Гегемон Греции! (ЛП)
«Тогда я возьму Аминтаса и Матониса завтра». — сказал Филесий серьезно, затем они оба рассмеялись.
Воспользовавшись радостным настроением, Филесий осторожно выдвинул свою идею: «Архонт, раз уж человек может получать жалованье, занимая государственную должность, не должен ли он получать и жалованье, если не может вернуться домой из-за необходимости долго служить на войне?».
«Ты, военный офицер, начал учиться получать льготы для своего ведомства?». — Давос указал на него и спросил с улыбкой.
Филесий ответил с той же улыбкой: «Если нет, солдаты обвинят меня в том, что я не выполнил свои обязанности во время срока службы».
«Согласно здравому смыслу, так и должно быть. Помнится, кто-то сказал: «Матросам в Афинах платят два обола в день, а гоплитам — четыре обола». — напомнил Давос.
«Это так, Архонт».
Давос вздохнул: «Но это Афины, один из самых богатых городов-государств Средиземноморье, и поэтому они могут себе это позволить. Сейчас здесь менее 200 государственных служащих, но казна едва может позволить себе их зарплату. В то время как в поход отправляются тысячи или даже десятки тысяч солдат, даже если один солдат получает всего один обол в день, если подсчитать, сколько денег нам нужно платить каждый день, Мерсис, уверен, будет рвать свои волосы. Восстановление Турии и зарплата чиновника уже сделали Мерсиса неспособным больше терпеть, если ты упомянешь об этом, боюсь, он будет отчаянно сражаться с тобой».
Давос рассмеялся, а затем с уверенностью сказал: «Но когда в будущем Союз разбогатеет, можешь быть уверен, что я не позволю солдатам, отправляющимся в поход, быть бедняками».
Хотя это было лишь устное обещание Давоса, Филесий знал, что это несомненно. Не только потому, что Давос уже сдержал свое слово, но и потому, что Филесий долгое время работал с Давосом, поэтому он глубоко знал, что Давос — человек с большими амбициями, и армия, которая не может вести длительную войну, не сможет реализовать его амбиции.
«Как обстоят дела с военным ученьем войск в Нерулуме?». — спросил Давос.
«Неплохо. Конфликта с луканианцами Нерулума не было». — Филесий рассмеялся: «Конечно, это как-то связано с триумфальным возвращением, которое вы устроите для них. Они боятся, что нарушат воинское ученье и не смогут присутствовать на церемонии».
«Солдат с чувством чести — хороший гражданин». — вздохнул Давос, думая о тех своих товарищах, которые вместе с ним отправились в экспедицию в Персию, а теперь идут обратно, надеясь, что они, привыкшие к грабежу и необузданности, не доставят слишком много хлопот в Союзе.
Подавив беспокойство, которое только что возникло в его сердце, он посмотрел на Филесия: «Ты готов предстать перед публикой?».
«Я...». — Этот мягкий воспитанный человек, который провел половину своей жизни на поле боя, выглядел нервным.
«Нет ничего страшного в том, чтобы нервничать. Ты не единственный, кто пойдет туда, есть еще Дракос, Эпифан и Иероним! Ты должен показать образ теонийского стратега людям Союза и дать им понять, что только храбро сражаясь за Союз, они могут удостоиться столь высокой чести!». — торжественно сказал Давос, похлопав Филесия по плечу.
Филесий понимал значение этого триумфального возвращения для армии, поэтому не мог заставить себя расслабиться.
Давосу пришлось сменить тему: «Кстати, Багул и четвертая бригада тоже собираются принять участие в этом триумфальном возвращении, поэтому мы должны отпустить первую бригаду в Нерулум, чтобы заменить их на несколько дней».
Затем Давос задумчиво сказал: «После этого солдаты четвертой бригады Багула поселятся в Нерулуме. Таким образом, они смогут защищать Нерулум, что также сэкономит нам военные расходы. Однако военные качества четвертой бригады далеко не соответствуют нашим требованиям, поэтому мы должны послать несколько инструкторов для проведения строгой подготовки».
Видя, что Филесий не решается говорить, он спросил с сомнением: «Ты беспокоишься о четвертой бригаде?».
