Память льда
Он отвернулся.
На вершину поднялся Аномандер Рейк. Карга, завидев его, тяжело взмахнула крыльями и отлетела в сторону. Рядом с Сыном Тьмы шла Хватка. Следом двигались Мутная, Молоток, Мураш, Штырь и Сапфир. Доспехи разорваны в клочья и покрыты запекшейся кровью, в глазах не осталось ничего живого.
К склонам подтягивались уцелевшие солдаты Однорукого. Несколько сотен из некогда десятитысячного войска. Потом подошли баргасты, рхиви, тисте анди и остатки армии Каладана Бруда. Все стояли молча, воздавая последние почести павшим.
Молоток направился к телу Скворца. Привычка целителя сказалась и здесь: он наклонился и стал осматривать раны, а потом… потом вдруг обхватил себя руками и зашатался. Дуджек не дал ему упасть. Молоток грузно опустился на землю и закрыл глаза.
«Есть раны, которые не заживают никогда. То, что увидел малазанский целитель, теперь будет преследовать его до конца дней, — подумал Ворчун. — Лучше бы Дуджек оставил тело Скворца под плащом».
Аномандер Рейк встал рядом с Корлат.
— Как ты намерена ответить на это? — после долгого молчания спросил он.
— Орфантал уже готов. Мы с братом выследим Каллора.
Рейк кивнул:
— Только не убивайте его. Он заслужил заточение в недрах Драгнипура.
— Хорошо, владыка.
Затем Сын Тьмы обратился к остальным:
— Верховный кулак Дуджек! Высший маг Тайскренн! Семя Луны умирает. Тисте анди были вынуждены покинуть базальтовую крепость. Я решил затопить ее на дне океана. Я прошу вашего позволения захоронить в ней тела троих малазанцев, вероломно убитых Каллором. Тяжело признаваться, но этот предатель оказался здесь по нашей с Брудом вине… Надеюсь, Семя Луны станет достойной усыпальницей для павших героев. — (Никто не произнес ни слова.) — И я прошу, чтобы все мертвые сжигатели мостов также были похоронены там, — добавил Рейк, обращаясь к Хватке.
— А там не хватит места всем нашим павшим? — осведомилась лейтенант.
— Увы, нет. Большинство чертогов внутри затоплены.
Женщина вопросительно посмотрела на Дуджека. Похоже, тот колебался.
— Кто-нибудь видел капитана Парана? — поинтересовался верховный кулак.
Воцарилось молчание.
— Ну что ж, лейтенант, тогда решение принимать тебе, — сказал он Хватке.
— Наших ребят всегда мучило любопытство. Им хотелось знать, как выглядит Семя Луны изнутри. Думаю, им там понравится, — выдавив из себя улыбку, ответила женщина.
Обоз расположился в лесочке, несколько севернее плаца и холма, где происходило прощание с погибшими. Однако семьсот двадцать два «Моттских разгильдяя» были заняты сейчас совсем другим. Они медленно подтягивались на поляну, и каждый тащил на плече здоровенный мешок с добычей, награбленной в Коралле.
В числе их более ранних трофеев был также и громадный стол. Массивную столешницу прислонили к стволу дерева так, что виден был рисунок на днище. Ножки давно отломились, но «разгильдяи» особо не расстраивались: наоборот, так было даже легче перевозить.
Изображение на столешнице уже какое-то время светилось, однако за сборами и хвастливыми рассказами, кто чем сумел разжиться, солдаты заметили это не сразу. А потом возле дерева начала собираться толпа, и потому недостатка в свидетелях удивительного происшествия не было. Несколько сотен «Моттских разгильдяев» собственными глазами видели, как из днища появились Паран, Быстрый Бен и какая-то темноволосая коренастая женщина. Все трое были покрыты ледяной коркой, которая немедленно растаяла, едва лишь портал закрылся.
Один из «разгильдяев» вышел вперед:
— Я — главный маршал Упертый Конь. Слыхали про братьев Стволовиков? Ну так я один из них. Я не против, когда к нам приходят в гости. Но уж больно странным образом вы заявились.
Паран, окоченевший от путешествия по Омтозу Феллаку, недоуменно посмотрел на «разгильдяя»:
— А что странного в нашем появлении, главный маршал?
— Я еще ни разу не видел, чтобы кто-то вылезал из стола, — почесывая в затылке, ответил Упертый Конь.
