже бросил копья во врага! Вы хотите, чтобы мы стали дезертирами?».
«Хватит! Нашему взводу было приказано преследовать левый фланг противника. Однако, из-за слишком большого расстояния, лошади уже немного устали. Так что пусть они немного отдохнут, чтобы лучше выполнить нашу миссию! Не волнуйтесь, раз уж я вас вывез, то позабочусь и о том, чтобы вернуть вас в целости и сохранности!».
«Хорошо, капитан, мы послушаем вас. Но как долго нам ждать?».
«Пока я не отдам приказ».
Кавалеристам ничего не оставалось, как похлопывать беспокойных лошадей, глядя на серое поле боя впереди, и наблюдать за своими товарищами вдалеке, то бросающимися в пыль, то отступающими… крики звучали в их ушах, заставляя их сердца зудеть.
Время шло так медленно, что они начали проявлять нетерпение.
«Садитесь на коней!».
Крик Соликоса был подобен дождю после долгой засухи и очень их взбодрил.
Пятьдесят лошадей пустились в галоп, постепенно формируя клин по мере продвижения.
Соликос, который был впереди, поднял копье и дважды выставил его вперед: «Быстрее!».
Впереди показался травянистый склон высотой тридцать метров. Хотя он и не крутой, но очень важен для того, чтобы лошади не замедлились на подъеме, когда их атакует враг.
Лошади словно летели на всех четырех копытах. Кавалеристы держались за шею лошадей и наклонялись вперед, чтобы ускорить их подъем.
Соликос первым достиг травянистого склона. В десятках метров от него от берега реки Финита тянулись густые Бруттии, не зная, насколько они растянулись, и трудно было сосчитать, насколько плотным был их строй.
Соликос почувствовал, что он подобен муравью, стоящему перед слоном. Невидимое давление давило ему на грудь, затрудняя дыхание. Он глубоко вздохнул, достал копье, уперся ногами в брюхо лошади и снова прибавил скорости, в то время как кавалерия под ним следовала вплотную.
Пятьдесят метров, сорок, тридцать… поднятые копыта лошади приземлились на сухую, потрескавшуюся землю, как барабанная палочка, ударившая по барабану, издавая громкие звуки, вместе с быстрым продвижением кавалерийского взвода, создавая значительный импульс и внося суматоху в только что созданный строй Бруттийцев.
В тот момент, когда солдаты Бруттийцев толкали друг друга и восклицали, Соликос метнул копье. Затем десятки копий вонзились в строй противника, вызвав один за другим множество криков.
Бруттийцы еще больше растерялись: одни в панике отступили, другие в гневе бросились вперед.
Взмахнув копьем, Соликос и его люди повернули влево более чем в двадцати метрах от строя противника и галопом понеслись вперед вдоль фронта фаланги Бруттийцев. Куда бы они ни ехали, это было похоже на удар камня о спокойную водную гладь, но рябь не могла прекратиться еще долгое время. В то же время паника и растерянность врага отражались в глазах Соликоса. Он понял, что они выполнили свою миссию, и решительно приказал: «Повернуть налево!».
 
Как только кавалерия повернула, прибыла Бруттийская кавалерия и погналась за ними.
Однако Теонийская легкая пехота вовремя вышла им навстречу и своими копьями отпугнула сотни Бруттийской кавалерии.
Умелое использование Давосом «разведки» кавалерии для получения ответа от Бруттийцев дало ему общее представление об их строе, о чем сообщил Ледес. Левый фланг Бруттийцев был худшим в плане реакции на преследование кавалерии, в то время как правый фланг был самым сильным и стоил Теонийской кавалерии дюжины потерь. Очевидно, план Бруттийцев был таким же, как и у Давоса, то есть расположить самые слабые войска на стороне у реки, а самые сильные — на другой стороне. В конце концов, это соответствует принципам военного искусства.
***
 Глава 323 
На правом фланге Давос разместил войска своих союзников и резерв легиона; на среднем — первый легион; и, наконец, второй легион на левом фланге, так как он также хочет использовать свои самые сильные войска для прорыва извне и в конечном итоге окружить врага.
Приняв решение, Давос сказал Ледесу: «Кавалерийская бригада потрудилась на славу! Поэтому пусть наши братья отступят в тыл и немного отдохнут!».
Услышав это, Ледес поспешно сказал: «Архонт Давос, на правом фланге противника все еще есть пятьсот кавалеристов. Если мы отступим в тыл, то кто будет с ними разбираться?».
«С ними будет кому справиться, а вам и вашей коннице нужно будет нанести врагу смертельный удар в критический момент! А до тех пор пусть твои люди и лошади восстановят силы!». — Объяснил Давос.
Ледес мог только отступить.
Давос тут же попросил Толмидеса позвать Эпифана и Сида и торжественно сказал: «Как только враг нападет, я хочу, чтобы вы повели легкую пехоту и вольных воинов для удара по правому флангу врага с дальней дистанции, одновременно расправляясь с вражеской кавалерией и легкой пехотой. Эта задача трудна. Сможешь ли ты справиться с ней?».
«Когда мы были в Персии, мы сражались с персидской конницей и лучниками и много раз побеждали их! И Бруттийцы не будут сильнее персов!». — Уверенно сказал Эпифан.
«Аид, благослови нас!». — Пробормотал Сид.
Давос посмотрел им в глаза и отдал торжественный и твердый салют: «Я жду вашей победы!».
Увидев этих двоих, план битвы Давоса был полностью реализован, и он просто ждал атаки Бруттийцев.
В этот момент к нему подошли Мартиус и Родом, племянник Барипири, и спросили: «Архонт, Бурим и Креру, вожди Бесидиса, настаивают на встрече с вами!».
Давос оглянулся на двух вождей Бесидиса, которых остановили стражники. После этого они поспешно сошли с коней и бросились к нему.
«Архонт Теонии, мы, Бесидисцы, настоятельно требуем встретить врага, а не прятаться, как трус! Это позор для наших воинов!». — Эмоционально воскликнул Бурим.
'Позор? ' — Выслушав перевод Адепигеса, Давос подозрительно посмотрел на герольда Томидеса, который следовал за ним.
Толмидес поспешно объяснил: «Я много раз терпеливо говорил вождю Буриму, но он, похоже, не хочет принять идею быть резервистом…».
Услышав это, Давос сразу стал серьезным. Затем он сказал холодным голосом: «Поскольку воины Бесидиса теперь являются Теонийцами, то вы должны знать, что воины Теонии должны безоговорочно подчиняться приказам своего начальника. Но если вы все еще не можете этого сделать, то уводите свои войска! Так как наши истинные Теонийские солдаты будут наслаждаться славой победы в одиночестве! Вот и все!». — Сказав это, он обратился к Адепигесу: «Переведи все как есть!».