Гегемон Греции! (ЛП)

Лисий был удивлен. Отпустив пленников на рудники, они точно погибнут! Он вспомнил, что после того, как афинской армии не удалось напасть на Сиракузы, около пяти тысяч или шести тысяч человек были взяты в плен, и их отправили добывать руду в каменоломне. Всего за несколько лет почти все они погибли. Это заставило его немного понервничать.
Через некоторое время солдат вернулся и прошептал на ухо капитану патруля: «Ведите их по самому дальнему маршруту».
И тогда капитан патруля немедленно кивнул и сказал делегатам Кротоне: «Сенат согласился встретиться с вами. Пойдемте».
После того, как группа прошла через руины порта и вошла в город, делегаты Кротоне не могли поверить в то, что видят.
По сравнению с холодным портом, это место наполнено людьми и шумом, мужчины и женщины, старые и молодые, заняты делом. Некоторые убирают пепел, переносят камни и обломки. Некоторые уже снова начали утрамбовывать землю и насыпать ее в соответствии с указаниями мастеров. Затем все больше и больше людей строят деревянные каркасы, обкладывая стену камнями и кирпичами. Кирпичи, раствор и дерево… Весь главный город Турии превратился в большую строительную площадку, где люди в поте лица и с энтузиазмом отстраивают свои дома. Они настолько сосредоточены на своем деле, что когда мимо проезжали делегаты из Кротоне, почти никто не поднял глаз.
Хотя тысячи людей работали одновременно, шум был не хаотичным, а хорошо организованным. Лизиас заметил, что важную роль в этом сыграли несколько человек с красными веревками на головах. Они направляли и координировали работу на строительной площадке. А настоящим хозяином был исхудалый старик. Он продолжал смотреть на работу остальных, и когда находил проблему, останавливался и проверял чертеж. Затем он говорил с окружающими его людьми, и кто-то спешил все исправить.
«Кто он?». — с любопытством спросил кто-то из делегатов Кротоне.
«Гераклид, ученик греческого архитектора Гипподама». — ответил капитан патруля.
Изначально Гераклид собирался продолжить руководство строительством дороги из Амендолары в Турию после завершения строительства складов и трактиров в Амендоларе. Однако, узнав, что сенат собирается восстановить Турий, он сразу же вызвался разработать проект и возглавить работы по восстановлению Турия.
Давос охотно согласился и выдвинул ряд собственных требований к строительству нового Турия.
Гераклид испытывает сложные чувства к этому городу, который запечатлел его славу и где он прожил 20 лет. Он настолько хорошо знает его, что может спокойно ходить по городу даже с закрытыми глазами. Он может сосчитать высоту местности и изгиб берега реки в каждом месте. Он излил все свои эмоции на перо и за ночь закончил проектные чертежи нового города Фурии.
Давос смотрел на это с большим восхищением. После этого Гераклид каждый день проводил на строительной площадке, полный энергии и скрупулезно следя за ходом восстановительных работ. Его энтузиазм в работе заразил и людей, которые восстанавливали свои дома для себя, и поэтому ход реконструкции ускорился.
А делегаты из Кротоне, конечно, не знали, насколько жители Турии уважают этого исхудалого старика, и не помнили, кто такой Гипподамус. Поэтому они лишь вежливо кивнули, а затем переключили свое внимание на другие места.
Лисий спросил, как бы невзначай: «Боюсь, что здесь, должно быть, работает более десяти тысяч человек? В Турии не должно остаться столько людей. Может быть, среди них есть жители Амендолары?».
«У нас действительно есть несколько людей из Амендолары, но большинство из них — вольноотпущенники и рабы». — Капитан посмотрел на Лисия, как будто знал, о чем тот думает, и сказал без утайки: «Вам, наверное, интересно, почему эти вольноотпущенники и рабы так усердно работают? Это не только потому, что в будущем они могут стать гражданами города, но и потому, что архонт, Архонт Давос, принял в сенате временный указ о том, что «овдовевшим женщинам Турии разрешается выйти замуж за вольноотпущенника, но при согласилий женщины».
 
«Что?». — изумился Лисий.
