Другие (СИ)
Проводив своих на работу, Виктория заглянула к дочери в комнату. Та спала.
Вика подошла к кроватке, постояла рядом и тихо ушла, что бы случайно не разбудить ребёнка.
Вернулась на кухню. Попыталась помыть посуду, оставшуюся после завтрака, но увидела, что её руки трясутся.
— Лучше потом помою, иначе сейчас всё перебью, да и Катю разбужу.
Виктория вытерла мокрые руки и пошла к себе. Дойдя до дивана, легла, уткнувшись в подушку, и тихо заплакала от горя и бессилия. Она понимала, что сама она ничего больше сделать не может. И то, что должно случиться, неизбежно. Было два исхода. Или Катя скоро уйдёт, или случится чудо и её роднуля поправится…
Она тихо заплакала, а потом, даже не заметив, как и уснула…
* * *
В 9.45 у Виктории зазвонил телефон.
— Здравствуйте, Виктория Сергеевна. Белый. Через 15 минут я к Вам подъеду. К сожалению, моя машина неожиданно сломалась, поэтому я попросил своего хорошего товарища выручить меня. Он меня подождёт внизу, а к Вам поднимусь. Катя готова?
— Да. Может приготовить что-нибудь дополнительно с собой? Тёплые вещи, еду?
— Спасибо, но ничего не надо. У меня всё необходимое есть. До встречи.
— До свидания.
- -
Через 15 минут раздался звонок от консьержа.
— Виктория Сергеевна. К Вам посетитель, мужчина. Пропустить?
— Он один?
— Да. Но на улице перед самой парадной поставили большую машину. Ваш гость вышел именно из неё. Судя по тому, что машина осталась с включёнными фарами и работает, там ещё есть, как минимум, один человек.
— Я в курсе. Спасибо.
— Виктория Сергеевна. У меня вопрос. Он ок вам надолго? Извините, но машина Вашего гостя загораживает проход и проезд.
— Не беспокойтесь. Он приехал буквально на несколько минут. Он — врач. Сейчас заберёт дочь на обследование и уедет.
— Вы поедете с ним?
— Нет. Я подьеду в больницу позже.
— Спасибо. Я понял. Вашего гостя пропустил.
- -
Спустя несколько секунд раздался звонок в дверь.
Подойдя, Вика, как и было оговорено заранее, спросила.
— Кто там?
С другой стороны весёлый мужской голос ответил.
— Я к Солнушку. Оно меня ждёт.
Оговорённые слова были произнесены и Вика, выдохнув от облегчения, даже не посмотрев в глазок, открыла дверь.
На пороге стоял мужчина лет сорока пяти, с лёгкой сединой на висках и внимательными глазами. Высокий, подтянутый, в дорогой полуспортивной одежде. Но, что сразило Викторию, с мягкой и доброй улыбкой на лице.
— Разрешите войти, Виктория Сергеевна?
— Простите, конечно, заходите.
— Мам! Кто там? — раздался из комнаты голос дочери. — Это дядя Белый?
— Да, родная. Это к тебе.
— Ура!!!
И из комнаты, почти бегом, выскочила Катя. Увидев гостя, она сначала замерла, а потом протянула к нему ручки и совершенно здоровым голосом закричала.
— Ура-а-а-а!!!
Белый, сделав шаг навстречу, подхватил малышку на руки, поднял её лицо вровень к своим глазам и довольным голосов произнёс.
— А ты, оказывается, ещё более красивая, чем я представлял.
— И ты тоже, — и Катя погладила двумя руками по щекам Белого так, как своего родного человека. Как маму или папу.
Посмотрела ему в глаза, неотрываясь и, обхватив того руками за шею, доверчиво прижалась к Белому.
— Ты меня сейчас заберёшь? Или мама тебя сначала чаем напоит?
Виктория засуетилась.
— Да. В самом деле. Простите. Проходите на кухню или в комнату. Давайте, я чай или кофе Вам сделаю. Бутерброды хотите или чего-нибудь сладкого?
— Спасибо, Виктория. Можно я буду Вас так называть?
— Конечно можно.
— Спасибо за предложенное угощение и гостеприимство, но у нас не так много времени. Но, если можно… У вас есть растворимый кофе?
— Да, конечно. Сейчас воду согрею.
— Нет, спасибо, не надо греть. Мне, пожалуйста, 2–3 ложки с горкой кофе, если не жалко, конечно, — он улыбнулся. — Одну ложку сахара и просто налейте туда холодной воды. Если можно, конечно, не из-под крана.
