Память льда

— Карга уже возвратилась.
— Так быстро?
Корлат кивнула. Она хотела добавить что-то еще, но воздержалась.
Скворец не стал расспрашивать ее. Наблюдения Карги наверняка подтверждали то, что он узнал от Меченого. Сетта, Лест и Маурик совершенно пусты. Однако армии все равно разделились, и никто не желает называть истинные причины. Обеим сторонам альянса есть что скрывать, они заботятся о соблюдении секретности, и чем ближе подходят к Кораллу, тем сильнее все осложняется.
«Я не буду допытываться у Корлат, куда подевалось большинство тисте анди. Исчезли вместе с Рейком и сейчас, вероятно, находятся на Семени Луны. Что они замышляют? Неужели, когда мы доберемся до Коралла, окажется, что город уже пал, Паннионский Провидец мертв, его душа обречена на вечное заточение в Драгнипуре, а в небе висит базальтовая крепость?
Черные моранты повсюду искали Семя Луны… и не нашли его.
А у нас, дорогая, тоже есть свои секреты. Мы отправляем Парана и сжигателей мостов вперед. И еще собираемся сделать много такого, о чем я не хочу даже думать.
Мы все с самого начала знали: наш союз — явление временное. Потом вспыхнет былое соперничество, крайне опасное перед лицом серьезного противника, но, увы, неизбежное… Сетта, Лест, Маурик. Скрытая игра перестает быть скрытой».
— Мое сердце принадлежит тебе, Корлат, — сказал Скворец. — Все остальное не имеет для меня значения.
— Прошу тебя, не надо извиняться за то, что еще не случилось. Давай вообще не будем об этом говорить.
— По-моему, я ничего и не сказал.
«Врешь, приятель. Еще как сказал. Ты и впрямь извинялся. На свой лад».
— Да, конечно, — лукаво улыбнулась Корлат, принимая его ложь.
Позже, вспоминая ту беседу, Скворец пожалел, что не выразился более ясно: вовсе ни к чему было скрывать от Корлат свои намерения.
Паран усиленно тер глаза, хотя и понимал, что резь от этого не пройдет. Несколько бессонных ночей давали о себе знать. Возможно, теперь к ним добавится еще и эта. Капитан терпеливо ждал, пока Быстрый Бен закончит разговор с Харадой и ее спутниками из Тригалльской торговой гильдии.
— Саперы взвоют, когда про это узнают, — сказал Паран, когда они с магом возобновили свой путь к малазанскому лагерю, разбитому на южном берегу реки Серп.
— Я отведу Колотуна в сторонку и доходчиво объясню, что к чему, — пообещал Быстрый Бен. — Как-никак Скрипач ему ближе родного брата, а тому сейчас приходится очень несладко. Другой вопрос, сумеют ли тригалльцы вовремя добраться до Скрипача.
— Потрясающие они все-таки люди, — заметил Паран.
— Как по мне, так сумасшедшие. Лезут в самое пекло. Эти ребята самоуверенны до наглости. Наверное, только потому и проскакивают.
— И еще благодаря своему умению путешествовать по враждебным магическим Путям.
— Будем надеяться, им повезет, — вздохнул Быстрый Бен.
— Ты ведь намереваешься отправить туда не только «морантские гостинцы»?
— Конечно нет. Сейчас положение в Семиградье — хуже некуда. Я сделал все, что смог. А вот будет ли от этого толк… со временем увидим.
— Я восхищаюсь тобой, Быстрый Бен, — признался капитан.
— Не преувеличивай. И вот что, давай пока лучше будем об этом помалкивать. За Колотуна я спокоен: тот умеет держать пасть закрытой. Да и Скворец не из болтливых…
— Друзья мои! Какая замечательная ночь!
— Крупп? — удивился чародей. — Ты что, подслушивал?
— Зачем произносить такое грубое слово? Крупп заслуживает снисхождения. По счастливой случайности он оказался свидетелем вашего разговора, ибо смиренно брел неподалеку, полностью погруженный в свои мысли. Однако что-то вывело Круппа в пределы слышимости, и теперь он все с тем же смирением просит позволить ему принять участие в вашем дерзновенном предприятии.
— Если ты кому-нибудь хоть словом обмолвишься, я тебе живо глотку перережу, — предупредил Быстрый Бен. — Можешь мне поверить.
