Память льда

— Значит, судьба дает тебе возможность проявить себя. Между прочим, я и вовсе сержант. Во всяком случае, оставался бы таковым, если бы до сих пор получал жалованье из казны императрицы. К тому же ты — единственный свободный офицер, у которого под началом нет солдат.
— Вообще-то, верховный кулак назначил меня связным с черными морантами.
— А что, разве они здесь?
— Никак нет, но…
— Тогда довольно мямлить. Принимай командование, Берак, и постарайся удержать поводья в своих руках.
— Слушаюсь, командор.
Скворец спешился и подошел к Корлат. Ему вдруг ужасно захотелось обнять любимую, и он с трудом удержался. Глаза тисте анди насмешливо вспыхнули. Она прочла его мысли и прошептала:
— Ну, не на виду же у солдат.
— Ладно, веди, — проворчал Скворец.
Прежде Скворец странствовал по магическим Путям всего несколько раз в жизни. Каждое путешествие было трудным. И все же былые воспоминания не смогли подготовить его к вступлению в пределы Куральда Галейна. Взяв командора за руку, Корлат увлекла его во владения Матери Тьмы.
Скворец не знал, способна ли видеть тисте анди в этом непроглядном сумраке. Сам он не различал ничего. Ноги ощущали каменные плиты, припорошенные чем-то вроде пепла. Затхлый воздух был теплым, но не жарким. Иногда Скворцу казалось, что ему даже не нужно двигаться: некая неведомая сила словно бы сама тянула его вперед.
Вдруг перед глазами мелькнула серая вспышка.
— Нас преследуют даже здесь, — прошептала Корлат. — Отрава Увечного Бога проникла и в Куральд Галейн. Ты понимаешь, о чем я говорю? Все гораздо хуже, чем я думала.
Малазанец прочистил пересохшее горло:
— Уверен: Аномандер Рейк знает об этом. Может, скажешь, что он намерен предпринять?
— Действовать последовательно, милый мой. Он же Рыцарь Тьмы, защитник Матери Тьмы. Рейк не из тех, кто уклоняется от сражения.
— Я и не говорил, что он уклоняется, — смутился Скворец. — Тогда чего же он медлит?
— Тисте анди отличаются терпением. Одной силы мало. Нужна мудрость, позволяющая терпеливо дожидаться подходящего момента. Когда Рейк решит, что такой момент наступил, он даст достойный ответ.
— Наверное, по той же причине он пока не атакует Паннионский Домин мощью своей базальтовой крепости?
— Да.
«И ведь он как-то ухитряется прятать эту здоровенную летающую крепость размером с гору», — подумал Скворец.
— Ты безраздельно веришь своему господину? — спросил он Корлат.
Рука, сжимавшая его руку, чуть сместилась. Скворец догадался, что тисте анди пожала плечами.
— К нашему владыке неприменимо такое понятие, как вера. Я в этом уже не раз убедилась. Мне по душе иная формулировка — отсутствие сомнений.
— Понятно. Скажи, а в отношении меня ты тоже не испытываешь сомнений?
— Ишь как ловко ты все повернул. Ладно, отвечу: я нисколько в тебе не сомневаюсь, что бы ты ни подразумевал. Позволь и мне задать такой же вопрос?
— Это вовсе не обязательно. Полагаю, все и так ясно.
— Что тисте анди, что люди — все мужчины одинаковы. Не силой же мне вытаскивать из тебя слова?
— Тебе не придется сильно стараться. Мой ответ не отличается от твоего.
— И каков он?
— Ты, никак, уже забыла, что только что сказала сама? Да уж, память у тебя девичья.
Локоть Корлат ткнулся ему в ребро.
— Поговорили, и будет. Мы уже пришли.
После кромешной тьмы сумрак штабного шатра Дуджека показался Скворцу ослепительным светом. Выпустив их обоих наружу, портал беззвучно закрылся.
— Подозреваю, что на самом деле ты все это затеяла, чтобы уединиться со мной!
— Боги милосердные! Ну и самомнение!
Корлат махнула в сторону призрачной фигуры, незаметно появившейся перед Скворцом. Улыбающееся лицо было хорошо знакомо командору.
— Отрадная картинка, — сказал призрак, разглядывая малазанца и тисте анди. — А я уж и забыл, когда в последний раз оставался наедине с женщиной.