«Нет. Багул — хороший командир, к тому же он зять грека, и большинство его воинов поверили ему, а сестры этих луканских воинов в основном замужем за нашими гражданами. Так что в нашем Союзе, в частности, между греческими гражданами Амендолары и луканцами близкие отношения. Поэтому во время кампании четвертая бригада очень активно сотрудничала с другими». — похвалил Филесий: «Я просто хочу спросить вас, Архонт, как решить проблему крепости Лао, в которой нам нужно разместить солдат на долгое время?».
В Союзе нет такой профессии, как солдат, поэтому невозможно, чтобы солдаты оставляли свои средства к существованию и оставались там надолго.
По мнению Филесия, это сложная проблема, но Давос уже придумал решение: «У нас будут по очереди проходить подготовительные граждане, это можно рассматривать как содержание оценки, которую они должны выполнить, чтобы стать официальными гражданами Союза.
В то же время ветеранам разрешается служить инструкторами и офицерами в крепости Лао, чтобы управлять ими и обучать их. Таким образом, крепость Лао будет рассматриваться как военная тренировочная база Союза. Во-первых, обучать подготовленных граждан, чтобы они стали квалифицированными солдатами. Во-вторых, обучать ветеранов, чтобы они стали квалифицированными офицерами запаса. В-третьих, благодаря этому, крепость Лао останется гарнизоном на долгое время».
Давос заговорил после долгого раздумья: «Крепость Лао контролирует главную дорогу из Турии в Лаос и в Луканию, и я верю, что эта дорога скоро будет занята быстрым ростом торговцев. Подумай об этом. Вместо того чтобы идти через Мессанский пролив и принимать на себя эксплуатацию Мессаны и Регия, караван теперь может добраться до порта Лаоса на западном побережье Апеннинского полуострова прямо по суше. А Лаос — наш союзник, который предоставит льготный тариф. Поэтому это привлекательно для греческих купцов. Кроме того, пока мы можем стабилизировать ситуацию в Лукании, некоторые луканские товары, такие как меха, крупный рогатый скот, овцы и т.д., также могут привлечь внимание купцов. Поэтому мы можем собрать очень небольшой процент тарифа в луканской крепости, не разрушая энтузиазма купцов, а также позволим союзу использовать эти деньги для покупки продовольствия и припасов для гарнизона. В то же время, этого должно быть более чем достаточно, чтобы оплатить определенную сумму на проживание солдатам, которые не могли работать в течение двух-трех месяцев».
Поначалу от делового содержания, о котором говорил Давос, у Филезиуса закружилась голова. Только когда Давос упомянул о гарнизонных войсках крепости Лао, Филесий понял, что проблему питания и жалованья гарнизонных войск можно легко решить путем сбора налогов. Это простое решение Давоса заставило Филесия восхищаться им еще больше.
«Значит, путь в Нерулум из Турии по горной дороге займет около трех дней?». — неожиданно спросил Давос.
«Да, архонт. Мы отправились в путь в относительно быстром темпе, но все равно это заняло у нас три дня, а если бы мы шли с нормальной скоростью, то это заняло бы около четырех дней». — ответил Филесий.
«Боюсь, что это займет больше времени, если будет больше груженых телег». — Давос постучал пальцем по подлокотнику кресла и пробормотал про себя: «Значит, надо поставить на повестку дня строительство дороги между Турием-Нерулумом-Лаосом. Лучше всего строить дорогу трех городов одновременно, чтобы соединить Турию и Луканию, укрепить связь и усилить их интеграцию».
***
Через три дня Давос решил отправиться в Нерулум на сенат.
Некоторые государственные деятели пытались отговорить его от поездки туда в это время из-за нестабильности политической ситуации в Нерулуме.
Давос твердо ответил: «Поэтому я и отправляюсь в Нерулум, чтобы сделать ситуацию более стабильной», что окончательно убедило Сенат.
В группу, которая отправится в Нерулум, вошли более десятка государственных деятелей, не занимающих никакого общественного положения, таких как Веспа, Скамбрас, Тритодемос и так далее. Их сопровождали офицеры и солдаты первой бригады. В то же время, первая бригада также отправляется туда, чтобы временно заменить четвертую бригаду, размещенную в Нерулуме, чтобы они могли вернуться и принять участие в триумфальном возвращении. Кроме того, там же находятся семьи солдат четвертой бригады и некоторые купцы Союза.