Ирландские танцы (СИ)
— Письмо прислал, а еще мне на расходы тысячу долларов.
— А как он вообще узнал, что младшая сестрица в Париже?
— Так он не знал, но у нас здесь друзья папаши живут. Вот, через них и списались, — пояснила Мария. — А письмо, в котором он вам поклоны передает, а мне деньги только неделю назад пришло. Вам ведь уже доложили, что я из гостиницы съехала?
Я покивал. Понятно, откуда у мышки-норушки деньги на квартиру в престижном районе Парижа. Тысяча долларов — это теперь уже шесть тысяч франков, а то и семь. За курсом не слежу. Девушка могла их с чистой совестью истратить на съем жилья.
А семьдесят тысяч долларов очень кстати. Я на доллары жулика Семенцова винтовки для ИРА и куплю. Подождите-ка… А зачем же мне самому покупать? Просьба от Коминтерна вообще-то секретная, но мне все равно придется посвящать в этот секрет других людей. А Семенцовы — хоть брат, а хоть сестрица, секретами уже увязаны, словно новогодняя елка мишурой. Андрея уже раз пять можно расстреливать, а сестрицу посадить года на два, на три. А про себя я вообще молчу.
— Мария Николаевна, а вы не могли бы связаться с братом?
— Могу. Можно телеграмму отправить. Телеграмма за пару часов дойдет, но еще доставка. Часов пять. А что нужно?
— Мария, если я попрошу вас связаться с братом и попросить его от моего имени купить на всю мою долю двадцать тысяч винтовок, а к ним по двести патронов на ствол — это возможно?
Мадмуазель Семенцова задумалась. Но ненадолго, буквально на полсекунды. Пожав плечами, сказала:
— Написать я ему напишу, попрошу — это не проблема, но вот как он потом станет выполнять поручение?
— Телеграмму отбить… — начал я, а потом замолк. А что указать в телеграмме? Текст, типа: «Дорогой брат вск Явился мой бывший жених тчк Его кузина ИРА хочет открыть швейную мастерскую в Британии и просит закупить двадцать тысяч швейных машинок можно старых и по двести иголок к ним тчк Купи и вышли поближе к швейной фабрик тчк Адрес пришлю».
Нет, даже если такая телеграмма уйдет, не привлекая внимание французских спецслужб, сам Андрей станет ломать голову — что и как.
— Напишите ему письмо, — решил я. — Мол — Кустову нужны двадцать тысяч винтовок для Ирландской революционной армии, а еще двести, а лучше четыреста тысяч патронов к ним. Нужно зафрахтовать судно либо под ирландским, либо под исландским флагом и организовать доставку поближе к Ирландии. Письмо за сколько времени дойдет до брата?
— Суток за десять. Но если оплатить авиапочту, то за неделю, — ответила Мария.
— Оружие лучше всего закупать от имени какой-нибудь латиноамериканской фирмы. Якобы, для Аргентины. А судно…
— Олег Васильевич, да что вы так волнуетесь? — улыбнулась Мария. Подойдя ко мне поближе, она погладила меня по руке. — Если Андрею поставить задачу — он ее выполнит. И винтовки закупит, и судно подберет, какое нужно. Мы потом телеграммами сообщим — куда подвозить и когда встречать. Только, я вам кое-что хотела напомнить…
— А что именно? — поинтересовался я, уже перебирая в уме — куда же отправим пароход с оружием? — Или подошло время выдачи вам жалованья? Так вроде, две недели назад выдавал. Но я готов.
Я, было, полез в карман за франками, но Семенцова-младшая меня остановила.
— Вы так и не выполнили свое обещание, данное в Петрограде. Хотите оружие — выполняйте.
— А что за обещание-то такое?
— Ну, товарищ начальник, не придуривайтесь, вы все поняли.
И впрямь, я все понял. И оружие нужно добывать, и обещание надо бы исполнять. А я вообще-то обещал? Не помню. А еще у меня жена, которой я не хочу изменять. Шантажистка, блин.
— Так ведь не здесь же? — сделал я слабую попытку отсрочить неминуемое. Может, ну его к лешему, Андрея Семенцова? Купить списанные Маузеры у бошей? Но я уже тайну раскрыл. А Семенцова-младшая девица упрямая.
— Конечно не здесь. Но до моей квартиры десять минут, если не спеша. Вы же наверняка уже мой адрес знаете? Небось, даже заплатили? Эх, зря потратились. Сейчас Георгия Ивановича позовем, он в салоне посидит. Думаю, больше ничего ненужного не купит, а продавать он уже научился.
