Страсть по завещанию
— Что за вздор! — прошипел возмущенный Джексон. — Уверен, он утверждал это потому, что хотел скрыть от них свое поражение. Этот испорченный мальчишка Пламтри, по-видимому, был болезненно самолюбив. Когда он уяснил, что не может совершить задуманное, он стал распространять о вас мерзкую ложь. — Джексон коснулся легким поцелуем ее влажной от слез щеки, мельком подумав при этом, что бы он сделал с этим выродком, окажись тот сейчас перед ним.
— Именно так и поступают подонки, если не могут добиться своего. Не верьте, прошу вас, ни единому его слову. Любой мужчина в здравом уме сочтет вас привлекательной.
Она с сомнением посмотрела на него.
— Я тогда была очень худенькой, и у меня вообще никогда не было пышной… большой груди.
— У вас прекрасная грудь, — взволнованно прошептал он, вспомнив, какой упругой и прекрасной по форме она предстала на несколько мгновений, когда он смотрел на нее, приоткрыв воротник ее сорочки. — И если Пламтри всерьез имел в виду то, что говорил, это лишний раз подтверждает, какой он дурак. Держать в объятиях такую богиню, как вы, и не оценить ее по достоинству…
Не в силах удержаться, он прильнул к таким соблазнительно близким влажным губам Селии. В его поцелуе было больше нежности, чем страсти, — ему хотелось изгнать из ее сердца боль, которую причинили ей Неды всего земного шара.
Когда он отпрянул, сообразив, что ступил на опасную почву, Селия произнесла севшим вдруг голосом:
— Вы никогда не были таким… нежным. Когда я сказала, что мужчинам нравится мое общество, вы ответили, что этому трудно поверить.
— Что?! — удивленно произнес он, сдвинув брови. — Я никогда не говорил ничего подобного!
— Нет, говорили! В тот день, когда я попросила вас перечислить моих поклонников. Я прекрасно помню это.
— Провалиться мне в адское пекло, если я когда-нибудь… — Внезапно он вспомнил тот разговор и покачал головой. — Вы помните не все, а только часть, радость моя. Вы тогда сказали, что мужчинам нравится ваше общество, и утверждали, что вам с ними легко. Именно поэтому я и сказал, что мужчинам нельзя верить.
— О! — Она искоса посмотрела на него. — Почему? Кажется, у вас не возникало трудностей при разговоре со мной.
Он пожал плечами и произнес:
— Что касается меня, то мне разговаривать с вами непросто, потому что, когда я приближаюсь к вам, то хочу лишь одного — унести вас в какое-нибудь укромное местечко и заняться множеством недозволенных вещей.
Она часто-часто заморгала, потом взглянула на него с такой нежностью, что он ощутил острую боль в груди.
— Так почему же вы этого не делаете?
— Потому что вы дочь маркиза и сестра моего работодателя.
— Какое это имеет значение? Вы знаменитый следователь с Боу-стрит…
— И байстрюк, неизвестно от кого рожденный.
— Что и делает вас подходящим партнером для девушки с сомнительной репутацией.
Слово «партнер» отозвалось эхом у него в голове. Что она хотела этим сказать?
И тут Селия поцеловала его в подбородок, лишив Джексона воли к сопротивлению и ясно дав ему понять, что именно она имеет в виду.
Он попытался отодвинуться от нее, чтобы окончательно не утратить способность мыслить здраво, однако она удержала его, обняв обеими руками за шею.
— Научите меня.
— Чему вас научить?
— Всем тем недозволенным вещам, которые вы жаждете со мной проделать.
И сразу на него нахлынуло желание.
— Я не поверю ни единому слову из тех, что вы говорили, если вы этого не сделаете. — В глазах у нее появилось тревожное выражение. — Хотя… я не думаю, что вы знаете, чего хотите. Вчера вы осыпали меня нежными поцелуями и горячими ласками, а на балу вели себя так, будто мы не знакомы.
— А что мне оставалось делать? Вы были окружены поклонниками, — проговорил он голосом, охрипшим от желания.
— Вы могли бы танцевать со мной, но не пригласили ни на один танец.
Он держал ее на коленях, остро ощущая, как бунтует его жаждущая плоть.
— Если бы я пригласил вас, я захотел бы… мне было бы необходимо…
Она пробежала дорожкой быстрых поцелуев по его шее, воспламенив его кровь.
— Покажи мне, — зашептала она. — Покажи мне сейчас, чего ты хочешь.
— Я отказываюсь обесчестить вас, — нетвердым голосом проговорил он.
