Другие (СИ)
— Вика. А что нажимать? Здесь же ни одной кнопки нет.
— Пап. Мы с Катей тоже не поняли сначала, а потом увидели это, — и Виктория подала отцу вчетверо сложенный лист бумаги формата А4, на котором были три изображения аппарата.
На первом — овал, в котором горела зелёная лампочка и чуть ниже — символ улыбки.
На втором — овал, в котором горела красная лампочка, внизу — символ плача.
На третьем — обе лампочки не горят, а вместо улыбки или плача — вытянутая буква Н.
— Деда. Всё просто, — Катя, забрав из рук деда аппарат, обратилась к маме.
— Мам. Дай апельсин.
Вика подала дочке апельсин и та ткнула в него аппаратом.
— Смотри, деда, — и нажала на воображаемую кнопку, которой и не было видно.
На коробочке, в белом осветившемся овале, загорелся зелёный индикатор и из воображаемой буквы Н загорелась поперечная полоска и две верхние. Получалась улыбка.
— Мам, а теперь колбасу. Ну, вон ту, маленькую.
Виктория подала ещё целую палку колбасы.
— Смотри, деда, — Катя ткнула индикатором в колбасу и на этот раз тревожно загорелся уже красный индикатор, а ниже — поперечная палочка и две вертикальных нижних чёрточки, которые изобразили опущенные вниз уголки губ.
— А теперь ещё, — и Катя ткнула индикатором в руку деда.
— Смотри. Лампочки не горят, а мордочка — и смеётся и плачет одновременно.
— Нейтральное, — с умным видом впервые за вечер сказал Дима.
— Да, деда. Есть можно, но не нужно, — сказала Катька и с подозрением посмотрела на деда, — как и папу.
— А маму?
— А маму можно!!! — с торжеством в голосе захохотала внучка. — И меня тоже можно!!!
Дед постоял, держа внучку на руках. Помолчал и спросил у дочери.
— И чего больше получилось?
— Нейтрального, — ответил Дима. — Как ни странно, но большинство продуктов не показали ничего. Пустышки.
— Так в тех овощах и фруктах, что мы покупаем, всё полезное убивает химия, которой всё накачено. Все эти нитраты…
— Пап, — обратилась дочь, а знешь, что у тебя в кабинете самое живое?
— …
— Рога.
— Вика. Я очень надеюсь, что их мы есть не будем.
Вика засмеялась и посмотрела вокруг.
— Да уж, натворили дел. Пап, мы сейчас всё уберём. Честное слово. Сделаем так как было. Ты с Катей посиди, а мы с Димкой займёмся. Хорошо?
— Хорошо. Коль Вы разворотили наше гнездо, так и приводите сами всё в изначальное.
Сергей Павлович встал, перехватив поудобнее Катю, которая так и сидела у него на руках.
— А что ты там говорила по поводу укола?
— Пап. Я пыталась разобраться сначала сама, но у меня ничего не получилось. Я дала ЭТО — и она показала на аппарат, зажатый в руках дочери. — Кате. Она сначала покрутила его в руках, но ничего не было. А потом… Катя замерла и вытянула вперёд ладошку, на которой лежал аппарат. А тот как живой — даже, как мне показалось, немного шевельнулся и Катя вскрикнула. Я схватила её руку, в которой был индикатор, и увидела слегка припухший мизинчик. А след был такой, как после укуса комара — еле видный. Катя с удивлением посмотрела на индикатор, который держала уже другой рукой и сказала. — Кусается. Но он хороший и… прижала того к щеке.
— Ладно. Потом покажешь мне корзинку и письмо, что было в посылке. Медвежонка уже разглядел. Симпатичный. И пахнет вкусно. А аппаратом пользоваться пробовали все?
— Да, Сергей Павлович, — отозвался Дима. — У меня срабатывал с задержкой секунд в 5. У Вики намного быстрее, а у Солнышонка мгновенно.
— Деда. Эту волшебную коробочку передали мне. А кто такое может хранить и включать? Только настоящая Волшебница! Только у Вашебницы могут быть настоящие волшебные вещи!
— Ну вот. Теперь и Солнышку нашли постоянное занятие. Будет теперь этой своей волшебной коробочкой всё проверять, что принесли в дом. Согласна, Катюнь?
— Да. деда. Это всё теперь буду делать только я, — и высоко задрала свой носик, явно гордясь полученному важному заданию.
