Ирландские танцы (СИ)
«Стремительная карьера молодого дипломата, занявшего ответственный пост во Франции, связана с положением его жены, занимающей важный пост в Советской России. Именно она разглядела в малоизвестном журналисте провинциальной газеты молодое дарование, покорившее своим умом Ленина и Троцкого. Супруга Олека Кусто (переврали и имя и фамилию), революционерка, которую ее родители — граф и графиня Комаровские выгнали из дома за коммунистические взгляды, в настоящее время отошла от дел и воссоединилась со своей семьей, проживающей в Париже. По имеющимся у редакции сведениям, Кусто принял фамилию жены и согласился принять титул. Означает ли это, что молодой дипломат Советской России собирается просить политическое убежище во Франции? Не исключено, что покушение на Кусто связано именно с этим событием».
Вот те раз… подвели, называется, политическую базу. Еще немного и напишут, что Кусто собирались убить свои же. Кстати, откуда раскопали про мою карьеру журналиста? Впрочем, моя «официальная» биография, имеющаяся в личном деле НКИД, была предоставлена в МИД Франции еще в прошлом году, во время визита делегации Чичерина. А ведь предполагалось, что документы, которые мы передали нашим коллегам-дипломатам Франции, являются секретными. Ага, как же.
А вот здесь более интересные сведения. По данным одного из журналистов, нападавшие на советского торгового представителя эмигранты ранее служили в армии Юденича и все они являются бывшими морскими офицерами. Имена установлены, но по соображениям «частного» характера их не обнародуют. Ладно, есть над чем работать.
А вот тут уже совсем интересно. В бульварной газете, носившей название "Deux centimes'[1], но стоившей отчего-то пятьдесят, помещена статья с броским заголовком «Английский след в убийстве Распутина!»
В материале, подписанной лишь A. N. M. (аноним?) рассказывалось, что печально известный Григорий Распутин — человек, оказывавший влияние на русского царя Николая, был убит по приказу английского правительства. А причиной его убийства послужило то, что Распутин не позволял царю отречься от престола. Царь Николай знал, что его наследник — принц Алексей болен неизлечимой болезнью, поэтому он хотел оставить трон кому-то из своих детей. Его выбор пал на Ольгу. Великая княгиня Ольга Николаевна должна была взойти на престол и выйти замуж за английского принца Георга Йоркского — второго сына короля Георга V. Почему именно за него? Потому что этого хотели окружавшие царя англофилы — граф Юсупов-Сумароков и прочие. Но Распутин отговорил царя, убедив его в том, что мужем дочери не должен стать принц-заика.
Вот тут английское правительство поручило одному из своих профессиональных разведчиков — Освальду Райнеру, составить заговор, с целью убийства Распутина. Заговор удался, а решающий выстрел в затылок Распутина был сделан именно Райнером.
Статья мне понравилась. Если бы я не знал, кто ее написал, то решил бы, что она вышла из-под пера Владимира Иванаева. Жаль, что «Английский след…» появился в газетах на фоне более громкого происшествия, а иначе бы он наделал шума. Но Райнеру, явившемуся в Париж по мою душу, нынче придется невесело. Но не исключено, что данные, полученные Коминтерном ошибочны, и Райнеру нужен совсем не я, а кто-то другой, или нечто другое, но лучше малость подстраховаться. Разумеется, английский разведчик умеет держать «жесткую верхнюю губу», он станет отказываться от всех обвинений, но репортеры его в покое не оставят.
— Володя, ты еще не спишь? — раздался вдруг сонный голос жены.
— А ты чего? Вроде, так сладко спала.
— Пить захотелось, вот и проснулась. Водички дай, — попросила Наташка. — А я ведь тебе самое главное не сказала. Отвлеклась, но ты сам в этом виноват. Спрашивал о какой-то ерунде.
Я хотел возмутиться — почему это о ерунде? Но беременные женщины народ непоследовательный. Взяв со стола стакан с водой, передал Наталье.
— И что ты мне не сказала?
— Картошка нынче славная уродилась. Урожай выкопан.
— Какая картошка? — не понял вдруг я. Потом дошло. Оружие из-за океана прибыло, разгрузка проведена успешно. Значит, ИРА продолжит борьбу и не станет заключать мир с английским правительством.
