Память льда
— Похоже, Быстрый Бен запаздывает. Твой взвод останется здесь и будет дожидаться его прилета. Остальные отправятся вместе с Ходоком. Деторан уже отложила вашу часть амуниции и продовольствия.
— Слушаюсь, капитан. Интересно, когда же маг прилетит на этой крылатой твари?
— Штырь уверяет, что задержка кратковременная. Быстрый Бен должен прибыть еще сегодня.
— А если он не появится?
— Обязательно появится.
— Ну а все-таки? Разное ведь в жизни бывает.
Выругавшись сквозь зубы, Паран ушел прочь.
Мураш очумело взглянул на Хватку:
— По-моему, нас учили продумывать все варианты. Вот я и спросил: а что, если Быстрый Бен сегодня вообще не прилетит?
— Ну и болван ты, Мураш!
— Худ тебя побери! Я же задаю вполне здравый вопрос, разве нет? Так что вы все так на меня ополчились?
— Если твои мозги, сержант, еще не провалились в задницу, почему ты ими не шевелишь? Сам посуди. Коли маг вообще сюда не прилетит, значит случилось что-то совсем уж поганое. И тогда нужно будет рвать когти и давать деру. Срочно спасать свои шкуры.
Румяное лицо Мураша побледнело.
— Слушай, а разве с нашим чародеем может случиться что-то поганое? Скажи, Хватка, что ты имеешь в виду? Бен же всегда выпутывался из любых передряг.
— Да ничего с ним не сделается, успокойся ты! Быстрый Бен будет здесь сегодня — это так же верно, как и то, что солнце только взошло и уже поджарило тебе мозги. И вообще, перестань пугать свой взвод, сержант! Гляди, вон Молоток с Колотуном уже дрожат от страха.
Мураш, бормоча проклятия, вскочил на ноги и напустился на стоявших рядом подчиненных:
— Ну, что зенки вылупили? Принимайтесь за дело! Ты, Молоток, помоги Деторан уложить камни в очаге. Если котлы опрокинутся, будете ужинать травой, как лошади. А ты, Колотун, немедленно разыщи мне Штыря.
Сапер махнул в сторону холма:
— Вон он, сержант. Разглядывает дерево, что торчит вверх тормашками. Ишь как уставился!
Мураш повернул голову:
— Тут всякому будет любопытно. Разве нормальные деревья растут корнями вверх? Умному человеку всегда важно определить причину, дознаться до истины.
— Ну, если тебе так важно дознаться до истины, то чего же не сходишь туда и не посмотришь сам? — поддела его Хватка.
— У меня и других дел невпроворот. Эй, Колотун, сгоняй за Штырем. Бегом марш!
— Бегом? На вершину холма? Худ тебя побери, Мураш. Мы, кажется, не в бою.
— Ты слышал приказ? Выполняй!
Хмурый Колотун трусцой двинулся вверх по склону, однако вскоре перешел на обычный шаг. Хватка ухмыльнулась.
— А Мутная где ошивается? — спросил сержант.
— Прямо позади тебя, командир!
— Худов дух! — Он обернулся. — Мутная, прекрати так делать! Где ты пряталась?
— Нигде. Тут была.
— Врешь, — сказала Хватка. — Я же видела, как ты улизнула. Ты у нас пока что не бесплотный дух, чтобы шастать по другим мирам. Куда это тебя носило?
Мутная кокетливо передернула плечами:
— Да вот, гуляла. И между прочим, услышала интересный разговор между Параном и Ходоком. Оказывается, наш придурок-баргаст когда-то был в своем племени важной шишкой. Вроде как все его картинки на теле это доказывают. А закинули нас сюда не просто так. Дуджеку с Брудом нужны дополнительные союзники в войне против Паннионского Домина. Мы должны найти самое большое племя — клан Белолицых — и завербовать их, перетянуть на свою сторону.
Хватка хмыкнула:
— Вот так неожиданный поворот! А зачем еще, по-твоему, нас подвезли сюда и высадили у самого подножия Баргастовой гряды? Ясное дело, чтобы встретиться с баргастами!
