Другие (СИ)

— Что у тебя, Сергей Павлович? Давай, только вкратце. Дел много.
— Товарищ генерал. А в группе, которую Вы упоминали, были негры или мулаты?
— Странный вопрос, не находишь?
— Есть основания, поверьте.
— Так, подожди секунду…
— … Фотография у меня сейчас перед глазами. Всей этой группы. Что ж, ты угадал. Возьми с полки пирожок. Двое из группы явно не европейцы. Один негр, а второй, судя по всему, помесь воды на киселе.
— Мулат?
— Похоже.
— А возраст, приблизительно какой?
— Лет 60. А к чему вопрос?
— Товарищ генерал. Я Вам докладывал вчера, что недалеко от места, где сгорела машина, мои нашли следы крови. Так только что майор Васильев доложил, что тип группы принадлежит кому, угодно только не европейцу. Скорее — мулату.
— Это точно?
Полковник взглянул на майора и вопросительно поднял брови. Все в кабинете слышали разговор, поэтому майор просто показал на лежащую перед полковником папку.
— Майор подтверждает заключение на 99 процентов.
— Это становится ещё интереснее. А что я тебе говорил, полковник, буквально несколько минут назад, а? Чуйка-то моя опять не подвела. Согласен?
— Так точно, товарищ генерал.
— У тебя всё?
— Всё.
— Тогда больше не мешай. До вечера…
Положив трубку на место, Ярый обвёл глазами присутствующих.
— Вопросы есть? Тогда работайте. Совещание закочено.
Все поднялись и двинулись к дверям. У самого порога их догнал голос полковника.
— Алексей Евгеньевич, прошу, задержись на минуту.
Тот вернулся и сел на крайний к выходу стул.
— Алексей Евгеньевич, что сегодня с тобой?
— Ничего. — Буркнул в ответ майор.
— Алексей… Колись…
— Сергей Павлович. Что ты на меня смотришь как кот из того мультика, из Шрека? Всё равно так же не получится изобразить.
— Лёшь. Ну что у тебя случилось?
— Палыч. Вот скажи мне. Только честно. Как на духУ. Ты хорошо Игнашева знаешь?
— … Лёш. Ты обиделся на его слова?
— Да какие обиды? Мерзко это — ТАК, совершенно незнакомому человеку, судить о нашем друге. Не зная о нём практически ничего.
— А тебя, Лёш, кто за язык тянул рассказывать о нём этому самому, как ты говоришь, «совершенно незнакому человеку». Зачем начал рассказывать то, что, в принципе, даже близким своим не надо было бы говорить. Ты это не находишь странным?
— Так ты ж его родственник. Тем более он — руководитель отдела в нашей конторе. Человек много раз проверенный и не чужой тебе. Ты сам его представил мне как одного из самых близких…
— Алёша. Самый близкий человек у меня один. Это ты. И ты, паразит этакий, сам это знаешь. Ну, я не говорю о Вике и Кате. С ними я тебя не сравниваю. Вы разные. Но для меня вы трое — родные. И ближе Вас у меня никого нет, и не будет.
— А Дима? Зять?
— Дима — славный парень. Он стал мне близким человеком. Но он — не вы.
— А Игорь?
— Что Игорь? Лёша? Ты мне опять душу травишь. Чего ты хочешь от меня? Что б я перед тобой встал на колени и в любви признался? Так я это только что и сделал. Что тебе ещё от меня надо? Знаешь, мы сейчас с тобой поссоримся. Я это чувствую.
— Серёж. Остынь. Я просто хотел тебя предупредить, что подполковник Игнашев не из нашей «семьи». Вот чувствую я это всей своей душой. И никакие слова меня не переубедят в обратном. Хоть он и рядом по службе, хоть и твой родственик, но он не такой мы с тобой. Он совсем другой.
— Лёш. Он — офицер. Служака. Согласен с тобой в том, что он другой. Так это и не удивительно. Ведь таких, как мы с тобой, вообще больше нет на белом свете.
И полковник ухмыльнулся с какой-то болью в душе.
— И Игорь не входит в это число?
— Да что ты заладил — Игорь да Игорь? Он сам от нас отказался. Отказался от нашей дружбы. Отверг протянутые руки помощи. Что теперь? Искать его и на карачках, кланяясь, просить его о прощении???Так я не чувствую перед ним никакой вины. Всё, что случилось с ним — это его, слышишь, ЕГО вина. Он не просил нашей помощи. Не просил встретиться и ХОТЯ бы посоветоваться. Алексей! ЧТО ТЫ ОТ МЕНЯ ХОЧЕШЬ??? — опять закричал полковник.
