Мой упрямый принц (СИ)

– Вот и выйдешь в итоге за деревенского, – в сердцах выпалила маменька. – Встретишь себе в лесу какого-нибудь дровосека, вылечишь от очередной хвори – и под венец! А что люди про твою сестру скажут после такого, тебя и не касается, да? Ни стыда, ни совести!
Я хотела сказать, что уж лучше дровосек, чем его высочество, который не постыдился призвать всех невест королевства вне зависимости от того, хотят ли они ехать, или он им и даром не сдался. И что распоряжаться своей жизнью и своим счастьем куда важнее, чем постоянно тревожиться о том, «что люди подумают».
Но я лишь повернулась и молча сбежала вниз по лестнице.
Глава 1
Когда начало темнеть, я ехала под кронами сосен, опустив поводья, в глубокой задумчивости. Сумка для сбора трав оставалась полупустой.
Нас с Сюзи ждал королевский двор. Пусть и не настоящий столичный, но и в Йевере будет таиться опасность. Я не сомневалась, что смогу себя защитить при случае, но что делать, когда тебе приказывает король? Суверен – не пустое слово. Одна дерзость, и ты либо в опале, либо в темнице, а то и что похуже. И любая моя выходка может отразиться на Сюзи, которая совершенно этого не заслужила.
Но сейчас я дышала воздухом соснового бора, и тёмные мысли медленно отступали прочь. Я была дома, и золотисто-рыжие колонны сосен за спиной защищали меня, готовые укрыть свою хозяйку. А под ногами слева и справа от тропы расстилался ковёр густого мха со вкраплениями черники. Взять бы корзинку, набрать ягод, заночевать здесь и забыть и о короле, и о маменькиных ручках, тянущихся к шкатулке с драгоценностями…
Вот только солнце уже полчаса как скрылось, а пение птиц смолкло, словно перед грозой.
Я нахмурилась. Словно отвечая на мои мысли, из-за реки донеслись дальние раскаты грома. Я запрокинула голову, вглядываясь в мрачные тучи в разрывах зелёных крон. Похоже, и впрямь будет гроза, и вернуться в замок я не успею. А потом дороги раскиснут, и тогда…
И тут вдалеке послышался стук копыт.
Отчаянный стук. Так гонят коня, скача с королевским поручением… или спасая свою жизнь.
Я застыла. Бежать и прятаться было поздно, хвататься за узкий кинжал, притороченный к седлу, – рано.
И тут из оврага на полном скаку вылетел взмыленный гнедой конь. Я успела оценить масть и великолепное сложение – и только тогда увидела седока.
Парень ненамного старше меня, с длинными светлыми волосами, разбросанными по плечам. Он явно был ранен, и серьёзно: ещё несколько секунд, и он соскользнёт с седла.
Уже не думая, я подстегнула Рыську и рванулась вперёд. В этот же миг по листьям застучал дождь. Над головой громыхнуло. Проклятье, угораздило же грозу разразиться в самый неподходящий момент!
Плевать. Мне сейчас не до этого.
Но я не успела: взмыленный конь споткнулся о поваленную сосну, и молодой человек всё-таки рухнул с седла. Конь взвился, громко заржал и бросился прочь. У меня даже не было мгновения, чтобы перехватить поводья: всё случилось слишком быстро.
Я спешилась и стреножила Рыську, мысленно ругаясь про себя последними словами. И тут молодой человек открыл глаза.
– Ты кто? – без церемоний спросила я.
Его лицо пересекла короткая усмешка. Он разлепил губы:
– Кажется… совсем скоро… это будет неважно.
Я быстрым взглядом окинула перепачканную в крови рубашку, растрёпанные светлые волосы и бледное лицо. Похоже, если он и преувеличивал, то не сильно. А это значило, что до замка я могу его и не довезти. Два, три часа в седле? Не в таком состоянии.
В следующий момент я замерла. Сквозь раскаты грома и крепчающий ветер мне послышались далёкие крики.
– Они… погонятся за лошадью, – прошептал раненый. – И не сразу поймут, что…
Я присвистнула.
– За тобой ещё и гонятся?
– Шестеро.
– Почему? Что ты натворил?
Его глаза закрылись. Кажется, он не потерял сознание, но был в забытьи. Я вздохнула. Похоже, толку от расспросов не будет.