Чуть позже, когда Паран и Быстрый Бен шагали в сумерках к полю боя, чародей тихо рассмеялся. Капитан покосился на него:
— Что это тебя так развеселило?
— Шутки захолустья. Между прочим, молодец, который нас встретил, — один из самых опасных магов.
— Среди «Моттских разгильдяев» есть маги?
— Ну, может, это и не слишком подходящее для них слово. Правильнее называть их колдунами. Болотными колдунами. Из тех, у кого в волосах кора, а в бороде — тина. Спрячутся так, что будешь ходить рядом и не увидишь. Эти братцы Стволовики — все как на подбор. Правда, я слышал, что у них есть еще сестричка. Так с той лучше вообще не встречаться.
В ответ Паран лишь покачал головой.
Килава почти сразу же рассталась с ними, растворившись в сумраке. Паран чувствовал: т’лан имасске нелегко дались скупые слова благодарности. Но по крайней мере, ее прежняя враждебность исчезла.
Капитан и чародей шли по дороге, ведущей к городским стенам Коралла. Семя Луны висело у них над головой, истекая моросящим дождем и разбрасывая клочья тумана. В городе еще продолжались пожары, хотя завеса Куральда Галейна делала их тусклыми пятнами.
Все мысли Парана были заняты недавними событиями. Неужели он стал… «десницей искупления»? Вызволение яггутской девочки из портала в Морне потрясло его сильнее, чем все события этого страшного дня.
«Еще тогда… в окрестностях Крепи… я ощущал ее, эту крошку, запертую в тисках нескончаемых мучений и неспособную понять, что же такого она сделала, если заслужила столь чудовищное наказание. Ведь бедняжка верила, что они с братом отправляются к матери. Так им говорила Килава. Она держалась за руку брата.
Но мать так и не встретила ее, а брат вдруг исчез.
Одиночество ребенка. И тысячи лет подряд — ничего, кроме боли».
Быстрый Бен с Таламандасом, применив магию, сумели убрать из памяти малышки весь ужас случившегося. Возможно, тут не обошлось без помощи Худа, ибо только богу по силам не просто спрятать страшные воспоминания, но превратить память в чистый лист.
Яггутская девочка забыла, что у нее когда-то был брат. Вместо него появился дядя.
«И отнюдь не добрый и ласковый, — подумал Паран. — У Провидца и у самого хватает ран в душе».
Царство Огни обрело новых жителей и дало пристанище древнему магическому Пути.
Паран вспомнил, как Быстрый Бен говорил о «памяти льда». Зараза, распространяемая Увечным Богом, сжигала все на своем пути. Что можно противопоставить огню? Только лед. А ведь чародей честно предупредил Увечного Бога, что не позволит ему безраздельно хозяйничать, отравляя магические Пути.
Капитан усмехнулся. Быстрый Бен никогда не склонялся перед богами и не считал их всемогущими. Что ж, у мага были все основания гордиться собой. А почему бы и нет? Как-никак они же сумели выкрасть Провидца буквально из-под носа у Аномандера Рейка. Они исправили давнишний промах Килавы и удержали ее от мести. И теперь Паннионский Домин не угрожает более Генабакису, а сохранение Омтоза Феллака существенно замедлило распространение отравы, насылаемой Увечным Богом.
«А главное — мы вернули яггутской девочке столь давно отнятую у нее жизнь».
— Постой, капитан, — нарушил молчание Быстрый Бен, тронув спутника за плечо.
Склоны холма были плотно заполнены человеческими фигурами. Над их головами тускло мерцали факелы.
— В чем дело, Бен?
— У меня дрянные предчувствия, — прошептал маг.
Рассеявшаяся тьма унесла с собою и тела погибших: Скворца, двух малазанок и сжигателей мостов. Размещением павших внутри огромной летающей горы занимались тисте анди и Аномандер Рейк. Внешне все выглядело достаточно буднично: никакой торжественной церемонии не было.
Семя Луны медленно двигалось к морю, загораживая собой звездное небо. Еще немного — и оно исчезнет в сумраке ночи. Вместе с базальтовой крепостью уплывала ее тень, открывая вид на торговый тракт и на горстку воинов, собравшихся по другую сторону дороги. Они тоже прощались с кем-то из погибших, готовясь к его погребению.