Система-Самоцветы: Тени за спиной (СИ)

— Для опыфов! Вампифы нужны для опыфов! Я говорю — для опыфов, — тараторил он, вытаращив на нас красные уставшие глаза.
— Так-то лучше, — удовлетворенно вздохнул вампир. — Стоило нам нервы мотать и девочек таким зрелищем травмировать.
По правде говоря, я и сам от такого зрелища был немного в шоке! Хорошо хоть, что из-за Островской я так и ничего не поел, иначе я бы сейчас однозначно наблевал здесь пару гамбургеров. Жесть!
— Итак, ты говоришь, мы вам нужны были для опытов, я правильно тебя услышал? — продолжил, тем временем, разговор с «лесником» Роман.
— Пфавильно, для опыфов.
— Для каких?
— Не фнаю, — дистрофик опустил голову и его тело непроизвольно дернулось. — Я не фнаю для каких.
— Ну нет, так дело не пойдет. Ты уже если начал говорить, так уж говори до конца! Иначе мы с тобой каши не сварим.
«Лесник» не ответил, и вампир вновь наклонился над ним с пробиркой. Заметив знакомое движение в свою сторону дистрофик пронзительно завизжал как полицейская сирена.
— Я не фнаю! Я не фнаю! Я не фнаю! — орал он.
— Он и в самом деле не знает, — сказал я, ориентируясь на то, что подсказывает мне моя способность профайлер.
— Рома, подожди, — громко сказал Витя так, чтобы перекричать отчаянные вопли «лесника».
Вампир остановился практически за мгновение до того, как очередная капля могла познакомиться с плечом орущего от страха дистрофика.
— Что случилось, Витя? — спросил он.
— Макс говорит, что этот придурок и в самом деле не знает для каких опытов, — сказал Северов и указал на меня пальцем.
— Да? — Рома недоверчиво посмотрел на меня. — А что, твой Максим чревовещатель или экстрасенс из Сапфирового Дома?
— Нет, конечно, я не экстрасенс и не чревовещатель, — ответил я. — Но у меня есть способность профайлер и «лесник» сейчас говорит правду — он не знает, для каких опытов.
— Вампифы нуфны были нафим биофефнологам для опыфов, я не фнаю для каких, — подтвердил лесник, адресуя свои слова полу. — Нуфны были нафим биофефнологам для опыфов, я не фнаю...
Некоторое время все молчали и слышно было только как «лесник» поскуливает от боли. Наконец Роман решил, что пора продолжать и на поверхность всплыл новый вопрос, который требовал ответа:
— Хорошо, допустим они проводили опыты, тогда у меня такой вопрос: где именно находится это место?
В этот момент «лесник» резко поднял голову и уставился на меня с диким выражением лица. Он смотрел на меня как на спасителя, который придет ему на помощь и скажет сейчас, что и этого он не знает, вот только маленькая ошибочка — у меня этой уверенности не было. Я посмотрел по сторонам и обнаружил, что кроме дистрофика, все с пристальным интересом смотрят на меня, видимо ожидая, что я скажу на этот раз и на этот раз сказать мне было нечего. Я не мог сказать наверняка, что дистрофик ничего не знает, но и смотреть на дальнейшее развитие событий у меня также никакого желания не было — меня и без того мутило от увиденного, поэтому я просто развернулся и вышел из сруба.
Жаркий летний воздух после душной комнаты показался мне просто сказочно прекрасным. Возле сруба я увидел Никиту, который сидел на лавочке за вкопанным в землю железным столом и ел соленый арахис. За все это время при мне он ни разу так и не зашел в сруб. На столе перед ним стояла полупустая пятилитровая баклажка с водой. Я сел рядом с ним и несколько раз глубоко вдохнул.
— Пить хочешь? — Никита указал на воду.
— Нет, — ответил я, опасаясь, что от воды меня сейчас может стошнить прямо здесь.
— Ну что там? Судя по крикам дело потихоньку движется? — спросил он и в этот момент из сруба раздался очередной наполненный болью вопль.
— Блин, — я сдавил виски — от всего происходящего у меня начала болеть голова. — Дело движется, но все это...
— Не очень красиво выглядит, ты хочешь сказать?
— Типа того.
— На войне, как на войне, — пожал плечами Чернов. — Или ты думаешь, что Малахитовый Дом обходился бы с тобой как-то иначе? Я бы на твоем месте на это не очень рассчитывал. Эликсир, конечно, тот еще, здесь я с тобой согласен, но разве будет лучше, если через пару дней нас с тобой «выключат» да еще потребуют отдать пятнадцать лимонов?
 