 
В кабинет заглянул Михаил.
— Товарищ полковник. У вас всё нормально?
— Лейтенант. А тебя не учили хотя бы стучаться? Что ты лезешь? Что тебе-то нужно? Я тебе что, мешаю?
Михаил, побледнев, стоял навяжку под криками полковника и молчал.
— Исчезни!
Тот вышел и аккуратно прикрыл за собой дверь.
— Ну, ты и даёшь, полковник — с укоризной заметил майор. — Я даже не помню, когда ты последний раз так орал. Ладно по делу, а Миша — то здесь причём? Он-то ни в чём не виноват. А ты на него наехал как пьяный генерал на рядового. Чуть ли не матом… Хоть извинись потом…
Полковник стоял, глубоко хватая воздух. Его лицо, покрытое красными пятнами, не предвещало ничего хорошее собеседнику.
— Палыч. Я тебе сейчас воды налью. А ты выпьешь маленькими глоточками. Не торопясь и ничего не говоря. Хорошо? Это я тебе как врач советую. Ты побереги себя. Второй раз за день срываешься. А ведь ты многим нужен. Особенно Кате и Вике. Да и мне нужен. Поверь.
Майор подошел к журнальному столику. Взяв в руки бутылку с водой, посмотрел по сторонам, но так и не увидел открывашки. Спокойно достал из кармана ключи и, с их помощью ловко поддел крышку. Налил в стакан воды и поднёс полковнику.
— Выпей воды, как я тебя попросил. И успокойся. А потом поговорим. Хорошо? А то ты сейчас не адекватен. И то, что я тебе скажу, может быть не правильно понято. Пей. А не то я тебя напою. Как маленького. Представь, что сейчас в кабинет зайдёт Миша и увидит такую картину. Я сижу на твоём месте, а ты лежишь у меня на коленях с открытым ртом. И я, протягивая тебе чайную ложечку с водой, говорю:
— Это за Катю. Это — за Вику, Это — за меня…
Полковник смотрел на совершенно спокойного майора, вытаращив глаза. Автоматом сделал несколько глотков из сунутого в руки стакана. Несколько раз быстро вздохнул и видохнул и… захохотал от всей души.
— А, представил? — сказал майор и тоже засмеялся.
Мужчины сделали шаг навстречу друг к другу и крепко обнялись.
— Прости меня, Лёш, — проворчал полковник. — Срываюсь. Совсем терпения не хватает. То Катя, то на работе. Как ни свещание… Смотришь на всех и понимаешь, что люди не работают, а просто время отбывают или дурака валяют. А сегодняшняя подстава? И злость такая… непередать.
— Серёж. Ты несправедлив к своим. Ты слишком от них много требуешь. А желаешь в душе ещё большего. Посуди сам. Хотяб сегодняшний пример. С этой машиной. Ведь Стас сделал как лучше. Молчи! Не перебивай! Он сделал всё именно для того, что бы эксперты могли как можно быстрее осмотреть машину и положить ТЕБЕ на стол заключения. До Сосново около 100 км. Так? Если б Стас не привёз эту колымагу, то когда бы эти документы были у тебя на столе? Молчишь? Правильно. Сам понимаешь. Дальше. Этот капитан, да и Тамара — накануне всю ночь бродили по тёмному лесу, добывая улики и ещё черт знает что. А капитан, вместо отдыха, распределил своих парней так, что и машину привёз, и с прокуратурой выяснил, и с техниками фото проверили по базам… А другие? Техники, баллистики, химики, медики тоже почти в полном составе остались ночью, что б сделать чуть больше, чем могли бы. И знаешь, ведь они работали не на государство в тот момент. Они помогали тебе лично. ТЕБЕ, Серёж. Ведь у нас в Конторе все уже знают о тебе и твоей внучке. Ты что, сам не видишь, как даже уборщицы тебя вслед крестят? Дурак ты, Серый, если не понимаешь таких вещей и не чувствуешь отношения к тебе не как к руководителю, а просто как к человеку…
Полковник, опустив глаза, слушал своего старого друга и молчал. Потом, встав, кинул майору.
— Подожди минуту.
Вышел в приёмную и подошел к столу своего помощника. Тот сидел, слепо глядя в монитор компьютера.
— Миша.
Михаил поднялся, не поднимая глаз на своего шефа.