— У нас дома бутилированная вода. Но холодный кофе — он же невкусный. Как Вы можете такое пить?
— Помните поговорку «На вкус и цвет…» Это именно про меня. Я люблю холодный кофе. Не остывший, а именно на холодной воде. Тогда вода вкус кофе не меняет. Знаете, когда Вы кофе заваривате или заливаете кипятком, — самое ценное в этом напитке пропадает. И аромат и вкус. Представьте, что вы полили цветок кипятком. Что с ним будет? Он умрёт. Очень быстро. А растворимый кофе всё же остаётся живым, хоть над ним и издевались. Как и чай и молотый кофе нельзя кипятить. Ой, простите. Сам не туда «уехал» со своей болтовнёй. Этот разговор может быть слишком долгим. Давайте так. Я не буду проходить, здесь постою. А пока вы одевате Катю, я и выпью кофе. Хорошо?
— Конечно. Как скажете. — Виктория, быстро сотворив на кухне заказанную «бурду», иначе она никак не могла назвать сделанный кофе (тихонько сделав маленький глоток, чтобы попробовать получившееся), отнесла в прихожую гостю и взяла на руки Катю, которая совсем не хотела слезать с рук Белого.
— Вика. И как Вам кофе? Вы ведь попробовали, да??
Виктория смутилась и, кажется, даже покраснела от стыда. Она даже попыталась вытереть незаметно рукой губы.
— Не стесняйтесь. Всё нормально. И губы у Вас чистые. — Белый улыбнулся настолько по-доброму, что Вика и сама в ответ не удержалась от улыбки.
— Не вкусно. Горький получился, хоть я и пыталась тщательно размешать сахар в кружке.
— Да. Вы правы. Вот не знаю почему, но сахар всегда остаётся на дне. Как долго не мешай, — и Белый задумчиво посмотрел в глубину чашки. — И сегодня на дне останется. Но ведь это не причина, что бы расстраиваться. Правда?
— Да, конечно, — опять смутилась Вика. Она вдруг почувствовала совершенно немыслимое для себя желание — подойти ближе, обнять и прижаться к этому, почти незнакомому для неё, мужчине. Он был какой-то удивительно теплый и домашний.
— Вика. Не смущайтесь. Я ведь всё чувствую, — и улыбнулся. — Но лучше, если мы не будем всё же терять время и Вы оденете Катю. Нам, если честно, пора. И ехать… долго, да и потом… опять ехать.
— Далеко?
— Нет, не очень. Всего пару часов… и еще… немножко.
— Далеко…
— Вика. Не надо волноваться за Катю. Хотя… Я Вас более чем понимаю — отдать своего маленького ребёнка в чужие руки на долгое время. Но вы сами согласились на такой шаг. Я прав?
— Да. Это решали мы сами. Мы понимаем, если…
— Вика. Остановитесь. Не надо говорить лишнего, да и Катя здесь. Давайте, одевайте её и мы поедем. Вам помочь?
— Спасибо, я сама. Может, всё же пройдёте на кухню?
— Нет. Благодарю. Я, с Вашего разрешения, подожду здесь.
- -
Буквально через пару минут одетая Катя опять была на руках Белого.
— Ну что, Солнышко, поехали путешествовать?
— Поехали! Мам, мы поехали путешествовать!!! Ура!!!
Белый наклонился к уху Кати и что-то тихо спросил.
Та, опять прижав к щекам Белого свои ладошки, отодвинулась и, внимательно посмотрев мужчине в глаза, медленно кивнула.
Белый с нежностью и осторожно потянулся… и чмокнул Катю в нос.
Катерина же, в свою очередь, схватив Белого за уши, притянув его голову ближе, и тоже лизнула в нос Белого.
Виктория, прижав руки к груди, с изумлением смотрела на этих двоих. Она совсем неожидала такой нежности от Кати. Как будто это не чужой человек, а… отец. Хотела было открыть рот и сделать замечание дочери, но… промолчала.
А Катя, ощутив недовольный взгляд мамы, повернула голову к ней и показала язык.
— Солнышко, не дразнись, — с укоризной в голосе тихо сказал Белый. — Это не красиво. Не надо так делать.
Он смущённо посмотрел на Викторию.
— Мы пойдём?
Уже сделав шаг к двери, остановился и вновь повернулся к Виктории.