Гегемон Греции! (ЛП)
«Царь Давос!». — Внезапно в толпе раздался громкий крик, и Корнелиус и остальные на сцене, а также коренные жители Амендолары были потрясены.
И Сеста, и Адриан повернулись посмотреть на Давоса, стоявшего неподалеку, а также на старших офицеров наемников вокруг него, таких как Антониос, Капус и Аминтас, которые сохраняли спокойствие.
Если бы они лучше знали Давоса, то узнали бы, что людьми, которые руководили солдатами в этом месте, были Иелос, Матонис, Оливос и так далее.
Сеста и Адриан смотрели друг на друга и молчали.
С этим громким криком вся площадка погрузилась в жуткую тишину, но вскоре новые граждане начали с энтузиазмом кричать: «Царь Давос!».
Поначалу крики были редкими, но в конце концов они стали громче и отчетливее.
Корнелиус и остальные посмотрели друг на друга, один из них хотел броситься бежать, но его удержали, и он в конце концов сдался.
Перед лицом непреодолимой силы тысяч людей никто не осмелился набраться храбрости и крикнуть: «Вы ошибаетесь! Амендолара никогда не позволит кому-то быть избранным царем! Закон Амендолары не позволяет этого! И граждане Амендолары тоже никогда этого не допустят!».
Причина, по которой им удается дожить до сегодняшнего дня и не умереть в руках луканцев, как остальным гражданам Амендолары, заключается в том, что они недостаточно храбры, и именно поэтому Давос выбрал их.
Однако большинство жителей Амендолары стары, слабы, больны и инвалиды. У них нет ни намерения, ни возможности противостоять наемникам.
Корнелий вдруг пожалел, что пообещал разрешить наемникам вступить в Амендолару, но нынешняя ситуация не позволяла ему долго раздумывать над этим. И снова он обратил свой умоляющий взгляд к Давосу.
Давос увидел, что время пришло. Новые горожане увидели его фигуру на сцене, что еще больше взволновало их, и они одновременно закричали: «Царь Давос!».
«Царь Давос!».
«Царь Давос!».
Корнелиус бросил на Давоса сложный взгляд и уступил дорогу.
Давос стоял лицом к толпе под сценой, и от криков у него чуть не лопнули уши. Затем он величественно взмахнул рукой.
Постепенно воцарилось спокойствие.
«Солдаты, нет, теперь вы должны называться гражданами Амендолара! Когда мы покидали Византию, я сказал офицерам, что «вы станете гражданами города-государства и будете иметь свою собственную землю». Менее чем за два месяца я выполнил свое обещание. Сегодняшний урожай вы завоевали своим потом и кровью, своим несгибаемым духом! Вы заслужили это. Поздравляю вас — новых граждан Амендолары!».
«Ура!».
«Ура!». — Новые граждане радостно восклицали, а некоторые даже проливали слезы.
«Спасибо вам за доверие, что выбрали меня королем Амендолары. Для меня быть царем не означает, что у меня будут большие полномочия, чтобы угнетать граждан и получать выгоду для себя. Это значит, что я буду нести большую ответственность за то, чтобы жители Амендолары жили более счастливой жизнью, чтобы наш город-государство стал сильнее и не подвергался издевательствам со стороны других! Хотя у меня есть уверенность, что я смогу это сделать, но…». — Давос сделал паузу, и Корнелиус так напрягся, что его сердце готово было выпрыгнуть из горла.
«Мне придется извиниться перед вами, но я не могу быть царем». — Как только это было сказано, остальные люди на сцене вздохнули с облегчением, в то время как новые граждане были в состоянии разочарования.
«Почему?!». — все задают один вопрос.
«Потому что в Греции мало городов-государств, которые принимают монархическую систему, даже в Спарте есть двойное царствование (Македон не в счет, так как греки не считают их греческим городом-государством). Если я стану царем Амендолары, то Амендолара будет отвергнута городами-государствами Магна-Греции, и если Амендолара хочет развиваться, ей придется торговать с другими городами-государствами. Чтобы стать сильной, Амендоларе необходимо объединиться с другими городами-государствами. Если Амендолара будет изолирована и не будет иметь союзников, то все великие идеи превратятся в ничто. Еще страшнее то, что на Амендолару нападут другие греческие города-государства, которым не нравится монархия. Поэтому ради Амендолары я не могу быть вашим царем!».
