Гегемон Греции! (ЛП)

«Если бы ситуация продолжалась в том же духе, мы могли бы полностью не допустить Теонийцев к Верги в течение месяца». — Затем Сару уверенно сказал: «Великий вождь, мы можем сами разобраться с греками и просто позволить Консентиам вернуться назад. Солдаты злы на них, так как они заняли наш дом и съели нашу еду, но не сражались».
«Консентиане все еще в основном едят еду, которую они принесли с собой, Консентиане и мы теперь едины, и есть еще много возможностей сражаться вместе в будущем. Поэтому тебе следует привыкнуть к этому и убедить наших солдат не жаловаться слишком сильно». — Седрум терпеливо ответил ему: «Кроме того, судя по всему, Теонийцы еще не сделали все возможное, поскольку им еще нужно приспособиться к здешней местности. Не забывай, что у них еще есть силы, состоящие из Луканцев и войск из Лаоса, которых мы еще не видели. Так что мы не можем быть опрометчивыми. Ты забыл, как Луканская коалиция напала на наш город?».
«Я не забыл!». — Сару сжал кулак.
«Вчера из Клампетии пришло сообщение, что тамошние греки пытались пробраться к нам через тропу, но, к счастью, их вовремя заметили и отразили нападение. Нам также следовало быть начеку против Луканцев, пришедших с гор, но именно благодаря большой армии Консентии, защищающей город, мы можем уверенно и смело сражаться с врагом здесь». — Седрум продолжал убеждать.
Сару молча кивнул.
«Чем позже теонийцы достигнут Верги, тем быстрее упадет их боевой дух, тем больше пищи они будут потреблять и тем больше у нас будет шансов победить их! К тому времени придет слава Бруттии!». — Поначалу он намеревался убедить и мотивировать Сару, но по мере того, как он говорил, Седрум становился все более возбужденным.
***
Заходящее солнце было уже почти за горой, и земля постепенно погружалась во тьму.
Пастух рано отогнал скот и овец, а детей, которые днем бегали по горам, родители позвали домой, потому что ночью горы — это мир диких зверей.
Дикая местность за городом Бесидисе была пустынна; изредка можно было услышать вой волков. В тихих сумерках рев реки Крати днем более величественен, так было уже тысячи лет, и жители Бесидисы давно привыкли к этому, им кажется, что чем громче шум волн, тем больше проявляется защита реки Крати, поэтому все они мирно спят под шум волн.
Но они даже не подозревают, что на другом берегу реки, в густом лесу, маршируют тысячи теонийских солдат, и все звуки, которые они издают, перекрываются шумом реки.
В верховьях реки Крати с обеих сторон крутые обрывы, но не все места такие. Перед выровненным участком в местечке Бесидисе находится берег реки, длиной около десяти метров, куда жители Бесидисы часто ходят набирать воду и стирать белье. На другой стороне реки есть пологий склон, по которому можно спуститься к реке, а на зубчатых скалах могли бы разместиться десять человек.
***
 Глава 304 
В этот момент в груде камней находилась ось и колесо, вокруг которых намотаны веревки толщиной в запястье. На другом конце веревки, к талии, привязан большой мускулистый мужчина, обнаженная верхняя часть тела которого прикрыта наполненной воздухом бараньей кишкой.
Несмотря на то, что Турианцы выросли и жили на реке Крати, все их тело дрожало, стоя на этой ревущей реки, в то время как легат и его люди могли только смотреть с открытым ртом, но от них не доносилось ни звука. Перед ними — река Крати, и единственное слабое освещение — заходящее солнце, благодаря которому они видят набегающую воду, вздымающую волны высотой в несколько метров, и будоражащий душу водоворот на реке.
Если бы обычные люди увидели и услышали все это, они бы давно испугались. Однако до того, как стать гражданином Теонии, он и его спутники все были моряками, круглый год жили на море и привыкли бороться с сильным ветром и волнами. Поэтому он твердо верил, что, полагаясь на свои способности и опыт, он успешно выполнит их задание и поборется за светлое будущее для себя и своей семьи!
