Гегемон Греции! (ЛП)

Глаза Мариги засветились. Он даже не стал задумываться о том, что такое использование казны Давосом без согласия Сената является нарушением теонийского закона, поскольку перс, который все еще следовал монархической системе как своему ядру, считал это разумным. Его интересовало другое: «Вы решили поддержать племя Сиро и предпринять действия против бруттийцев?».
Давос посмотрел на взволнованного Мариги и мягко предупредил его: «Я просто готовлюсь к худшему, но надеюсь, что ты сможешь сохранить это в тайне и не натворишь ничего лишнего!».
Лишнее, конечно, относится к использованию Мариги информации о войне для извлечения прибыли.
Каким бы проницательным ни был Мариги, он все равно сразу же дал торжественное обещание. Затем он спросил: «Если мы начнем войну с бруттийцами, что будет с Таранто?».
Давос слабо улыбнулся: «Таранто больше не сможет воевать, особенно с вашим прибытием. Боюсь, что два архонта Таранто уже обсуждают, как заключить мир с мессапийцами».
Глаза Мариги снова загорелись, когда он подумал о жителях Таранто, которых он видел вдоль дороги, одетых в черные вуали с печальным выражением лица. Как коммерческий чиновник Теонии, падение Таранто — это, безусловно, хорошо, ведь он наконец-то мог увидеть надежду на то, что порт Турии сможет превзойти самый процветающий порт в Тарантском заливе!.
***
На самом деле, именно жители Таранто первыми предложили мирные переговоры с мессапийцами. Узнав правду о войне от раненых солдат, они начали ненавидеть безрассудство Диаомиласа и были разочарованы всей перспективой войны. Несколько месяцев назад именно они подтолкнули Совет начать войну против мессапийцев, но спустя несколько месяцев, кроме пролитой крови, Таранто лишь немного выиграл.
***
 Глава 292 
Долгое время люди, питавшиеся процветающей торговлей и плодородными землями Таранто, теперь, когда они почувствовали жестокость войны, у них больше нет стремления соперничать с Теонией, и единственное, на что они теперь надеются, это на то, что больше не будут принесены в жертву близкие в их собственных домах.
По настоятельному требованию граждан Совет поспешно организовал экклесию. После жарких дебатов они, наконец, решили использовать победу в битве для заключения перемирия с мессапийцами.
Чтобы предотвратить сопротивление радикально настроенного архонта — Диаомиласа, экклесия начала выборы следующего архонта заранее. Умакас все же был избран, а Дистимас снова стал архонтом, с миссией отправиться в Мессапи и завершить мирные переговоры.
Что касается Диаомиласа, то тарантинцы не столь радикальны, как кротонцы, и не требовали суда, но его возвращение к власти в Таранто было бы сопряжено с трудностями.
Пока Диситимас направлялся в лагерь тарантинцев, Давос писал ответ сенату Теонии: «Уважаемые государственные деятели, после того как мы привели армию в Таранто, мы вчера сразились с 30 000 войск мессапи-певкетии на Анленских горах и победили, хотя наши солдаты понесли лишь незначительные потери, тарантинцы понесли большие потери».
Судя по результатам битвы, упадок Таранто неизбежен. Поэтому архонт Гераклеи Терифиас взял на себя инициативу и выразил намерение присоединиться к Альянсу Теонии, а архонт Метапонтума Тауделес колебался.
«Государственные деятели, возможно, вы не осознаете этого, но Союз Теонии больше не является слабым и маленьким городом-государством, который в прошлом подвергался вторжению могущественных городов-государств, и теперь он стал самой могущественной силой в Южной Италии! Поскольку Теония теперь стала гегемоном Южной Италии и вызывает беспокойство у других городов-государств, мы должны изменить нашу осторожную и консервативную манеру поведения и продемонстрировать силу мощного союза. Только так города-государства Южной Италии смогут объединиться вокруг Теонии и защитить безопасность Теонии, а Теония, в свою очередь, защитит мир и стабильность всех греческих городов-государств Южной Италии. А защита жизни каждого грека — это то, к чему должен стремиться Сенат Теонии!».
