Львёнок, который хотел выжить (СИ)

— Так что, деточка, — миссис Петропалли потушила тлеющую тонкую сигарету и подытожила свой печальный эпос: — какими бы сладкими речами тебя ни окутывали, никогда не отключай свои мозги.
— Прошу, мне нужен пропуск.
— Пропуск? — удивилась женщина, будто бы мы с ней только что увиделись. — Дорогуша, без согласия майора никакие пропуска не выдаются.
— Что за невоспитанное дитя! — возмутилась она, когда я тут же сорвалась с места и побежала прочь.
Теплая ночь обернулась для меня морозом. Все тело знобило, как в те долгие зимние месяцы Орегона. Удары ноющего сердца отсчитывали уходящие драгоценные секунды, пока я пыталась придумать другой план побега.
По суше было не уйти, но ведь озеро не ограждено забором.
Таясь в тени хозяйственных построек я перебежками добралась до глади воды. Безлунная ночь спасала от взглядов стрелков, которые могли оглянуться назад и заметить притаившегося человека.
Темные воды плескались у одиноко выступающего пирса, и я в оцепенении стояла на дощатом настиле. Как назло, все рыбацкие лодки были убраны в амбар. Даже если я и попытаюсь вытащить хоть одну из них, меня тут же раскроют.
Очертания дальнего берега скрывались в ночи, и по моей памяти до него должно было быть не меньше трехсот ярдов, но другого варианта у меня не оставалось.
Присев на край пирса, я спустила ноги, сползла, придерживаясь за деревянный выступ, и погрузилась по шею в прохладную воду. Ноги не ощущали дна, и стало жутко страшно. Одежда намокла, всем своим весом утягивая меня книзу. Зубы стучали друг о друга, и тело быстро теряло тепло, но мне нужно было отпустить дощатый край и поплыть, не умея этого делать. Оттого становилось еще страшнее.
Собрав остатки воли в кулак, я нащупала ногой столб и оттолкнулась, выставив руки вперед. Я наблюдала, как плавали тогда братья: широкими взмахами рук они разводили в стороны воду, проталкивая себя вперед по ее глади. Я пыталась делать так же, гребя изо всех сил, но голова то и дело уходила под воду. В панике перебирая руками, как запутавшийся щенок, я пыталась вытолкнуть себя наружу, к воздуху. Урывками глотая кислород, я снова погружалась с головой. Тело леденело, руки и ноги судорожно гребли, но мне казалось, что я оставалась на одном и том же месте. Вскоре дыхания стало не хватать, конечности немели, мышцы перестало жечь от натуги, и они просто отказались сокращаться.
В те краткие моменты, когда мне удавалось всплыть, я успевала с шумом вдыхать воздух, не различая ничего вокруг себя, и снова погружалась в пугающую глубину, безвольно трепыхаясь под водой. Пальцы пытались ухватиться хоть за что-то, сжимаясь и разжимаясь снова и снова, но вода не могла изменить заложенное в ней естество и поменять свою плотность только из-за моего желания жить.
Что-то уперлось в живот и вытолкнуло меня на поверхность. В панике я цеплялась за возникшую подо мной скользкую гладкую поверхность, пальцы нащупали лоскут ткани, и я с силой потянула ее на себя, боясь снова погрузиться под воду.
— Держу, — Лео обхватил меня одной рукой и продолжал грести. Сил хватало только на то, чтобы откашляться от остатков воды, попавшей в легкие. Пока он нес меня, ступая по суше, я сжалась в дрожащий комок и обессиленно склонила голову к его плечу, упираясь лбом в гладкий край панциря.
— Ты не должна была уходить, — шепнул Лео, ставя меня на землю. Как только ноги коснулись опоры, я открыла глаза и оглянулась по сторонам. Вокруг была кромешная тьма, и по запаху сена я смогла понять, что мы находились в амбаре. В «Вершинах»?
— Сью сказала, что ты уедешь. Но это ведь неправда? — я все еще удерживала конец лоскутка его маски, зажатый в трясущемся кулаке. Во мраке мне удалось разглядеть очертание его образа и еле заметный блеск глаз. Вода ручейками стекала с одежды, постепенно впитываясь в землю, а Лео продолжал сохранять тишину.
— Прости, — уткнувшись в него, я поглаживала нагрудную пластину, — я знаю, что виновата. Но обещаю, что больше не подвергну тебя опасности. В следующий раз я сделаю все, как ты скажешь. Я убегу.
 