«Кротонцы, вы должны знать, что погибшие граждане Турии были не только теми, кого вы убили после оккупации Турии. В предыдущей войне с Луканией погибло более 10 000 граждан, почти у всех из них жены овдовели. Это показывает, как сильно Турии не хватает мужчин». — Капитан слабо улыбнулся: «Сейчас эти вольноотпущенники усердно работают, чтобы показать себя перед женщинами Турии, которые заняты восстановлением своих домов, и заслужить их расположение. Ты должен знать, что если они добьются успеха, то не только получат жену, но и сразу же станут подготовительными гражданами Турии, а также получат дом. Хотя они не получат долю земли, но это не будет проблемой. Этим парням повезло, что у них так много образованных и красивых женщин Турии на выбор, жаль, что так не было у нас в Амендоларе».
«Капитан, не жалуйся. Твоя жена — знаменитая красавица Амендолара и к тому же персидская красавица. Разве ты не знаешь, как тебе завидуют другие?». — Один из солдат не смог сдержаться, чтобы не сказать это.
«Ха-ха-ха». — Капитан нагло рассмеялся: «Конечно! Конечно! Моя жена — самая красивая женщина во всей Амендоларе, не считая жены архонта! Красивая и культурная!».
«Моя луканская жена тоже хороша! Она не только высокая, но и большая здесь». — Солдат похлопал себя по груди и опьяненно сказал: «И греческие женщины не могут сравниться с ней в постели».
Группа солдат начала спорить о том, какие женщины из народов самые красивая. Чем больше они говорили, тем вульгарнее становились, но Лисию было неинтересно это слушать.
Эти указы, изданные Туанским союзом, — полное отклонение для консервативного греческого аристократа, каким был Лисиас. И это совершенно невозможно для Кротоне, города-государства, которое строилось сто лет и чьи кланы и фратрии были уже незыблемы. Но он должен был признать, что для жителей Турии, потерявших свои дома и лишившихся многих своих элитных граждан, это хороший способ быстро поднять силу города-государства. Однако Турий, который может быстро восстановить свои силы и снова процветать, — это не то, что хотел бы видеть Лисий, ведь они — смертельный враг Кротона.
Лисий подумал об этом и вместе с командой вышел из города. По пути в лагерь они «как раз вовремя» увидели дюжину тренирующихся солдат. Казалось, что они играют в игру, в которой участвуют около пятидесяти человек с каждой стороны (на самом деле это взвод). Они используют длинный деревянный прут, обмотанный грубой тканью на голове, и используют его как копье, а грубая доска используется как круглый щит. Обе стороны нападают друг на друга и наносят удары, как в настоящем сражении, пока одной стороне не удастся засыпать другую белым известковым порошком, игра не будет окончена. Тогда проигравший солдат в качестве наказания приседает на корточки и, заложив руки за спину, прыгает по полю (прыжки лягушки).
Вы можете видеть, что эта игра стимулирует реальный бой, и он довольно горячий и ожесточенный. Лисий видел своими глазами, как несколько солдат, получивших раны, сразу же отправились лечиться. Однако энтузиазм солдат не ослабевал. Они продолжали аплодировать, желая присоединиться. Жажда крови и желание сражаться были очевидны.
Некоторые из делегатов с любопытством спросили: «Вы обычно так тренируетесь?».
Капитан патруля усмехнулся: «Мы тренируемся каждые пять дней, и в каждой тренировке много занятий с утра до вечера. Это всего лишь одна из менее интенсивных тренировок».
Делегаты Кротоне посмотрели друг на друга. Было очевидно, что интенсивность военной подготовки Союза значительно выше, чем у солдат Кротона, которые большую часть времени проводили в амфитеатре.
Лизиас не до конца поверил словам капитана, но и из этого он мог понять, что солдаты Амендолары проходят строгую подготовку и имеют большой опыт на поле боя. Иначе они не смогли бы так легко победить армию Кротоне, даже если бы это было нападение исподтишка.
Войдя в лагерь, их подвели к большой палатке в центре. Капитан патруля вошел внутрь и сообщил, что Лисий и его свита ждут у палатки.