— Ты уже сделал это. — Пряча глаза, она развязала его галстук и стянула с шеи. — Когда мы завтра вернемся, все узнают, что мы провели ночь вместе, и уже не будет иметь никакого значения, совершили мы нечто недопустимое или нет. Так почему же нам не доставить себе радость и наслаждение?
От него не ускользнула неопровержимая логика ее аргумента. А также тот факт, что он почти конвульсивно сжимает ее талию, чтобы удержаться и не передвинуть руки выше — к нежным, деликатным округлостям ее прелестных маленьких грудей.
— Я не хочу быть вторым Недом, не хочу пользоваться твоей невинностью.
— У тебя с ним нет ничего общего! — запротестовала она, понизив голос. — Ты благородный и сильный, ты единственный мужчина, от которого я хочу научиться тому, что значит быть женщиной. — Она обеими руками обняла голову Джексона. — И если ты не поцелуешь меня сию же минуту, Джексон Пинтер, то, клянусь, я начну снимать с себя всю одежду до тех пор, пока…
Он страстно прильнул губами к ее губам, мысленно раздев ее и любуясь ее наготой. Ведь именно этого он так долго хотел — увидеть ее нагой в своей постели. В своей жизни. Ему невозможно отказаться от Селии! Она — то, чего он хотел всегда, и потому сила его сопротивления таяла от прикосновения мягких ласковых рук.
— Джексон, — прошептала она ему в самые губы. — Научи меня, что значит быть женщиной. Твоей женщиной.
— И моей женой? — пробормотал он. — Потому что если мы сделаем это сегодня ночью…
Она откинулась, чтобы лучше его видеть.
— Именно этого ты хочешь? Чтобы я стала твоей женой?
Он посмотрел ей в глаза, в них плескались тревога и неуверенность. Он не сразу осознал, о чем она спрашивает. Хочет ли он иметь своей женой богатую леди Селию, чьи высокие связи куда выше его амбиций?
Или он просто хотел бы заниматься любовью с храброй женщиной, которая умеет отлично стрелять и не будет испытывать страха за свою жизнь в дальнейшем? Которая скрыла поступки своего кузена — лишь бы уберечь свою семью от скандала — и которая вот сейчас смотрит на него такими глазами, будто именно он и есть на самом деле Ланселот для своей Джиневры?
Завтра они серьезно обсудят вопрос о браке и о том, что это будет значить для них обоих, но сейчас он отбросил все мысли об угрозах ее бабушки и свою тревогу за их будущее. Потому что он знает, что жестокие слова Неда все еще звучат в ее ушах.
Сегодня она нуждается в том, чтобы услышать нечто совсем иное.
— То, чего я хочу, — проговорил он мягко, — это ты. Только ты.
Глава 18
У Селии на глаза навернулись слезы. Она поняла: он хочет ее. Не ее приданое и не ее связи, а ее. Только ее.
И как бы подтверждая это, он прильнул к ее губам таким неистовым поцелуем, что у нее перехватило дыхание. Его рука прокралась под платье и ласкала ее груди. И Селия возликовала душой. Теперь он принадлежит ей. Он ее муж. Навсегда.
— С одной стороны, я, кажется, понимаю, почему Нед так вел себя, — пробормотал Джексон у самых губ Селии.
— Что ты имеешь в виду? — недоумевающе спросила она.
— Он полагал, что, овладев тобой физически, он приобретет полную власть над тобой, а вместо этого был отвергнут. Это и привело его в бешенство. — Он дотрагивался до ее груди так бережно и нежно — совсем не похоже на то, как это делал Нед, — что Селия особенно ясно ощутила разницу между двумя этими мужчинами. — Могу сказать, что, попадись он мне под руку, я отколотил бы его до полусмерти… О, если я когда-то и был настолько близок к раю…
— К раю? — Селия, смеясь, расстегнула его жилет. — Ты слишком поэтичен для сыщика с Боу-стрит.
— Мой дядя имел привычку говорить, что человек, не воспринимающий поэзию, лишен души. Я думал тогда, что он чуть-чуть ненормальный. Но теперь… — Не сводя с нее глаз, он закинул руку за спину Селии и принялся расстегивать пуговицы ее платья, голос у него сделался глуховатым и хриплым: — «Она идет сквозь ночь в своей сияющей красе, и путь ей освещают звезды с неба…» Это те немногие слова из одного прекрасного стихотворения, которые сохранились у меня в памяти. И они в точности подходят к тебе.