— Мам. Дай мне мишку, — попросила Катя. — Я с ним спать буду.
Мама передала медвежонка и полковник смог ближе рассмотреть игрушку.
Она и в самом деле была сделана удивительно. Шерсть — как натуральная. Внимательные блестящие глазки. Нос, на который захотелось нажать. Даже маленькие коготки были похожи на настоящие. Ни одного шва не было видно. И внешне он не выглядел игрушечным. Создавалось впечатление, что мишка и в самом деле живой, только совсем крохотный.
Сделав шаг из кухни, полковник обернулся назад и сказал своим.
— Ребята. Вы убирайтесь пока в квартире. Что плохое — выбрасывайте без жалости. Новое купим. Да, Вика. У меня в кабинете было ПЛОХОЕ?
— Только карандаши, пап.
— Ты покажешь?
— Пап, прости, но мы их уже в мусорный мешок кинули.
— Спасибо, доча. Ладно. Вы разгребайте всё, расскладывайте по местам, а в кабинете порядок я сам наведу.
Сергей Павлович, прижав к груди Катю, слушая весёлый рассказ внучки о сегодняшних событиях, понёс её в комнату.
Глава 9
Полковник Ярый глянул на часы — 11.02.
Нажал на селекторе кнопку вызова помощника.
— Миша. Все собрались?
— Так точно. Приглашать?
— Давай.
В кабинет вошли ожидавшие и, с разрешения начальника, расселись вдоль стола.
— Здравствуйте. Почти те же лица, что и вчера. Алексей Евгеньевич, Вы, я так понимаю, вместо Тамары Викторовны?
— Так точно, товарищ полковник. Она на выезде.
Майор Васильев сегодня был явно не в духе. Собран и совсем не улыбался.
— Понял. Для начала. Объявляю Вам, что с сегодняшнего дня я в очередном отпуске. Генерал подписал рапорт. Что заулыбались? Решили от меня отдохнуть? Разочарую обрадовавшихся. Я в ОФИЦИАЛЬНОМ отпуске. По документам. А работать будем по-прежнему. Сейчас не время отдыхать. Что скуксились? Как будто я на Вас здесь пашу. Бедные Вы мои. Устали-то как… Вы как работали, так и будете продолжать работать. Вопросы есть? Нет. Тогда начнём. Кто первый?
— Разрешите? — поднялся представитель технической службы.
— Слушаю.
— По звонку на Ваш телефон. Кроме мелодии, которая звучала, фоном шли передачи городской радиотрансляционной сети. Передачи соответствовали времени разговора.
Мелодию так же определили — это «Благославляю Вас, леса». Песня, которую пел в начале века Шаляпин. У нас ведь была только мелодия без слов. Как оказалось, изредка её пускают по радиостанциям в исполнении Лещенко. Думали, что русская народная, но ошиблись. Это — романс, был написан Чайковским. В рапорте изложено.
И сотрудник передал через соседей папку.
— По глушилке на трассе. Подтверждается, что такая могла быть использована. Интервал работы — 10 минут. Более ничего добавить не могу.
— Спасибо. Документы посмотрю позже. Капитан. У Вас что?
Капитан Терентьев, выглядевший намного лучше, чем накануне, почувствовал, что атмосфера сегодня в кабине более натянута, но и у него информация была совсем не весёлой.
— Товарищ полковник. По осмотру места ДТП добавить нечего.
— А по прокуратуре?
— Тут совсем плохо.
— …
— Машина, которая была на месте ДТП, — чужая. Прокурорская стоит третий день на ремонте. У них движок «полетел». Форд синего цвета. Только цветография той, что стоит на приколе — «Следственный комитет». А у нас, на трассе, была — «Прокуратура России». По фотографиям посмотрели — всё нанесено правильно, согласно ГОСТу. Далее. Номера с прокуроской не снимались. Это точно. Убедились. По фотографиям тех, кого снимали у сгоревшей машины. Ни одно лицо, которое было на снимках, не соответствует действительным документам. По бумагам, что мы переписали, всё правильно, такие находятся на службе. Сделали запрос — все фигуранты по нашим записям были на тот момент по работе в разных концах области. На вчерашний вечер — все живы и здоровы. Личные документы у всех на руках, никому не передавались. Проверили. Один из них, так вчера только вернулся из отпуска в Сочи. Все лица «прогнали» как по нашей базе, так по базе МВД. Совпадений не выявлено.