Память льда

Выслушивая донесения и отдавая приказы, Итковиан успевал следить за боями на Новом Восточном рынке и вокруг него. Правильнее сказать, довольствовался тем, что удавалось разглядеть в пламени пожаров и сквозь клубы дыма. Не щадя себя, скаландии неистово напирали на баррикады, перекрывавшие подступы к резиденции принца. Целый град камней безостановочно ударял во внешнюю дворцовую стену. Самое удивительное, что тонкая и, казалось бы, такая уязвимая стена даже не вздрагивала. Огненные шары, соприкоснувшись с нею, гасли сами собой, оставляя черные смоляные пятна, и не более того. Если паннионцы все же прорвутся во дворец, им придется брать с боем каждую ступеньку лестницы, каждый этаж, каждое помещение. Но похоже, это их не пугало. Наоборот, неприступность цитадели Джеларкана только подхлестывала боевой пыл захватчиков.
На парапет поднялся один из тримастеров, как у «Серых мечей» именовались командиры, под чьим началом находилось сразу три подразделения. Этот командовал Первым, Третьим и Пятым взводами. Он был опытным офицером, много лет отдавшим службе в отряде наемников. Высокий, худощавый; под седой бородой скрывались многочисленные шрамы — следы давнишних битв.
— Несокрушимый щит, мне уже передали приказ.
«Старый вояка, ты хочешь знать, зачем я послал за тобой. Считаешь разговоры непростительной тратой драгоценного времени. Знаю, тебе не нужны ободряющие слова, чтобы заставить отправиться туда, откуда ты и твои солдаты могут не вернуться».
— Ваша вылазка должна стать для паннионцев полной неожиданностью, — сказал Итковиан.
Тримастер прищурился и кивнул:
— Так оно и будет, несокрушимый щит. Паннионцы сейчас опьянены победой: радуются, что ворвались в город. Однако их наступление тут же потеряло согласованность. А когда такое происходит, то недалеко и до хаоса. Да еще вдобавок и ночь этому способствует… Мы приложим все силы, чтобы выполнить приказ. Уничтожим катапульты. Вынесем раненых с редута.
«Завидую твоему спокойствию, дружище. Похоже, на самом деле это мне нужны сейчас слова поддержки».
— Подмечайте все, — продолжал Итковиан. — Мне очень важно знать, как обстоят дела у паннионцев в тылу. В особенности меня интересуют тенескарии.
— Я понял.
По лестнице на крышу башни взбежала вестовая.
— Разрешите доложить! — запыхаясь, выпалила девушка.
— Слушаю тебя, — ответил Итковиан.
— Донесение от тримастера Первого, Седьмого и Шестого взводов.
«Так. Это, стало быть, Северные ворота».
Он повернул голову в том направлении. Пожар охватил многие улицы Даруджийского квартала.
— Говори, — кивнул несокрушимый щит.
— Тримастер докладывает, что он наткнулся на ударные отряды урдов и стражей Домина. Все они мертвы.
— Мертвы?
— Так точно! — Девушка кивнула, торопливо вытирая вспотевший лоб. Итковиан заметил, что шлем ей явно велик. — Какой-то горожанин взял на себя командование остатками Капантальского гарнизона, штатскими и стражниками караванов. Они вовлекли урдов и стражей Домина в непрерывную цепь уличных сражений. Немногим уцелевшим паннионцам удалось бежать. Северные ворота отбили обратно. Сейчас саперы вплотную заняты их починкой.
— Каковы потери среди этого странного ополчения? Их командир не пострадал?
— Никак нет, не пострадал. Потерь нет. Только несколько раненых. Я их видела, когда они говорили с тримастером. Ополченцы переместились к западу и преследуют отряд урдов. Те намеревались захватить дом Лектара.
— Передай тримастеру, чтобы отправил им в подкрепление Первый взвод. После этого настоятельно советую тебе отдохнуть.
— Слушаюсь, несокрушимый щит.
— По-моему, у тебя на голове чужой шлем. А где твой собственный?
— Потеряла, — потупив глаза, призналась вестовая.
— Скажи интенданту, пусть подберет тебе другой.
— Есть!
И она столь же стремительно понеслась вниз.
— Вот же беспечная девчонка, — заметил тримастер. — Умудрилась потерять шлем.
— Да уж.
— Однако наряду с этим она продемонстрировала и смекалку: нашла себе другой. — (Несокрушимый щит улыбнулся.) — Разрешите идти, сударь?
 
— Идите, тримастер. И да пребудет с вами Фэнер.