Глава 5
Новые кадры
Мужчины, хотя бы раз изменившие любимой жене, меня поймут. Накатилось чувство вины не только перед Наташей, но и перед всем миром. Стыдно показаться на глаза своей женщине. Так и кажется, что она все поймет, догадается, сделает выводы и все такое прочее. И еще стало казаться, что все мои подчиненные знают, что начальник сходил налево. Вон, пронзают меня глазами, а сами, небось, шушукаются. Но это уже мои домыслы.
Странно, но раньше за мной такого не водилось. Просто, в том мире я супруге не изменял. И не по причине своих высоких моральных установок, а из-за простой брезгливости и трусости. С женщиной, которой можно доверять, не стоит связывать себя «странными» отношениями, что могут привести к разводу с законной женой, а «замутить» какую-нибудь интрижку или переспать со случайной знакомой — так ну его нафиг. Здоровье дороже случайного секса.
В этой реальности, хотя я и старался вести себя более-менее прилично, оставаться чистым душой и телом не получалось. Вон, можно вспомнить всех своих женщин… А с другой стороны, не так их и много. Тем более, что они у меня были еще до свадьбы. А вот теперь, вроде бы и неприлично. Надеюсь, чувство вины «рассосется» само-собой, зато впредь я ни с кем, никогда, и ни за какие коврижки.
Поэтому, я решил занять себя хоть какой-то работой, или делами, до которых прежде руки не доходили. Нанял на целый день такси и опять сделал себе зарубку в памяти (которую по счету?), что следует обзавестись своими собственными автомобилями, это и проще, чем каждый раз искать машину, да и дешевле.
Водителем снова оказался кто-то из земляков. Не знаю, из отставших ли легионеров, или уже из эмигрантов первой волны, но со мной говорил по-русски. Не знаю, какие чувства он испытывал, получая заказ из советского торгпредства, но вслух ничего не высказал. Пятьдесят франков за день — это хорошие деньги для таксиста, при нынешней конкуренции. А водитель, судя по залатанным штанам и рубашке, застиранной до белизны, не благоденствовал. Пиджак был еще более-менее, но у некоторых клошаров он выглядел лучше. Может, ну его нафиг, такого водилу? Ну да ладно, раз уж приехал.
А я решил для начала съездить-таки в префектуру, где получил-таки разрешение на ношение оружия. Само мое заявление Светлана Николаевна отвезла еще месяц назад, но разрешение требовалось получить именно мне, лично, расписаться и оставить собственноручную запись о том, что никаких криминальных дел я не собираюсь творить, а оружие мне нужно лишь для самозащиты. Мне показалось, что чиновник, отвечавший за выдачу разрешения, был удивлен. Наверное, потому что в Париже после завершения войны, оружие, если и не носят с собой, то хранят дома, а вот разрешение никто не оформляет. А за хранение оружия, кстати, к уголовной ответственности никто никого не привлекает. Пусть и так. Но я человек законопослушный. У нас, на Лубянке, в личных удостоверениях, стоит и модель твоей «пушки» и ее номер. Пули, правда, тоже никто не отстреливает, но это детали. В заявлении было указано, что я желаю получить разрешение на ношение пистолета и на двадцать патронов к нему. Но никто не поинтересовался — что это за пистолет? Он уже у меня есть или я собираюсь его купить?
А ведь положено бы пистолет зарегистрировать, взять на учет его номер, отстрелить пулю, оставить образец. Мало ли, завалит советский торгпред добропорядочного буржуа, а уже и улики собраны. К слову — медицинского освидетельствования от меня тоже никто не требовал. Но, скорее всего, вопрос о разрешении на оружие, решался где-то на самом верху, на уровне МВД или МИД. То, что главу советского торгпредства могут ухлопать — козе понятно, а не только правительственным чиновникам. А приставлять ко мне охрану тоже повода нет. Я тут лицо неофициальное, не представляю никакую государственную структуру. А советское торгредство тут на хорошем счету. Налоги платит исправно, закупает товары, создает рабочие места для граждан. Законы, если и нарушает, но не слишком, а даже слишком, то пока не попались. И взятки чиновникам даем, но во Франции это если и не узаконено, то считается нормой. Зачем им терять хорошего коммерсанта, пусть он даже из пока непризнанной страны? А дипломатическое признание вот-вот будет.