Память льда

Казалось, будто ледяной ветер с северных равнин отрезвил Скворца.
«Боги, а если Каллор с самого начала был прав? Вдруг мы действительно просмотрели опасную силу и, более того, дали ей подняться?»
Встряхнув головой, командор прогнал губительные мысли.
«Нет, мы показали, что верим в нее. Подставили ей свои плечи, когда она была еще совсем слабой. Рваная Снасть никогда бы не забыла такого…
Как она похожа на нее… и не похожа. Кто сейчас говорит в тебе, Серебряная Лиса? Ночная Стужа, ставшая жертвой предательства? Кого ненавидит истерзанная душа той колдуньи? Одного лишь Тайскренна? Или всю Малазанскую империю? А может, ее злоба распространяется также на Аномандера Рейка и Каладана Бруда? Да вдобавок еще на рхиви и баргастов? Уж не задумала ли Ночная Стужа отомстить всем нам?»
— Что ж, моя дорогая, не скрою: свита у тебя просто восхитительная, — промолвил Крупп. — Эти славные звери заставляют трепетать твоих врагов и добавляют силы твоим верным друзьям! Мы воистину изумлены. Но даже в своем изумлении мы не можем не заметить, насколько ты сама очарована этими молчаливыми, неподвижно застывшими т’лан айями. Они ведут себя как идеально вышколенные псы. Восторг Круппа таков, что превосходит все слова и жесты!
— Если только на сей раз Крупп говорит правду, — пробормотала Корлат. И, перехватив взгляд Скворца, добавила: — Командор, я немедленно покидаю вас, дабы вернуться к нашим и рассказать им о находке.
— Подожди, Корлат, — внезапно остановила ее Серебряная Лиса. — Прости, что не спросила раньше. Когда ты в последний раз видела мою мать?
— Сегодня утром, — отозвалась тисте анди. — Вот уже почти неделя, как бедняжка слегла. Я не преувеличиваю: твоя мать угасает с каждым днем. Почему ты ее не навещаешь?
— В этом нет необходимости, — жестко ответила Серебряная Лиса. — Кстати, за нею кто-нибудь присматривает?
— Советник Колл и еще Мурильо.
— Между прочим, оба — давнишние и исключительно верные друзья Круппа, — возвестил коротышка. — Вполне надежная защита, смею вас заверить.
— Обстановка накаляется, — ни на кого не глядя, произнесла Серебряная Лиса, — и в скором времени обстоятельства станут… неблагоприятными.
«А какими, интересно, они были до сих пор? О чем ты говоришь? Каллор тенью ходит за тобою. Он не оставил мыслей о расправе и лишь ждет подходящего случая. Не удивлюсь, если сейчас он притаился где-нибудь поблизости».
— Ты хочешь меня о чем-то попросить? — осведомилась тисте анди.
Серебряная Лиса с трудом подняла глаза на собеседницу:
— Да. Пусть кто-нибудь из твоих соплеменников охраняет мою мать.
Корлат нахмурилась:
— При таком обилии защитников? Почему бы тебе не послать к Мхиби несколько десятков волков?
— Они только напугают ее. Маме снятся кошмарные сны, в которых ее преследуют волки. Я не хочу, чтобы она видела т’лан айев или чувствовала их присутствие. Хотя она и выглядит дряхлой и беспомощной, но внутри ее дремлет иная сила, способная отогнать всех т’лан айев… Так ты выполнишь мою просьбу?
— Ну разумеется.
И с этими словами Корлат пришпорила лошадь и двинулась вверх по склону.
Серебряная Лиса внимательно посмотрела на Скворца, потом перевела взгляд на Круппа:
— Ну что, даруджиец? Надеюсь, теперь ты доволен?
Скворца этот вопрос озадачил, чего никак нельзя было сказать о самом Круппе.
— Вполне, драгоценная моя, — ответил толстяк, но не обычным своим легкомысленно-игривым тоном, а медленно, как будто взвешивая каждое слово.
— Как ты считаешь, долго она еще продержится?
— Посмотрим, — пожал плечами коротышка. — Во всяком случае, у Круппа есть вера.
— А ее хватит на нас обоих?
— Естественно, — улыбнулся он.
— Прекрасно, — со вздохом произнесла Серебряная Лиса. — Ты знаешь, в этом я очень на тебя рассчитываю.
— Ноги Круппа подобны каменным колоннам. Твое прикосновение, хотя и наилегчайшее, не проходит, однако, незамеченным… Дорогая моя, я слышу, что сюда приближаются всадники. Ты должна спешно решить, позволишь ли ты им созерцать своих… телохранителей.
 
— Это ни к чему, — ответила колдунья и вновь воздела руки.
Т’лан айи совершили обратное превращение, вновь став пылью.