Здесь мне крыть нечем и то, и другое было не лучше. Из сруба донесся крик, который сменился каким-то икающим рыданием, а затем все стихло. Спустя буквально пару минут дверь сруба открылась и из нее вышли все, кроме «лесника», который остался внутри и теперь лишь жалобно всхлипывал.
Все расселись за железным столом.
— Вот гаденыш, все нервы вытрепал, — выразил общее мнение Роман, а затем продолжил. — Ну в общем эти мудаки находятся в Яховлевской Усадьбе, это недалеко от кольцевой. Там когда-то в советские времена химический институт находился, а сейчас частная собственность. Походу недвижимость в собственности у Малахитового Дома находится, так что теперь нужно туда наведаться.
— В гости, я так понимаю? — спросил у него Северов.
— Нет, — покачал головой вампир. — Сразу в гости нельзя, слишком опасно. У нас еще время есть, поэтому для начала предлагаю сегодня ночью съездить на экскурсию, осмотреться, завтра все хорошенько обдумать, ну а потом уже в гости.
— Согласен, — кивнул Витя. — Голосуем, кто «за»?
Все подняли руки вверх. Я встал из-за стола и пошел проверить как там наш «лесник». Он сидел на стуле, его дыхание было каким-то неровным и слишком частым, увидев в дверном проеме мою тень он вздрогнул и испуганно посмотрел на меня, узнал, как-то сник и затрясся в рыданиях. Спустя несколько минут по деревянному полу забарабанили тяжелые капли, которые переросли в ручьи. Похоже парень обоссался.
  
Глава 20
 
Домой я ехал в «Фольксвагене» Никиты. Ольга сжалилась над моим состоянием и не стала усаживать меня на мотоцикл, да я бы и не стал рисковать ­— в памяти то и дело всплывала картина допроса, орущий от боли лесник и меня начинало подташнивать. Короче, в таком виде я бы запросто мог свалиться с «Хонды», когда Ольга задумала бы заложить очередной вираж.
— Ты там как, дружище? — озаботился моим состоянием Никита, примерно через полчаса пути от базы «Красные Лисы».
— Да вроде нормально.
Мне и в самом деле было немного лучше. В машине ожесточенно работал кондиционер давая столь необходимую мне сейчас прохладу.
— Ты уверен? Что-то ты какой-то бледный.
— Не парься, сейчас приду в себя. Это, наверное, от голода, я сегодня еще ничего толком не ел. Так, перекусил с утра и все.
— Заедем куда-нибудь перекусим?
— Ты мне сейчас мою маму напоминаешь, — усмехнулся я. — Кстати нужно ей позвонить.
— Да ладно, если бы я был твоей мамой, я бы тебе выписал люлей, за то, что ты занимаешься всякой херней и таскаешься по ночам с автоматом непонятно где, — заржал Никита. — Да еще моришь себя при этом голодом!
— Это уж точно, доведете меня до могилы.
Некоторое время мы ехали молча, за окном мелькали привычные высотки, торговые центры и прочие красоты кольцевой. Но движение продолжалось недолго, после пяти минут езды автомобиль уперся в очередную пробку.
— Как там Настя? — спросил я.
— Нормально, — ответил Чернов и от его хорошего настроения не осталось и следа. — Врачи стараются, но все не так просто. У нее нет ничего, что как-то связано с регенерацией, — в этот момент он посмотрел на меня через зеркало заднего вида. — Поэтому ей приходится сложно. Плюс заражение какое-то пошло, но думаю все будет в порядке.
— Понятно, — сказал я и решил не развивать дальше этой темы, да и развивать особо было нечего — все, что мне было нужно я узнал.
Вскоре я почти окончательно пришел в себя и даже начал чувствовать легкий приступ голода. В памяти начали всплывать оставленные дома продукты и желание хорошенько подкрепиться перед дневным сном. Отлично, похоже я в норме.
Еще пятнадцать минут городской толчеи по пробкам, и мы наконец оказались в моем районе. К этому времени от утреннего дождя уже и след простыл, вовсю жарило солнце и парило. Пришла пора выбираться из уютного прохладного салона «Фольксвагена» в раскаленную реальность городских улиц.