Напряженная тишина, установившаяся в Главном зале, где заседал Совет масок, угнетающе подействовала и на Карнадаса. По спине невольно пополз холодок. Дестриант смотрел на одного из жрецов. Слова Рат’К’рула пробудили подозрения, давно дремавшие в его душе. Он не раз упрекал себя в предвзятости, однако все равно никак не мог от них избавиться. Дестриант молчал, продолжая украдкой поглядывать на Рат’Фэнера.
Маска Вепря сохраняла безучастное выражение, но сам жрец вскочил так, словно бы его ударили.
— Времена К’рула давно миновали, — язвительно напомнил Рат’Престол Тени.
— Он вернулся, — ответил Керулий. — Думаю, это должно вызвать у вас вздох облегчения. Отрава, заполонившая магические Пути, прежде всего отравила кровь К’рула. Битва, которая началась, не пощадит никого, в том числе и ваших богов. Если вы сомневаетесь, обратитесь к своим богам и послушайте, что они вам скажут. Возможно, они ответят не сразу, попытавшись спрятаться за презрительные фразы. Но будьте настойчивы, и непременно добьетесь от них ответа.
— Это не так-то просто сделать, — возразила ему Рат’Королева Грез.
— Я готов подождать, — с легким поклоном ответил ей Рат’К’рул. — Но должен вас предупредить: времени у нас мало.
— Вы также упомянули о предательстве, сударь.
— Да, упомянул.
— Вы хотите спровоцировать раскол в наших рядах?
Рат’К’рул покачал головой:
— Тех, у кого совесть чиста, это лишь сплотит. А одному из вас придется держать ответ перед своим богом.
— Кого вы имеете в виду?
Он в ответ лишь молча пожал плечами.
— Прошу у Совета масок позволения удалиться, — произнес Брухалиан. — Несокрушимый щит уже наверняка заждался меня.
— Еще бы, — усмехнулся Рат’Худ. — Если прислушаться к звукам за пределами Невольничьей крепости, можно заключить, что враг уже пробил стены и разгуливает по городу.
Смертный меч тоже улыбнулся.
— Мы, уважаемый Рат’Худ, с самого начала предвидели, что враги захватят стены и ворота Капастана. На какое-то время, — многозначительно добавил он, поворачиваясь к Карнадасу. — Идем со мной. Я хочу знать последние новости.
Дестриант кивнул.
Неожиданно Хетана вскочила со своей подстилки. Горящие глаза баргастки были устремлены на Рат’К’рула.
— Спящий человек, скажи, твой бог и впрямь обещает помощь? Он не обманет?
— Нет. Кто из вас готов стать его союзником?
Баргастка порывисто кивнула в сторону брата.
Керулий улыбнулся.
— И что теперь? — выплевывая слова, спросил Рат’Престол Тени. — Теперь что? Я вас спрашиваю!
Кафал по-прежнему сидел со скрещенными ногами и спал, свесив голову набок.
— Если вам дорога собственная жизнь, ни в коем случае не будите его, — тихо предостерег Рат’К’рул.
Когда Ворчун решил преследовать урдов, в его отряде было почти семьдесят человек. Теперь число их уменьшилось чуть ли не впятеро: остались дюжина капантальцев и всего один лестарийский сержант. Коротконогий, с длинными руками, он безоговорочно принял на себя роль заместителя командира.
Их путь лежал к дому Лектара — так местное наречие исказило название Лестарийского дома. Это здание — один из немногих хорошо укрепленных частных особняков в Капастане — принадлежало некоему Калану Д’Арле, представителю влиятельной купеческой семьи, обладавшему связями в Совете Даруджистана, потомку древнего, но ныне впавшего в немилость лестарийского аристократического рода. Дом Лектара правильнее было бы назвать небольшим замком. Одна из его мощных каменных стен непосредственно примыкала к городской стене, а плоская крыша стала плацдармом для защитников, позволяя в случае необходимости быстро отступить.
Массивная входная дверь для большей прочности была обшита толстыми бронзовыми листами, дверной проем — выложен камнем, а петли утоплены в стену, чтобы в случае чего дверь не выломали. Над входом нависал широкий карниз, опиравшийся на две мраморные колонны; его покрывала искусная резьба в форме голов демонов. Из их раскрытых пастей изливались последние струйки кипятка, которым от души окатили скаландиев. Кое-кто из захватчиков обварился насмерть; остальные, хотя и здорово обожглись, продолжали неистово дубасить в дверь.