— Тут не все так просто, подруга, — ответила Мутная, занявшись любимым делом — разглядыванием собственных ногтей. — Ходок отправится на переговоры один, без нас. Но вроде как у этих придурков есть такой обычай: когда кто-то приходит за помощью, он должен сперва показать свою силу, приняв участие в поединке. Может, даже не в одном, а в нескольких — я толком не поняла. Так вот, если Ходок победит, Белолицые баргасты пойдут с нами. А коли его убьют…
У Мураша сам собой открылся рот, а затем опустился один ус и следом другой.
Хватка застонала: не то от страха, не то пытаясь сдержать смех.
— Капрал, найди Ходока, — скомандовал сержант.
— Зачем?
— У тебя же есть особый точильный камень. Наточи ему меч так, чтобы не дотронуться было.
— Мураш, ты это серьезно?
— Но надо ведь что-то делать!
— С чем или с кем делать? — спросил чей-то новый голос.
— Ну наконец-то! — пропыхтел Мураш. — Слушай, Штырь, мы тут узнали, что Ходок может запросто всех нас погубить!
Чародей в ответ лишь невозмутимо пожал плечами. Хватка поморщилась: на солнце власяница становилась особенно зловонной.
— Теперь я понимаю, почему так задергались духи на холме. Они почуяли исходящую от Штыря вонь.
— Далась тебе эта вонь! — взвился Мураш. — А то, что баргасты нас всех порешить могут, тебя не колышет?
Парана удивила суматоха, царившая во взводе сержанта Мураша. И сам он, и его бойцы возбужденно размахивали руками и что-то кричали, но ветер дул в другую сторону, и их голосов слышно не было.
— Да что у них там такое стряслось? — вслух спросил капитан.
Ходок усмехнулся и пояснил:
— Здесь крутилась Мутная. Она все слышала.
— Только этого еще не хватало! Почему ты меня сразу не предупредил?
Баргаст молча пожал широкими плечами.
Почесывая лоб, Паран отправился к командиру черных морантов:
— Скажи, Меченый, твой кворл уже отдохнул? Можешь подняться и покружить над лагерем? Я хочу знать, когда Белолицые баргасты нас обнаружат.
— Они уже знают о нашем появлении, знатнорожденный, — невозмутимо ответил морант, который в черном хитиновом шлеме смахивал на огромного жука.
— Сколько раз повторять: достаточно называть меня просто капитаном. Я не жажду, чтобы мне постоянно напоминали о моем благородном происхождении… Белолицые баргасты уже знают, что мы здесь? Но откуда?
— Мы же стоим на их земле, капитан. У нас под ногами — кровь их предков. А кровь умеет разносить вести. Моранты это слышат.
— Удивительно, как ты вообще еще что-то слышишь внутри этого своего панциря, — раздраженно и устало пробормотал Паран. И добавил: — И все-таки, Меченый, я прошу тебя подняться в воздух.
Командир морантов кивнул.
Паран оглядел свой полк. Многие из сжигателей мостов были вдвое старше его. И все сплошь — опытные солдаты, которых жизнь и война научили очень многому. Мужественные, немногословные, до тонкостей знающие ратное ремесло. Капитану вдруг захотелось посмотреть на мир их глазами, прочувствовать все пласты их душевной усталости, которую сам он еще только-только начинал ощущать.
«Они до последнего вздоха останутся солдатами. В отставку не уйдет никто. Сжигатели мостов боятся тишины и одиночества. Ведь тогда наружу прорвется то, что сейчас они удерживают благодаря заслону повседневных дел и забот. Эти люди живут настоящим, и лишь это помогает им не сойти с ума».
Скворец как-то проговорился Парану, что после этой войны сжигателей мостов отправят в отставку. Если понадобится — насильно.
В армиях разных стран всегда, в любую эпоху, существовали традиции. Зачастую они складывались вопреки разного рода уставам и циркулярам и были связаны с природой человеческой души. Например, принятие в свои ряды — первый ритуал, через который проходил каждый новобранец. Традиции имели совершенно иную ценность, нежели все награды и поощрения от начальства. Были ритуалы радостные и печальные, но все они так или иначе оберегали солдатский рассудок, ибо даровали своего рода защиту от безумия, возможность пережить все без особых потерь, выстоять, справиться. Нельзя отправлять солдата прочь без наставлений, бросать в каком-то незнакомом мире, равнодушном к его жизни. И если спросить тех же сжигателей мостов, наверняка каждый из них предпочтет погибнуть в сражении, нежели очутиться в непривычной атмосфере, среди чужаков, которым нет до тебя никакого дела.