 
«Сиро, греческое племя, живущее среди иноземцев, пришло к нам просить помощи в их кризисное время, которое является для нас испытанием. Если мы откажем им, это вызовет сомнения у наших союзников и городов-государств, которые наблюдают за нами, но если мы согласимся, это воодушевит города-государства, которые возлагают надежды на Теонию, потому что Теония протянула руку помощи даже такому маленькому племени, как Сиро, что мы даже вступили в войну с Бруттиями. И это заставит их думать, что Теония отдаст все свои силы, чтобы помочь другим городам-государствам, когда они окажутся в опасности!».
«Кроме того, даже если мы вступим в войну с Бруттиями из-за защиты племени Сиро, нам не придется сожалеть об этом, потому что война между Теонией и Бруттиями неизбежна! Причина, по которой племя Сиро попросило нас о помощи, заключается в том, что Консентия объединяет племена брутти, чтобы сформировать более мощный и страшный союз племен брутти, подобно бывшей коалиции племен луканцев. Как мы все знаем, земли региона Брутти бесплодны и непродуктивны. Поэтому бруттийцы часто переходили через горы и грабили греческие города-государства, чтобы получить товары и население. И теперь, с образованием единого племенного союза бруттианцев, они обязательно будут расширяться, чтобы достичь большего развития своей расы!».
«Но посмотрите вокруг Брутти; они либо окружены территориями Теонии, либо соседствуют с нашими союзниками. Брутти подобен зверю, лежащему рядом с Теонией, так приручим ли мы его, пока он не вырос? Или мы будем бороться с ним, когда он вырастет? Ответ, несомненно, первый!».
***
Затем Давос передал письмо Мариги.
Проводив его, вошел Толмидес и подробно рассказал Давосу о расследовании, касающемся нападения солдат на человека.
Давос растрогался, узнав, что солдаты нарушили военный закон из-за него, так как он даже не ожидал этого.
Он пробормотал: «Оливос…».
И затруднялся принять решение.
Толмидес воспользовался случаем, чтобы убедить его: «Архонт, именно потому, что тарантинец оскорбил наших солдат… и вас, Оливос и остальные разозлились и напали на него. Я думаю, что не они виноваты в этом деле. И…».
Давос поднял голову, чтобы посмотреть на него, и Толмидес тут же закрыл рот.
«Да, ради меня…» — Давос вздохнул и решил в своем сердце: «Иди и скажи Капусу и Дракосу, чтобы они оставили половину своих людей в лагере, а остальных солдат привели к молотильне в центре деревни, а затем позови военного судью.»
«Архонт!» — Услышав это, Толмидес хотел еще раз убедить его.
Взмахом руки Давос не дал ему больше сказать: «Иди и выполни мой приказ».
***
«Братья!». — Стоя на высоком стоге сена перед несколькими тысячами теонийских солдат, Давос воскликнул: «Чтобы выполнить договор Теонии с Таранто, вы пошли на многое и пришли в эту незнакомую землю, храбро сражались и победили свирепых и коварных мессапийцев и певкетов. Я, Сенат и весь народ Теонии благодарим вас!».
Солдаты с гордостью выпятили грудь.
После долгой паузы Давос продолжил: «Но произошел инцидент, несколько наших братьев избили владельца театра в Таранто. В то время…»
Солдаты навострили уши и внимательно слушали, и хотя военный закон ограничивал их и они не могли передвигаться, их глаза метались вокруг, все гадали, кто это сделал.
«Несмотря на то, что первой провоцировала другая сторона, теонийский военный закон — не украшение. Если ты кого-то ударил, ты будешь наказан». — Давос крикнул с серьезным выражением лица: «Судья!».
Военный судья помимо Давоса воскликнул: «Согласно теонийскому военному закону, солдаты, которые во время войны притесняют или нападают на жителей союзных городов, наказываются минимум 20 ударами палками, в зависимости от тяжести ситуации. Однако из-за того, что другая сторона неоднократно провоцировала и злословила, заставляя присутствующих солдат принимать гневные ответные меры… после консультации с Великим Легатом я принял решение о наказании — каждый солдат-нарушитель получит по десять ударов в качестве наказания!».