Глава 101
Выслушав слова Давоса, Корнелиус и остальные кивнули, и все они почувствовали, что Давос очень спокоен и ясно мыслит, и что для него нет никаких проблем стать архонтом. С другой стороны, новые граждане были несколько разочарованы и вздыхали.
В этот момент Иелос закричал в толпе: «Раз уж ты не можешь стать царем, то ты всегда можешь стать архонтом на всю жизнь! Подобно Дионисию Сиракузскому, окрестные города-государства не были враждебны Сиракузам, а наоборот, обратились к Сиракузам за помощью!».
«Да! Стань архонтом на всю жизнь! Чтобы нам не пришлось беспокоиться о посредственных людях, управляющих Амендоларой!». — тут же добавил Оливос.
«Давос, архонт на всю жизнь!». — крикнули Матонис, Гиоргрис и остальные.
Энтузиазм новых граждан вновь разгорелся.
Корнелий волновался, слушая волны призывов, и хотел сказать наемникам, которые умели только убивать, что Дионисий Сиракузский, вообще-то, не был избран экклесией и захватил город-государство силой. К тому же Сиракузы — самый могущественный город-государство в Магна-Грации, как бы другие города-государства осмелились враждовать с ним?
Столкнувшись с шумной толпой, Корнелий снова отступил, и снова бросил взгляд на Давоса, надеясь, что хладнокровный молодой лидер сможет снова наложить вето на необоснованные требования солдат: «Поскольку граждане Амендолары выбрали меня пожизненным архонтом, я с радостью приму эту должность, которую вы мне доверили, и клянусь Аидом, что я буду использовать всю свою мудрость и способности, чтобы вести всех вас к процветанию и могуществу Амендолары, и дать вам лучшее будущее!».
Под сценой раздались бурные аплодисменты.
«Эти люди ничего не знают о свободе! Они понятия не имеют, что значит пожизненный архонт! Корнелиус, ты должен убедить молодого лидера отказаться!». — Слушая панический тон своего компаньона, Корнелий набрался храбрости и шагнул вперед: «Давос… э-э… это противоречит закону и традициям Амендолары, потому что у нас никогда не было пожизненного архонта. Этот фарс должен быть прекращен».
Давос внезапно обернулся: «Фарс?! Ты говоришь, что это фарс?! Разве экклесия не является высшим органом власти города-государства! Законопроект не обязательно должен быть предложен им, но экклесия должна одобрить его, прежде чем он будет реализован, верно? Люди, которые кричат под сценой — это граждане Амендолары! И тех, кто кричит, больше половины! Законопроект, который они предложили и который был принят благодаря их голосованию, соответствует законным процедурам Амендолары!».
Слова Давоса были как гвозди, вбитые в Корнелиуса, и он смог только заикаясь ответить: «Н-но… но…».
«Иначе ты хочешь сказать им, что «граждане, ваше предложение неприемлемо, и мы его не признаем!». — с усмешкой продолжал Давос.
Корнелиус наблюдал за возбужденной толпой под сценой, которая продолжала ликовать. Он сглотнул слюну и подсознательно попятился назад.
Давос усмехнулся и сказал Корнелиусу: «Образец демократии греческого города-государства, Афины, после поражения которого некоторые граждане уже начали сомневаться в демократии. Тогда Афины основали «Тридцать тиранов», и это стало неотъемлемой частью их поддержки. Многие греческие города-государства на востоке уже начали отказываться от своей демократии. И, кроме того, не из-за плохого ли влияния демократии Амендолара страдает сегодня?».
Слова Давоса прозвучали очень громко, и Корнелий был не единственным, кто услышал их, но и другие граждане на сцене.
И действительно, в то время архонт, Марцелл, решительно выступал за защиту от луканианцев в городе и был против того, чтобы покидать город. Однако другой архонт, Глатефро, был более склонен к временному переезду в Турий, из-за чего горожане разделились на две фракции. Из-за разногласий обеих сторон некоторые люди были вынуждены покинуть Амендолару, не дожидаясь решения, в том числе и те, кого возглавил Корнелий. Наконец, чтобы предотвратить раскол, жители Амендолары должны были принять резолюцию и уйти вместе.