Память льда

— Худ, это ты пришел за нами?
Слова, ясно прозвучавшие в мозгу Тока, вылились наружу хриплым мычанием. У него… больше не было языка!
— Здравствуй, друг, — хрипло ответил пришедший. — Это я, Онос Т’лэнн, некогда принадлежавший к Логросовым т’лан имассам, к клану Тарад. Но теперь я — брат Арала Фаиля, он же Ток-младший.
«Брат».
Призрачные руки подняли Тока.
— Мы уходим отсюда, брат.
«Уходим?»
Хватка с опаской поглядывала на пролом в крепостной стене. Пожалуй, она погорячилась, заявив, что сжигатели мостов пойдут за т’лан имассом в цитадель. Бравада ее сменилась осторожностью, когда малазанцы оказались рядом с крепостью. Нет, здесь надо держать ухо востро. В цитадели сейчас жарко; прежде чем лезть в потревоженное осиное гнездо, нужно все хорошенько разнюхать.
Лейтенанта удивило спешное возвращение к’чейн че’маллей. Крепость сотрясали взрывы. Опять магия. По парапетам бегали ошалевшие беклиты и урды. Возле южного края крыши полыхали серые молнии: там в небе кружило два десятка паннионских орлов. А со стороны гавани ползла огромная грозовая туча, подбрюшье которой то и дело расцвечивали красноватые вспышки.
От сжигателей мостов осталась лишь горстка. Трое тяжелораненых умерли. Кольчуги тех, кто еще стоял на ногах и мог сражаться, были в кровавых пятнах. Счастливчиков, не получивших ни одной царапины, среди солдат Хватки не было.
В северо-западной части Коралла шел бой. Лейтенант знала, что Дуджек старался любой ценой пробиться к крепости. Но пока, если судить по звукам, происходило обратное: паннионцы теснили его назад, к городским стенам.
Замысел Однорукого провалился. Это означало, что сжигателям мостов более неоткуда ждать помощи.
— К’чейн че’малль! — крикнул кто-то сзади. — Так и прет на нас!
— Привал окончен, — пробормотала Хватка. — Бегом к Колотунову пролому!
Сжигатели мостов стремглав понеслись по развороченной улице.
Мутная первой взобралась на руины башни. Сразу за ней высилось полуразрушенное здание: одной стены недоставало, хотя три других и половина крыши сохранились. Внутри было пыльно и царила тьма, в левой части дальней стены виднелось что-то похожее на дверь.
Хватка отстала от Мутной всего на пару шагов, она спрыгнула с развалин и приземлилась на пол комнаты, где и столкнулась с подругой, которая с громкими проклятиями отшатнулась.
Обе женщины одновременно упали.
— Худ тебя побери, Мутная!
— Тише, ты! Внутри могут быть стражники.
— Эй, лейтенант! — послышался еще один голос.
У Хватки отчаянно болело ушибленное колено. Кряхтя, она села на захламленном полу, увидев перед собой Колотуна, Сапфира и семерых арбалетчиков. Семерых из дюжины, посланной на стену стрелять по орлам. Все они вышли откуда-то из глубины темного коридора.
— Мы пробовали вернуться… пытались дать вам знать.
— Что уж теперь говорить, Колотун? — Хватка встала. — Вы с ребятами все сделали правильно.
Сапер довольно заулыбался и поднял над головой «ругань»:
— Видишь? Одну на всякий случай приберегли.
— Слушай, а тут т’лан имасс, часом, не пробегал?
— Как же! Шел напролом. Нас не заметил. И что, интересно, ему в башне понадобилось?
— К’чейн че’малль лезет сюда! — крикнули сзади.
— Ну, что рты разинули, дурачье? — крикнул в ответ Колотун. — Валите через боковую дверь. Я его здесь подожду. Вот и «ругань» пригодится.
Хватка велела всем отходить. Сапер бесшумно двинулся к пролому.
Дальнейшее Хватка помнила плохо, ибо все, что произошло потом, превратилось в ее мозгу в этакий ком слипшихся событий, где одно налезало на другое…
Мутная изо всех сил впихнула ее в дверь… Хватка привычно огрызалась, а подруга продолжала ее толкать, как мать упрямого ребенка. Лейтенант все же ухитрилась обернуться через плечо…
К’чейн че’малль не бежал, а буквально плыл в их сторону, угрожающе вскинув лезвия рук…
Колотун поднял голову. В четырех шагах от него блестела оскаленная пасть древнего монстра. Сапер вполголоса выругался и метнул в нее «ругань». Тело громадной ящерицы качнулось. Мечи опустились, а еще через мгновение со звоном упали, оторванные взрывом.
