Страсть по завещанию

— А, так слуги все-таки есть. Мне становится интересно, где следователь с Боу-стрит находит время, чтобы чистить свою одежду, готовить пищу, а может быть, даже изготавливать ковры.
Он сердито взглянул на нее.
— Для тебя это только шутки.
— О нет, — возразила она. — Совсем нет. Правда, скажи мне, у тебя есть слуги?
— Да, — резко ответил он. — Служанка, на все случаи жизни, повар и рассыльный.
— А кучер?
— Для поездок я нанимаю кучера. Почему ты спросила об этом?
— Помню, прошлой весной ты отвозил Гейба и Минерву в Бартон к Ба в своем экипаже.
— Действительно, у меня был небольшой экипаж, я оставлял его в платной конюшне, — сказал Джексон. — Он принадлежал дяде. В Лондоне я езжу на лошади или хожу пешком.
— Я большая любительница пеших прогулок, — вызывающе проговорила она.
Он фыркнул:
— Поэтому ты и оседлала Леди Белл, чтобы проехать милю до стрельбища? — Он шагнул к седельным сумкам, чтобы окончательно их упаковать.
Она нахмурилась:
— Я взяла с собой еду, одежду, в седельных сумках лежала пара пистолетов. Кроме того, у меня было с собой ружье в чехле. Не могла же я нести все это на себе целую милю.
— С моей точки зрения…
— Я знаю твою точку зрения. Ты не живешь в таком благополучии, как моя семья, поэтому твоей жене придется отказаться от многого. — Она пристально посмотрела на него. — Но мне все равно. Вот! Пусть все будет так, как будет.
— Это ты сейчас так говоришь. Тебе ведь никогда не приходилось жить без множества слуг, французского повара, без серебряной посуды и китайского фарфора. Можно добавить к перечисленному просторный лондонский дом либо особняк с тремястами шестьюдесятью пятью комнатами.
— Что ж, я ничего не отрицаю, — разозлилась она. — Но это не значит, что я не смогу жить без всего этого.
Джексон снял с крючка ее сорочку, которая висела около очага, протянул ей.
— Ты не представляешь себе, что такое иметь только две сорочки и несколько платьев. Ты привыкла к дорогим украшениям, шелку и атласу с пенными кружевами.
— У твоей тети на портрете тоже видны кружева, — заметила Селия. — И мне кажется, ее шляпка стоит ничуть не дешевле, чем моя.
— Возможно, но это была ее выходная шляпка. — Резким движением руки он указал на шляпку Селии. — А ты — вот, что ты надела, собираясь на стрельбище. Позволю себе предположить, такую шляпку ты бы ни за что не надела для выезда в город.
Тот факт, что он был прав, ничуть не умерил раздражения Селии.
— В чем смысл твоей морали, Джексон? Ты передумал на мне жениться?
— Нет! — Горячность, с которой он произнес это слово, немного смягчила Селию. Он провел ладонью по ее волосам и ласково сказал — Конечно, я хочу жениться на тебе. Я просто хочу, чтобы ты знала, в какую жизнь вступишь.
Она встала с кровати и начала одеваться.
— Наверное, ты забыл, что как только я вступлю в брак, то сразу же получу состояние. Конечно, на эти деньги мы не сможем купить особняк в триста шестьдесят пять комнат, но безбедное существование нам будет обеспечено. А когда ты станешь председателем суда…
— Такое назначение, по-видимому, возможно. — Его глаза потемнели. — Но, что касается твоего состояния… я… м-м-м… то…
Он запнулся, потому что Селия, поудобнее усевшись на кровати, начала натягивать чулок. Она заметила, как его взгляд остановился на обнаженной части бедра, повыше чулка. Нарочито медленно — пусть он помучается! — она стала натягивать второй чулок.
Когда его дыхание участилось и он подался вперед, словно намереваясь схватить ее и снова уложить на кровать, она возликовала.
— Да? Так о чем ты там говорил? — насмешливо протянула она. — Кажется, что-то о моем состоянии?
Казалось, Джексон сразу пришел в себя и с нескрываемым раздражением бросил:
— Насчет состояния — это совсем не бесспорно.
— Почему?
Он продолжил одеваться, но в его движениях появилась нервозность.
