Отступники (СИ)

— Насчет проблем со связью, — добавил я.
— Ну да, ну да… Ты мог хотя бы попытаться не использовать свои силы так гнусно и ожидаемо, — ехидно проговорил Миумун. — Неужели даже за триста нерестов человек не может стать честнее?
— Сосредоточься на том, что я сказал в самом начале, — дипломатично напомнил я.
— Тут нечего обсуждать, — крякнул Миумун. Из его рукава показалась коническая головка черной змеи. Первенец дал ей выползти на свою грудь и погладил вдоль тела. — Во-первых, без указаний Торкена я не могу действовать самостоятельно. Это запрещено и… вообще немыслимо! Во-вторых… Змей подери, я что должен тебе объяснять, что с моими ресурсами мы не сможем остановить армию? На моем корабле восемьдесят воинов и пятьдесят слуг. По сравнению с армией Реверанса ощущается некая… несбалансированность, правда же?
Я подался вперед.
— А что, если я скажу, что у меня есть план?
Плана у меня не было. Но я надеялся, что он вот-вот подоспеет.
— Вероятно, это воистину гениальная схема, — желчно откликнулся Миумун. — Давай-ка я еще раз пройдусь по ключевым числам. Многотысячная армия и восемь десятков. По-моему, к твоему плану должны прилагаться неизвестные мне резервы. Это так?
— Не совсем.
Миумун всхрапнул и откинулся на спинку трона.
— У людей есть свои армии, — сказал он. — Они задержат варваров. К этому времени Торкен даже без моих донесений сообразит, что к чему.
— Задержат? — переспросил я. — Ты имеешь в виду, загородят им путь собственными телами?
— Хорошая формулировка, — одобрил первенец. — Лучше и не скажешь.
— Так не пойдет, — я встал и подошел к нему вплотную.
— Змея, — предупредил капитан.
— Да, будет нехорошо, если она мной отравиться, — согласился я.
Под маской нервно облизнулись.
— Слушай, — сказал Миумун убирая гадину в рукав. — Это ты, по какой-то причине стремишься «остановить резню». Торкену нужна лишь стабильность и порядок.
— Но не те «стабильность и порядок» при которых не погибнут миллионы людей, — уточнил я, повторив его жест с двумя пальцами.
— Так, а об этом тебе что известно? — устало осведомился Миумун.
— По поводу подсадной религии?
— А вот это не слишком удачное определение. Реверанс пытался обратить тебя в свою бредовую традукцию про «тюрьму народов»? Как насчет загнивающего в соломенных дырах человечества? Некогда великого и могучего? До этого он не дошел?
— Он говорил об этом. И, в общем, я с ним согласен…
Тут Злоба Миумуна ударила его же Трусость мордой об покерный стол и гаркнула мне в лицо:
— С чем ты согласен, вяленый колдунишка?! С тем, что злобные Первенцы силой вытащили счастливое человечество из эпохи кровавой грызни, зверств, интриг и коварства?! С тем, что мы вероломно и нечувствительно вторглись в ваши владения, оставляя после себя садистские ловушки вроде централизованного обеспечения и единого для всех закона?! Да как ты смеешь?! Мы подарили вам самый крепкий государственный институт, до которого вы, убогие нищедухи не догадались бы даже под угрозой полного уничтожения!
— Я не собираюсь сейчас об этом спорить.
— И правильно делаешь, потому что скорее море займет место неба, чем я стану сотрудничать с тем, кто поддерживает абсурдный экстремизм Реверанса!
За моей спиной послышались шаги.
— Доминант Миумун, — нервно позвал кто-то.
— Чего тебе, Расчет?
— Боюсь…
Я обернулся и увидел опоссума, который в действительности ни в коем случае не мог считаться опоссумом. Да, этот парень действительно боялся. Настолько, что его голый хвост пытался спастись отдельно от хозяина.
— Боюсь, что мы столкнулись с непредвиденными осложнениями, — едва слышно пролепетал он.
Миумун вскочил, оттеснив меня.
— Что такое? — процедил он презрительно, словно бедняга Расчет лично попустительствовал развитию этих самых осложнений.
— Там…
Расчет, кажется, задыхался от ужаса. Заметно было, как он страдает от того, что нельзя донести волнующую его новость одним нечленораздельным воплем.
— Там…
— Ну что?! — взорвался Миумун.
— Дай ему сказать, бродячее брюхо! — воскликнула Кира.