Дождь лил всё сильнее, и я нетерпеливо откинула мокрые пряди с лица. Если и нужно было принимать решение, то сейчас. Над головой сверкнула молния, высвечивая белое лицо раненого. Порыв ветра растрепал его волосы, испачканные кровью. Помочь ему было некому – если не я, он останется здесь умирать.
 
И я решилась.
– В конце концов, – произнесла я сквозь зубы, – нападать вшестером на одного, да ещё и раненого, нечестно.
Я быстро залезла в седельную сумку и достала рулон белого полотна, которое тут же промокло. Неважно: повязке предстояло просуществовать лишь четверть часа, не больше.
Я разодрала на раненом рубашку, мимоходом оценив загорелую кожу, неплохое сложение и упругие мышцы на животе. Да уж, папеньке до такого было далеко. Но и на дядю, смуглого и жилистого, молодой человек не был похож: красивые руки с короткими ногтями были явно привычны к физическим нагрузкам, но не к тяжёлой работе.
– Кто же ты такой? – пробормотала я.
Но медлить было некогда. Я быстро обтерла живот и бока раненого куском мокрой ткани и, вытерев кровавые потёки, чуть не выругалась вновь: рана на боку уходила вниз и выглядела очень опасной. И очень глубокой. Левое плечо также было рассечено, но это могло потерпеть.
Я туго забинтовала бок влажной тканью – и едва успела с криком отскочить в сторону, прихватив парня с собой. В следующий миг сосна за спиной затрещала от очередного порыва ветра и рухнула всего в локте от нас.
Следующая молния высверкнула наверху одновременно с громовым раскатом. Дождь шёл всё сильнее, и уже в полусотне метров ничего нельзя было разглядеть за стеной воды, барабанящей по потемневшим стволам, щедро поливающей мох.
Впрочем, как бы гроза ни мешала мне сейчас, неизвестным преследователям она помешает ещё больше. Я взглянула на запад. До охотничьего домика минут десять верхом, но с раненым…
Можно подумать, у меня есть выбор.
Я освободила ноги лошади и потрепала Рыську по холке.
– Довезёшь ведь двоих? – прошептала я. – Я знаю, что довезёшь.
Лошадь ткнулась мне мордой в руку. Я с трудом перевалила юношу через луку седла, мысленно благодаря дядю за бессчётные тренировки, и вскочила в седло, аккуратно придерживая раненого.
– Домой, – вполголоса произнесла я и ударила пятками. – Дорогу ты знаешь.
В охотничьем домике я ночевала чуть ли не чаще, чем дома. Там я сушила собранные травы, там отсиживалась от гнева маменьки, когда та узнала о содержании дядиного завещания… и там я чувствовала себя дома куда больше, чем в своих покоях в замке. Ни маменька, ни сестра, ни папенька с пьяными друзьями в охотничьем домике не появлялись: избушка всегда считалась вотчиной дяди. А это значило, что меня не потревожат.
Дождь барабанил по плечам, бил по пальцам, я едва различала деревья сквозь пелену воды, но хитро расставленные метки, которые не заметил бы никто, кроме меня и дяди, уверенно вели меня к цели.
Короткий стон раненого потонул в очередном раскате грома.
– Почти приехали, – хрипло сказала я, обхватывая парня крепче. – Только не умирай, ладно? А то я плохо обращаюсь с лопатой.
– Уже прикидываешь… как меня ловчее закопать? – пробормотал он, не открывая глаз. Мокрые волосы облепили лицо и потемнели, губы запеклись.
– Ну вот ещё, – с наигранной бодростью сообщила я. – Ты парень крепкий, лопату вместо меня удержишь, так что будешь осенью картошку выкапывать. Не нам же с сестрой надрываться, верно?
– Вот уж чего я точно не собира…
Свистящий шёпот утих на полуслове: парень вновь потерял сознание.
– Ничего, – прошептала я. – Мы успеем.
Следующие пять минут тряски показались мне вечностью. Наконец среди высокого подлеска возник знакомый тёмный силуэт охотничьего домика. Позеленевшая, но прочная черепичная крыша, крепкая дверь… и единственная кровать.
Я мысленно вздохнула, понимая, что придётся уступить постель раненому. Всё-таки я эгоистка: Сюзи на моём месте с радостью пожертвовала бы спальным местом ради молодого красавца. А я тут мечтаю о чистых простынях и горшке с горячими щами.