За пластроном гулко билось большое сердце, отдаваясь мне ощутимыми толчками, и широкие ладони легли на плечи, осторожно сжимая пальцами.
— В тот день… — лидер запнулся, натужно выдыхая, и пытался подобрать слова, — я кое-что осознал.
Что-то внутри меня ощутимо надломилось, словно треснул лед, разрушаясь на куски. Медленно подняв голову, я старалась уловить каждое его движение и порыв дыхания.
— Мы все несем бремя ответственности. За каждый свой шаг. За каждый свой поступок. За… — Лео склонил голову и нахмурился, не решаясь продолжить.
— Что? — беззвучно произнеся на выдохе, я ждала и одновременно с этим боялась его следующих слов.
— За то, с чем мы готовы будем жить, — закончил Лео. И ввергла меня в отчаянье не сама безобидная фраза, а то, с какой болезненной отрешенностью она была сказана.
— Что ты имеешь в виду? — чувство нарастающего страха стало переходить в неконтролируемую панику. — Это все из-за той девочки? Да? Это потому, что я не убежала? Я…
Ладонь Лео обрамила лицо, поглаживая подушечкой пальца по щеке, утихомиривая тревожный испуг. Лидер пригнулся, практически не различимый в темноте пронзительный взгляд смягчился, приобретая былую нежность.
— Если ты будешь в безопасности, то не придется убегать. Тебе не придется делать выбор. Не придется потом с этим жить.
— Что? — сумев выдавить из себя ошарашенный вопрос, я никак не могла не то что понять, но и поверить в сказанное. Хотелось кричать, что только он мне нужен, что только его я выбираю, но тугой комок встал поперек горла, мешая произносить слова.
— Я наблюдал. Все это время. Это действительно хорошее место. О тебе позаботятся. Тут есть на кого положиться.
— О чем ты?! — истерично выкрикнув, я с силой вцепилась в кожу лидера. Казалось, стоило ослабить хватку, и он исчезнет, растворится во мраке.
— Пойми же, тут люди, такие же, как и ты. Это может стать твоим домом.
— Это не дом, — замотав головой, в отчаянии я посмотрела на него, надеясь, что все мне это снится, как дурной и до жути реальный кошмар, из которого я никак не могу выбраться.
— Я ничего не смогу тебе дать. Только постоянную езду с места на место. Но этого будет мало. Как долго тебя это будет устраивать? Тебе скоро наскучит однообразное общество черепах.
Но я закрыла глаза и упрямо мотала головой.
— Ева, — серьезным тоном проговорил лидер, сжал покрепче мои плечи, но вместо того, чтобы притянуть, отстранил от себя и сделал шаг навстречу, вынуждая меня попятиться назад к крохотной полоске лунного света, пробивающейся сквозь окно, — посмотри на меня.
Передо мной стоял не мой Лео, а чужой, холодный и равнодушный, с кем я впервые встретилась в трейлере несколько месяцев назад. В голове вертелась единственная мысль — что это скоро пройдет. Ничего плохого не случится. Стоит вновь поднять на него взгляд, и я увижу его прежнего. А это всего лишь жуткое наваждение.
— Посмотри, — но он настойчиво повторил, удерживая в своих руках.
— Не надо, Лео, — голосовые связки отказывались подчиняться, срываясь то на шепот, то на задушенный писк. И я смотрела куда угодно, но только не в глаза. На шее лидера пульсировала жилка, отсчитывая уходящие секунды, знакомый изгиб ключицы, хранивший в себе мой первый поцелуй, плавные изгибы рельефных нагрудных пластин, отдающие мне свое тепло.
Безжалостное в своем равнодушии время, способное замедлиться и остановиться, не хотело продлить то мгновение, которое оставалось у нас с Лео.
Он снова повторил свою просьбу. И я подняла глаза, чувствуя, что это будет сравнимо с тем, как посмотреть в заряженное дуло пистолета.
 
— Что ты видишь?
Острые лучики морщинок в уголках глаз не впускали нежность и теплоту во взгляд. Линия плотно сомкнутых губ не желала смягчиться и подарить улыбку, способную залечить все, что угодно. Леонардо ждал ответа и пытался подвести меня к итогу, которого я не могла признать.