 
— Не смей повышать на меня голос, бедовка! — взревел Миумун. — Это мой корабль!
— Конечно, его наверняка снабдили противовесами для твоей спеси!
— Это не спесь, а гордость за свой народ!
— Там огромная волна…
— Если Торкен населен такими же засранцами как ты… Что?
— Что?
— Какая еще волна?
— Огромная… — просипел Расчет и брякнулся на пол.
Потянуло чем-то невероятно гадким. Если бы я не знал, что в действительности рядом не было никаких опоссумов, то решил бы, что один из них только что притворился мертвым.
— Закрой глаза, закрой глаза, и зло не увидит тебя, — пропела бессмертная душа Расчета.
Все крысы вокруг трона вдруг поднялись и организованно потрусили к выходу.
— Что за змей, — ошарашено проговорил Миумун. — А ну назад!
Последняя крыса оглянулась и покачала мордочкой.
— Инстинкты. С ними не совладать.
Под разнобойное топотание, мы выскочили из дворца Миумуна. Палуба была заполнена зункулами. Все они, за исключением участников Платочного конфликта, глядели в одну сторону. Воины приклонили колена перед неминуемой смертью. Матросы сгрудились в вороньем гнезде главной мачты. Визг там стоял такой, словно в джунглях вдруг кончились все лианы.
— Чаю?
— Нет, спасибо, Реакция, — вежливо отказался я.
Волна.
Это была не совсем волна. Что-то настолько огромное, скорее всего, заслуживает собственного наименования. Океан словно взяли за один край и принялись сворачивать как блинчик. С корабельно-островным джемом. Этот Край приближался к нам со странной, почти потусторонней медлительностью. В действительности очень сложно оценивать расстояние и время, когда в твою сторону направляется треть Океана.
Бегущая впереди тень, накрыла нас мгновенно. Стало темно и зябко. Посыпались холодные капли.
— Откуда она взялась?! — заорал Миумун. — Еще утром горизонт был чист! Да что там, мы бы за неделю ее увидели! Проклятье, почему все просто не может идти так, как должно?!
— Престон? — Рем шмыгнул носом. — Я как то видел парня, который забирался в бочку. Ну, знаешь, в дубовую бочку и спускался в ней с водопада.
— Спускался?
Я поглядел на крыс. Они разместились на поручнях и печально смотрели куда-то вдаль, изредка попискивая и обнимая друг друга хвостами.
— Скорее падал, — исправился Рем.
— И он выжил? — с надеждой спросила Кира.
— Ну, он немного дергался, когда его вытащили из бочки.
Рем подумал и добавил.
— Точнее, бочку из него.
— Нет, не пойдет, — сказал я. — Цыпленок!
— Циф? Ку-ка-ре-ку-у-у?!
Оглушающий грохот триллионов тонн воды несся следом за тенью.
Миумун метался по палубе, расписывая зункулов. «Сделайте что-нибудь, идиоты!», — орал он.
Волна настигала нас. Корабль начал крениться на нос. Его поволокло вверх по вздымающейся воде.
— Цыплено, о на елать?! — спросил я.
— Ци! Иф-ци! И!
— Но нель-я же бро их!
— Иф?!
— Да-ай са-е сил-е!
Кира схватила меня за руку. Такелаж сыпался вниз, Миумун визжа вцепился в зункула, цепляющегося за перила и принялся карабкаться вверх по перекладинам. За дворцом Миумуна заклубилось нечто призрачно-неясное. Это облако мгновенно вобрала в себя волна.
Я поглядел вверх. Кира держала меня. Рем, обвязавшись веревкой — ее.
— Ме нуж- обе ру-и! — крикнул я изо всех сил.
Кира сосредоточенно выслушала и покачала головой.
— Я не см-у ере-а-ить те-я!
— От-и ме-я!
— О!?
Не теряя времени на споры, я разжал пальцы и выскользнул из ее хватки.
Шлеп!
На мачте было полно бесшумно визжащих зункулов. Я кое-как уселся и…
— Иф! И!
— Как?
— Иф! И!
Тепло. Я стал ядром теплоты. Маленьким орешком в скорлупе нестерпимого жара. Маггия озверело хватала меня за руки, разрывая комбинезон в клочья. Выше, по предплечью и плечу, стремясь добраться до горла. Засвистели крохотные льдинки, вокруг судна намерзала ледяная кромка. Он начал замедлятся. Я почувствовал, что съезжаю вперед.