— Твоя бабушка скорее всего не одобрит наш брак, и ты можешь лишиться своей части состояния.
— Не смеши меня! Ба никогда такого не сделает. — Она стояла, надевая корсет. — Ее требованием был брак. И она совершенно ясно дала понять, что ее не волнует, кто станет нашими избранниками. Главное — это должно произойти в течение года.
 
Он встал у нее за спиной и начал затягивать шнурки корсета.
— Давай представим себе, что она передумает. — Его голос стал хриплым и напряженным. — Предположим, она не одобрит твой выбор. Предположим, она лишит тебя состояния. Что дальше?
Неужели он придает этому так много значения?
— Тогда у нас не будет состояния. Я уже говорила тебе, меня это не волнует.
— Говорила, — тусклым голосом проговорил он.
Селию охватило гнетущее чувство. Она надела платье и снова повернулась так, чтобы он мог застегнуть его.
— Ты мне не веришь.
Он промолчал, и Селия почувствовала в груди холодок. Закончив с платьем, он сказал:
— Мне кажется, ты до конца не осознаешь, какая тебя ждет жизнь без тех денег, к которым ты привыкла.
Она повернулась к нему. Ей надоело его покровительственное отношение — можно подумать, ему навязывают избалованную жену, которая ни за что не выживет в его мире.
— Если ты не хочешь жениться на мне, Джексон…
— Я говорю не об этом.
— Но это звучит именно так. — Она надела ботинки и шляпку, не замечая, что волосы рассыпаны по плечам и шпильки куда-то исчезли. — Уже рассвело. Нам пора.
Он посмотрел на дверь, сквозь щели которой пробивался уже сероватый свет, и сказал:
— Да, пожалуй.
Пока она надевала перчатки, Джексон залил водой огонь в очаге и надел сюртук.
Он подошел к Селии с плащом в руках. Она попыталась выхватить его, но он сам набросил ей на плечи плащ и убедился, что он хорошо укрывает ее.
Обидевшись на него за оскорбительные намеки на свою трудную в будущем жизнь, Селия даже не взглянула на Джексона.
Он приподнял ее подбородок и заставил посмотреть ему в глаза.
— Я просто хотел убедиться, что ты относишься ко всему серьезно. Ты должна отдавать себе отчет, что тебя ожидает, если ты выйдешь за меня замуж.
«Опять! «Если ты выйдешь за меня замуж…»
— Поверь мне, — резко ответила она. — Я начинаю полностью осознавать, что меня ожидает.
Гордый и Добродетельный Пинтер — он не меняется. Преследующее его чувство вины за то, что он не принадлежит к состоятельным людям, отступило лишь однажды — перед чудесными мгновениями ночи любви.
Слезы застилали ей глаза, и она резко отстранилась от него, чтобы он не заметил этих слез.
Селия направилась к двери, но он остановил ее:
— Я выйду первым и пойду впереди. Наверное, здесь есть какая-нибудь тропинка, ведущая к дороге, которой пользуются браконьеры. Может быть, злоумышленники затаились где-то поблизости от нее, поэтому надо идти быстро и бесшумно. Не разговаривать. Держись как можно ближе ко мне и будь готова бежать, если я скажу. Понятно?
— Да, — беспрекословно согласилась она на этот раз — было бы глупо не учитывать опасность их положения.
Джексон открыл дверь, но перед тем как выйти, повернулся к ней и горячо поцеловал. Когда он оторвался от ее губ, на лице его было написано смятение.
— Я никогда никому не дам тебя в обиду. Ты ведь знаешь это, правда?
«Никому, кроме себя», — чуть не сказала она вслух, но вместо этого просто кивнула.
— Ты мне доверяешь?
— Конечно. — С ним она действительно чувствовала себя в безопасности.
Джексон вышел на улицу, за ним по пятам следовала Селия.
Они шли в полном молчании, и она вспоминала их разговор. Может быть, она была неправа, когда обиделась на него? В конце концов, он практичный человек. Надо добавить и это определение в ее список: Практичный, Добродетельный, Гордый Пинтер. Все те черты характера, которых у нее нет.
Ну, возможно, что-то все-таки есть — чуть-чуть от его гордости. Это чувство взыграло, когда он пытался представить ее надменной леди, которая жить не может без «сказочных фигурок из глазури», украшающих торт в день рождения.