 
Хватка и Мутная бежали по коридору. Камни, летящие сверху, выстукивали дробь по их шлемам, царапая лицо и оставляя во рту кровавый привкус.
Оглушенная, лейтенант влетела в завесу пыли и дыма. Издали слышались голоса. Потом они стали стремительно приближаться. Сверху продолжали падать камни. Вслед за ними грохнулась пылающая просмоленная балка. Хрустнули кости.
«Неужели мои?» — отстраненно подумала Хватка, поражаясь собственному спокойствию.
Она нисколько не удивилась исчезновению Мутной.
И снова чьи-то руки подхватили лейтенанта, развернули ее и толкнули в другой коридор. От дыма здесь было нечем дышать. сжигатели мостов с разбегу налетали друг на друга. В выражениях они не стеснялись.
Впереди блеснул тусклый свет. Солдаты Хватки стояли в каком-то помещении, кашляя и сплевывая кровавую слюну. На полу валялись тела беклитов. Напротив чернел проем, уводящий в темноту. Под потолком раскачивалась лампа.
— Глядите! — хмыкнул кто-то из солдат. — У нашего лейтенанта весь подбородок жеваный. Будто в собачьей пасти побывал.
То была даже не шутка: в этих словах отражалась безумная реальность войны. Хватка мотнула головой, выплюнула кровь изо рта, затем сплюнула еще раз. Воспаленными глазами обвела оставшихся в живых. И, едва ворочая языком, спросила:
— Где Мутная?
Ей не ответили.
— Брыкун! А ну живо в коридор! Найди ее!
Сержант Двенадцатого взвода вернулся очень скоро, неся на руках окровавленную Мутную.
— Странно, что она еще дышит. Вся спина в осколках.
Хватка склонилась над подругой:
— Вечно ты как последняя дура лезешь, сама не зная куда.
— Зря мы не взяли с собой Молотка, — пробурчал Брыкун.
«Ты прав, сержант. И это далеко не единственная наша ошибка в этой идиотской игре».
— О, да вы, я смотрю, — не паннионцы! — раздался вдруг незнакомый женский голос.
Все, кто мог держать оружие, направили его на дверь.
Из темного проема вышла какая-то молодая женщина в ослепительно-белой телабе. Ее длинные черные волосы были безукоризненно чистыми и столь же безукоризненно расчесанными. Красивые глаза с поволокой разглядывали сжигателей мостов.
— Вы, случайно, не видели здесь трех воинов в масках? — спросила незнакомка. — Они искали Тронный зал и подумали, что он находится в этой стороне. Наверное, вы слышали звуки сражения.
— Нет, — отрезал Брыкун. — То есть да, мы слышали звуки драки. Они тут везде, куда морду ни поверни.
— Помолчи, — одернула его Хватка. — Нет, госпожа… не встречали мы тут никаких воинов в масках…
— А как насчет т’лан имассов?
— Ну, вообще-то, видели…
— Великолепно! — обрадовалась незнакомка. — Скажите, в ее теле еще держатся три меча? Не могу себе представить, чтобы она оставила…
— Какие еще три меча? — удивилась Хватка. — И вообще, по-моему, это был он, а не она.
— Точно, мужик, — подтвердила одна из бойцов и тут же покраснела, когда товарищи, обернувшись к ней, дружно заухмылялись.
— Мужчина — т’лан имасс? — Женщина в белоснежной телабе удивленно поднесла палец к губам, а потом улыбнулась. — Выходит, Тлен тоже здесь! Замечательно! — Ее улыбка вдруг погасла. — Если, конечно, Мок снова его не найдет.
— Ты сама-то кто будешь? — деловито спросила Хватка.
— Дорогая, я с большим трудом понимаю твои слова. Мало того что у тебя весь рот в крови, так еще и раненый подбородок мешает говорить. Надо полагать, вы — малазанцы? Мои невольные союзники. Но, боги, в каком же вы все ужасном состоянии! У меня возникла идея, просто чудесная — как и все мои идеи, разумеется. Лучше не придумаешь. Раз уж вы все равно здесь, то помогите мне вызволить из плена некоего Тока-младшего, воина…
— Тока-младшего? — изумленно переспросила Хватка. — Ты ничего не путаешь? Ведь Ток…
— Увы, он — пленник Паннионского Провидца. Меня это очень печалит, а я страшно не люблю грустить. Хочу предложить вам сделку. Вы поможете мне спасти Тока, а я вылечу тех, кто нуждается в услугах целителя. Впрочем, кажется, подобного рода помощь не помешает никому из вас.