Негромко хмыкнув, Скворец пошел к своей лошади. Обе армии были плотно окутаны невидимой завесой каких-то загадок и тайн, раскрытие которых сулило не больше радости, чем «морантские гостинцы».
«Паршиво, что рядом нет Быстрого Бена, — это по его части… Вот он бы мигом разобрался, что к чему. Увы, похоже, один только Худ знает, где сейчас и наш взводный маг, и капитан Паран, и остальные сжигатели мостов. Удалась ли их миссия? Или же их черепа красуются на шестах возле баргастских шатров?»
Гребень холма заполнялся всадниками головного отряда. Выстроившись неровной цепью, они молча смотрели вниз. Скворец натянул поводья и поехал им навстречу.
В стороне от всех восседал на тощей серой лошади Каллор. Под цвет лошадиной шкуры был и его выцветший плащ, натянутый на кольчугу. Отсюда лицо древнего воина казалось еще более морщинистым. Ветер трепал длинные пряди седых волос. Скворец скользнул взглядом по Каллору и сразу же перевел глаза на остальных. Каладан Бруд и Дуджек Однорукий остановились рядом. Справа от Воеводы застыл на своей лошади вестовой Хурлокель. Слева от малазанца находился знаменосец Артантос. Невдалеке от них остановилась Харада из Тригалльской торговой гильдии. Естественно, тут же была и Корлат.
Все молча ожидали, когда Скворец подъедет к ним.
— Корлат уже рассказала нам про находку рхиви. Тебе есть что добавить? — первым делом поинтересовался Дуджек.
Командор посмотрел на возлюбленную. Ее лицо хранило столь знакомое ему бесстрастное выражение.
— Нет, верховный кулак. Мне думается, Корлат и другие тисте анди знают о к’чейн че’маллях гораздо больше, чем кто-либо из нас. Там, внизу, — невообразимая свалка из обгоревших костей, обломков оружия и доспехов. Сам я что-либо утверждать не берусь. Рхиви полагают, что к’чейн че’малли были нежитью.
— К счастью для всех нас, — пробормотал Каллор. — Между прочим, не только Корлат в этом разбирается: я тоже могу кое-что рассказать о к’чейн че’маллях. Сегодня я вообще на редкость… разговорчив. Так вот, их следы можно обнаружить на всех континентах нашего мира. Даже на материке Якуруку, где некогда находилась моя империя, в ямах и расселинах постоянно натыкались на странные механизмы, оставшиеся от к’чейн че’маллей. Землекопы извлекали их буквально повсюду. Но и это еще не все. Мы также обнаружили немало курганов. Наши ученые тщательно осматривали каждую находку. Вам интересно послушать их соображения или мой рассказ уже успел наскучить?
— Продолжай, — протянул Каладан Бруд.
— Хорошо. Вероятно, вы мудрее, чем мне казалось… К’чейн че’маллей считали расой ящеров. Они умели наделять свое потомство особыми талантами и способностями. К примеру, те, кого тисте анди называют охотниками К’елль, рождались воинами. В долине ведь лежат останки воинов, правда? Неупокоенных солдат. Вместо рук у них были мечи, вросшие прямо в кости. В империи к’чейн че’маллей господствовал матриархат, так что свой род они вели по материнской линии, а не по отцовской. Как у пчелиного роя есть матка, так было заведено и у этих тварей. Матерь была родительницей не нескольких, а великого множества детей. И внутри ее были собраны магические способности всей большой семьи. Чародейство этой расы успешно противостояло древним богам, а уж наши современные божества и вовсе выглядят на их фоне весьма жалко. О, если бы к’чейн че’малли не выбрали путь самоуничтожения, то они бы, бесспорно, правили и по сей день.
— Они выбрали самоуничтожение? — переспросила Корлат. — Интересная деталь. Как это понимать?
— Сейчас объясню. Среди найденных летописей… Сама разгадка языка к’чейн че’маллей — весьма благодатная тема для обстоятельного рассказа, но, вижу, вы уже ерзаете в седлах, будто уставшие дети, которым надоел скучный урок. Не буду утомлять вас подробностями… Так вот, из обнаруженных летописей мы узнали, что каждая Матерь управляла большим поселением, сравнимым с нашими городами. И вот однажды все эти Матери собрались, чтобы объединить свои усилия и способности. Не совсем ясно, что именно они искали за гранью обширного могущества, которым уже обладали. С другой стороны, когда бал правят амбиции, разве нужен особый смысл? В общем, так или иначе, Матери воскресили другую, к тому времени уже исчезнувшую породу к’чейн че’маллей. Упомяну лишь, что та порода считалась менее совершенной. Не придумав более удачного термина, мои ученые условно навали их «короткохвостыми».