[1] Два сантима (фр.)
Глава 23
Диплом для карьеры
— Олег, ты как-то говорил, что был бы не против поучиться? — спросил тесть, когда мы собрались на завтрак.
Завтрак пришелся аж на семь утра, но у Комаровских так принято. Даже Наташка, которой были послабления, спустилась вниз и теперь сонно копалась в своей тарелке.
Я молча кивнул. Есть мне с утра не хотелось, обошелся бы только кофе, но Ольга Сергеевна, по случаю прибытия зятя, наварила рисовой каши. Сама, между прочем! А я раньше думал, что графини кашу варить не умеют.
И мне тоже хотелось спать, но это уже привычное состояние. Как хорошо, что во Франции имеется кофе! Да, а когда я успел сказать тестю, что хочу учиться? Не помню. Но старый граф ничего не делает и не говорит зря. Ежели, напоминает мне о моем желании, стало быть, я точно того желал.
— Я тут отыскал кое-что интересное, — полез тесть во внутренний карман пиджака и вытащил оттуда свернутый лист бумаги.
— Андрей, может, следует отложить деловые вопросы до конца завтрака? — строго спросила теща. — Пройдете в кабинет, а уже там и поговорите.
Тесть отмахнулся.
— После завтрака Олегу будет некогда сидеть со мной в кабинете, и заниматься этими делами. Верно?
Я снова кивнул. Я и так сидел, словно на иголках. Мне нужно было срочно бежать в торгпредство, составлять шифрограммы, а уже потом отправлять телеграммы в Берлин и в Вену. Жаловаться на Стомонякова товарищу Ленину пока подожду, посмотрю на развитие ситуации. Возможно, хватит и моих собственных увещеваний. Жаль, что на расстоянии увещевать сложно.
— Оленька, ты не видела моих очков?
Ольга Сергеевна только вздохнула, а потом вытащила очки графа, укрывшиеся за его собственной тарелкой. Да, есть у очков такая особенность — прятаться от своего хозяина.
— Спасибо, родная, — поблагодарил тесть супругу, погладив ее по рукеи та сразу зарделась, словно девчонка. — Ну вот, — продолжил разговор Комаровский, — специально зашел в Коллеж де Франс, попросил сделать выписку. Думаю — авось, что-то да и заинтересует моего зятя.
— Коллеж де Франс? — с сомнением переспросил я.
— А что в нем плохого? — сдвинул очки тесть.
А что тут плохого? А плохого, откровенно-то говоря, явились ассоциации с колледжами моего времени, в которые были превращены бывшие ПТУ. А ведь во Франции коллеж — высшее учебное заведение.
— Нет, можно, разумеется, и в Сорбонну, — обиженно произнес Комаровский, складывая бумажку.
Вот ведь, теперь еще и тесть обиделся.
— Андрей Анатольевич, — улыбнулся я. — на Сорбонну я даже и не замахиваюсь, а про Коллеж де Франс никогда раньше не слышал.
— Почему это ты не замахиваешься на Сорбонну? — вмешалась Наталья. — Если бы я не знала, что ты закончил только учительскую семинарию, думала бы, что у тебя за плечами университет. Хотя… — хмыкнула супруга, критически посмотрев на меня, — для выпускника университета ты слишком молод. И с арифметикой у тебя плохо. А для учебы в университете следовало окончить гимназию, а там бы тебя живенько обучили хотя бы сложению или умножению.
Теперь обиделся я. Вернее — сделал вид, что обиделся. Надо же поддержать разговор.
— Если тебе нужен кто-то постарше, то выходи замуж за кавказского долгожителя. А считаю я не хуже тебя, выпускницы Мариинки…
— Дети! Не ссорьтесь! — вмещалась Ольга Сергеевна, подойдя к нам и обхватывая за плечи и меня и Наталью. — Наташа, ты разные глупости не говори, а ты, Олег, то есть Володя… Олег… не слушай те глупости, что изрекает беременная женщина.
— Ага, когда ты была беременна Натальей, ты уверяла, что я увлечен вдовой купца Полосухина… — хмыкнул тесть. — А я эту вдову никогда в жизни не видел.