Крупп вытащил измятый носовой платок и приложил его к потному лбу. Потертая шелковая тряпка тут же взмокла.
— Я нисколько не сомневаюсь в этом, любезный маг. Но тебе не мешает знать, что Молчаливость является ближайшей подругой Круппа. Впрочем, правильнее будет назвать ее возлюбленной. Однако большинство окружающих даже и не подозревают об их давней связи. Некоторые достопочтенные жители Даруджистана — и в первую очередь сам высший алхимик Барук — охотно подтвердили бы сказанное, окажись они сейчас в этих местах. Более того, они тоже пожелали бы внести свой посильный вклад в столь величественное предприятие. Но поскольку иных достойных жителей Даруджистана, кроме Круппа, здесь нет, означенный Крупп позволит себе воспользоваться некоторым ухищрением.
 
Сделав церемонный жест, коротышка извлек из носового платка стеклянный шарик и бросил его на землю. Мелодично звякнув, шарик разбился… Когда белесый дым рассеялся, в пространстве между Круппом и малазанцами стали появляться очертания бхок’арала.
— До чего уродливые создания, — пробормотал Крупп. — Один их вид оскорбителен для глаз.
— А по-моему, вы с ним очень похожи, — заметил Быстрый Бен, с интересом наблюдая за этим явлением.
Бхок’арал вытянул шею и посмотрел на мага черными бусинками глаз. Голова существа тоже была черной, величиной с человеческий кулак.
— Привет! Барук! Хозяин! Желать! Помочь! — проверещал бхок’арал, скаля остренькие зубки.
— Должно быть, Барук торопился, — сказал Крупп. — Лучшие образцы его заклинаний отличаются изяществом слога и красноречием. Но здесь мы слышим…
— Утихомирься, Крупп! — шикнул на коротышку маг и повернулся к бхок’аралу. — Мне не нужны цветистые фразы. Я с готовностью приму помощь Барука, хотя, честно сказать, меня удивляет интерес уважаемого алхимика. Мятеж бушует не здесь, а в Семиградье. И это забота малазанцев.
Черноголовый бхок’арал энергично закивал:
— Да! Барук! Хозяин! Рараку! Азат! Велика!
— Велика? — озадаченно повторил Паран, не зная, к чему относится это слово.
— Велика! Опасность! Азат! Икарий! Больше! Колтейн! Восхищение! Честь! Союзники! Да? Да!
— Чую, договориться будет непросто, — пробормотал Быстрый Бен. — Ладно, попробуем выудить из него что-нибудь еще.
К ним направлялась какая-то всадница, смутно различимая в звездном свете, ибо луны на небе сегодня не было. Внимание Парана сразу привлек конь: сильный, чистопородный боевой скакун, явно обладающий весьма горячим нравом. Женщина в седле, наоборот, выглядела в своих простых и далеко не новых доспехах весьма заурядно. Лицо, наполовину скрытое шлемом, тоже не отличалось особой выразительностью.
Всадница поочередно обвела взглядом Круппа, бхок’арала и Быстрого Бена. После чего ее глаза остановились на Паране.
— Господин капитан, могу я переговорить с вами наедине?
Паран кивнул.
— Я слушаю, — сказал он, когда они оба отошли на полтора десятка шагов.
Женщина спрыгнула на землю.
— Я — дестриант «Серых мечей», — представилась она. — Ваши солдаты удерживают пленника. Я явилась с официальной просьбой передать этого пленника нам.
— Должно быть, речь идет о некоем Анастере, бывшем командире тенескариев?
— Верно, сударь. У нас с ним свои счеты.
— Понимаю.
— Анастер уже оправился от ран? — спросила дестриант.
— Вы говорите про выбитый глаз? Да, наши целители его подлечили.
— Быть может, вы не вправе решать вопрос о выдаче и мне нужно обратиться к верховному кулаку?
— Вряд ли стоит беспокоить Дуджека. Я вполне могу говорить с вами от имени малазанского командования. Но сначала разрешите кое-что уточнить.
— Спрашивайте, господин капитан.
— Как вы намереваетесь поступить с пленным?
— Я не совсем понимаю вопрос, — наморщила лоб женщина.
— Вне зависимости от тяжести его преступлений мы не потерпим, чтобы Анастера истязали. Если вы намерены его пытать, я сразу же отвечу вам отказом.
Только сейчас Паран заметил, что дестриант совсем юная. Пожалуй, даже моложе, чем он сам.