— Попридержи язык, Быстрый Бен! — рявкнул Скворец, выдергивая свою руку из руки Корлат. — Да какие там женщины, если ты едва на ногах стоишь? Давненько мы не виделись. Выглядишь просто ужасно.
 
— Спасибо на добром слове, командор. Ты всегда отличался деликатностью. Честно говоря, чувствую я себя еще паршивее, чем выгляжу. Но теперь я могу хоть как-то передвигаться по магическим Путям, не страшась отравы Увечного Бога. Я принес тебе новости из Капастана. Желаешь послушать?
— Выкладывай, — улыбнулся Скворец.
— Город находится в руках клана Белолицых.
— Мы так и думали. От Меченого мы узнали, что вам удалось завербовать баргастов в союзники. А когда на нас погнали остатки паннионских войск, стало понятно, кто тут постарался.
— Полагаю, вы достойно их встретили. У меня есть еще одна приятная новость. Баргасты согласились идти вместе с нами на юг. Если до сих пор тебе и Дуджеку было трудно поладить с Брудом, Каллором и всей этой компашкой — ты уж прости, Корлат, — то теперь вам придется иметь дело еще и с Хумбралом Тауром.
— Ну и что он за тип? — с усмешкой спросил Скворец.
— Любит поумничать, но как-никак надо отдать Тауру должное: это он сплотил кланы. К тому же он хорошо понимает, в какую заваруху мы все ввязываемся.
— Рад, что хотя бы кто-то это понимает. Как там Паран и наши сжигатели мостов?
— Сам я их не видел, могу судить лишь по чужим словам, но вроде как с ними все в порядке. Сейчас они в Невольничьей крепости вместе с Хумбралом Тауром и уцелевшими защитниками города.
— Неужели кто-то выжил в этой передряге? — удивился Скворец.
— Похоже, что так. Часть горожан по-прежнему находится в подземелье вместе с охраняющими их «Серыми мечами». Верится с трудом, правда? Вряд ли в них еще остался боевой пыл. Ох, говорят, на улицах Капастана такое творится… — Быстрый Бен покачал головой. — Подобное пока своими глазами не увидишь — ни за что не поверишь. Вот я и собрался взглянуть. С твоего позволения, разумеется.
— И с надлежащей осторожностью.
Маг улыбнулся:
— Ты же знаешь, командор: когда надо, я могу оставаться невидимым… Вы-то когда собираетесь добраться до Капастана?
— Нам еще с тенескариями предстоит разобраться. Если не все пойдет гладко… сам понимаешь.
— Вы что же, собираетесь вступать с ними в переговоры? — прищурился Быстрый Бен.
— А почему бы и нет? Лучше уж так, чем убивать направо и налево.
— Жаль, Скворец, ты не слышал рассказы баргастов. Эти тенескарии, когда ворвались в Капастан, такого там натворили. У них есть вождь по имени Анастер, так называемый первенец мертвого семени — это что-то вроде почетного титула. По последним слухам, Анастер самолично содрал кожу с Джеларкана, а мясо принца изжарил, чтобы попировать со своими приспешниками в Тронном зале… Как тебе такое?
Корлат шумно выдохнула. Скворец поморщился:
— Если слухи подтвердятся, то и этого Анастера, и остальных виновных тенескариев будут судить по малазанским законам военного времени.
— Простая казнь будет для них милосердием, которого сами они по отношению к жертвам не проявляли, — заметил Быстрый Бен.
— Тогда пусть молятся, чтобы попасть к малазанцам, а не к баргастам.
Лицо чародея оставалось встревоженным.
— Думаешь, уцелевшие горожане, остатки «Серых мечей» и жрецы согласятся простить тенескариям все зверства? Смотри, как бы их гнев не обратился против нас.
— Спасибо за предостережение, маг. Это все?
— Да. До встречи в Капастане, Скворец.
— Пока.
Призрак растаял.
— Малазанские законы военного времени, стало быть? — промолвила Корлат. — Но вообще-то, с паннионцами воюют не только малазанцы.
— Насколько я успел узнать Каладана Бруда, он не одержим местью, — ответил ей Скворец. — А ты предвидишь стычку?
— Я знаю, какие советы даст ему Каллор.
В голосе тисте анди зазвенели напряженные нотки.
— Я тоже знаю, но сильно сомневаюсь, что Воевода станет их слушать. Конечно, одному только Худу известно, какие мысли бродят в голове у Бруда. Но ведь до сих пор он не больно-то прислушивался к Каллору.