 
Напуганные бурлящей рекой, ягнята дрожали и не могли даже издавать звуки.
Затем Дракос отрезал кинжалом голову ягненка, положил голову прямо на риф, намазал кровью ягненка лицо каждого воина, и все благочестиво молились богу реки — Ахелою.
Затем мускулистый мужчина встал и отдал честь Дракосу. Встал у реки и посмотрел на левую сторону противоположного берега перед собой, которая должна была стать местом его назначения. Подсознательно он потрогал веревку, чтобы убедиться, что она крепко привязана. Сделав глубокий вдох, он зарычал и стремительно нырнул в воду, как русалка, волны тут же накрыли его тело.
Темная река мчалась вперед, затрудняя поиск его следов, был слышен только скрип оси.
Глаза Дракоса следили за уходящей в реку веревкой, а его душевное состояние становилось все напряженнее и напряженнее.
Перед этим, осмотрев местность вокруг Бруттийских гор, Давос предположил, что лучший прорыв в этой войне — в Бесидисе. Когда он рассказал свой план, Филесий и легат были ошеломлены, так как было слишком рискованно проплыть сто метров по бурным волнам, неся на себе 6 килограммов веса (вес веревки и сила реки), и не быть обнаруженным вражескими часовыми.
Давос, однако, привел убедительные доказательства. Мартикорис из Института математики специально подбежал к месту входа и несколько раз опускал вниз ствол дерева и обнаружил, что река в конце концов вытолкнет ствол дерева на отмель на противоположном берегу. Он также рассчитал скорость течения и направление реки в этом месте и решил, что человек должен быть в состоянии добраться до другого берега.
Давос также попросил одного из спутников Андролиса (который на самом деле является Антраполисом) в его миссии в Бруттии рассказать о своем открытии, что жители Бесидисы построили оборонительные лагеря и часовые башни перед речной тропой на юге и на дороге, ведущей в Консенцию на севере, за исключением отсутствия поста перед берегом реки. Возможно, это потому, что Бесидисе находится прямо впереди, а возможно, этот ревущий, непроходимый участок реки придавал жителям Бесидисе уверенности.
Как стратег, ввязываться в долгую и тяжелую затяжную битву с врагом нежелательно, но в войне с Брутти это, скорее всего, произойдет. В конце концов, стратеги Теонии согласились с рискованным планом Давоса.
В мгновение ока стометровый канат достиг предела, растянувшись прямо, и огромная сила потянула ось и колесо. Если бы не несколько солдат, тянувших его изо всех сил, ось и колесо утянуло бы в реку.
Дракос был разочарован, так как первый солдат, вошедший в воду, должен был потерпеть неудачу. Иначе веревка не была бы так натянута. Тем не менее, он дал знак солдатам продолжать держаться еще немного, надеясь, что солдат сможет отвязать веревки от своего тела. Учитывая плавучесть бараньих кишок и то, что в среднем течении реки Крати находилось более дюжины лодок, ожидавших с открытыми сетями, была большая вероятность того, что его спасут.
Однако веревка продолжала натягиваться, солдаты продолжали перетягивать канат с рекой до изнеможения.
В конце концов Дракос смог принять быстрое решение. Он вытащил меч и приготовился перерубить канат. С громким стуком колесо и ось взлетели вверх и могли бы серьезно ранить Дракоса, если бы он быстро не увернулся.
Веревка вместе с осью без всплеска упала в реку.
Люди на берегу замерли на месте: всех охватили горе и страх.
Дракос быстро пришел в себя; как легат второго легиона, он был сердцем легиона, поэтому не должен был паниковать.
Он немедленно дал команду солдатам быстро подняться на склон и спустить вниз новую ось, колесо и веревки.
Для такого прочного 100-метрового каната все корабельные мастерские Турия работали над ними по ночам в течение нескольких дней только для того, чтобы изготовить три комплекта таких канатов. Это значит, что у второго легиона есть только три шанса максимум.