Ирландец (СИ)
Я затаил дыхание, вслушиваясь в каждое его слово.
— Я приехал в Вашингтон со своими родителями совсем мальцом, — продолжил Дима, но уже намного тише, будто каждое слово причиняло ему боль. — Мои родители были образованными людьми. Отец сталелитейщик, его, собственно, и пригласили сюда в тот момент, когда был пик поднятия производства по укладке железной дороге. Он совместно с другими создавал железную дорогу в этой стране. Он был не жадным человеком, а стремился принести пользу людям, его и предали. Обманули, использовали и выкинули, словно сломанную вещь.
Когда результат был получен, в услугах отца перестали нуждаться и попросту уволили. Он пытался найти работу, но ничего не выходило, может, бывшие работодатели постарались, может, просто не везло или он перешел кому-то дорогу, я не знаю. Он даже простым рабочим пытался пойти, но ответ был один «Негры обходятся дешевле».
Мы перебрались в Филадельфию, отец устроился в порт, чтоб хоть как-то прокормить семью, поскольку я был совсем маленьким, мама не могла меня оставить одного, чтоб хоть как-то помочь отцу заработать денег.
Старший смены в порту, где работал отец, был итальянец. Он не особо хорошо относился к нам, да и к остальным, кто не его кровей. В одну из смен при разгрузке корабля на отца свалился мешок и сломал ему позвоночник. Так, вместо того чтоб ему помочь, эта итальянская шваль заявила, что он сам виноват, и вышвырнула, не выплатив ни цента. Теперь у мамы на шее сидели уже двое, я и поломанный отец.
Отец долго не протянул, остался один лишь холмик!
Денег не было на оплату жилья, и мы оказались на улице. Хозяин дома, в котором мы жили, был грязным итальяшкой. Мама смогла устроиться прачкой, и у нас даже какой-то угол появился, но она долго не протянула и ушла вслед за отцом, а я остался один, вновь оказавшись на улице.
В этот момент я обратил внимание на Мэри, которая сидела впереди меня вполоборота, свесив обе ноги влево, обняв меня за шею, и мирно спала, положив голову мне на правое плечо.
— Меня приняли к себе такие же брошенки, как и я, — продолжал рассказ Дима. — Много чего было, в общем, я подрос и стал работать на одного влиятельного человека, мистера Дезмонда, спокойная и тихая жизнь не для таких, как я, — тут Дима ухмыльнулся, и глаза у него блеснули на фоне заходящего солнца.
— Потом мы перебрались в Бостон, а мистер Дезмонд научил меня многому в жизни, дал, так сказать, дорогу в ней… — Тут Дима-Грек сделал паузу. — В общем, много чему.
— Я даже смог найти бывших работодателей отца и итальяшку из порта, — заледеневшим голосом закончил Дима.
— И что ты с ними сделал? — спросил я.
— Лучше тебе не знать, — оскалился Дима. — Но они умирали долго и очень мучительно. — Тут Дима замолк на пару секунд, будто что-то вспомнил.
— Мистер Дезмонд меня, собственно, и познакомил с Томасом незадолго до своей смерти.
Это была словно исповедь. Исповедь убийцы! В его словах не было раскаянья, он не искал прощения или чего-то такого.
Искренность за искренность, ведь мне давно хотелось выговориться, что я и сделал…
Я рассказал о своей жизни и по какому случаю, собственно, сейчас оказался здесь.
Мы ехали всю ночь и вот к рассвету добрались до места назначения.
Роксбери был не то чтобы город, скорей походил на какое-то поселение. Мы подъехали к небольшому ангару, стоящему чуть поодаль от бара, в который, собственно, и везли алкоголь.
— Начинайте разгружать, — скомандовал Дима-грек своим людям. Сам же он направился в бар.
Бойцы, сопровождавшие обоз, по-свойски отворили двери ангара и приступили к разгрузке спиртного. По всему было понятно, что виски они привозят сюда не впервой.
Мэри проснулась от громких голосов мужчин, когда те начали разгрузку. Я помог ей спуститься с лошади, и она встала в сторонке и наблюдала за происходящим. К моему удивлению, на ее лице не было ни малейшего намека на тревогу, будто она уже смерилась с произошедшим.
Спустя некоторое время из бара вышел Дима, за ним плелся, переваливаясь с ноги на ногу, мужчина лет сорока, со здоровенным пузом. Густые усы оттопыривались при каждом его тяжелом выдохе, а лысина блестела в утренних лучах солнца.
— Что-то новенькое Дима, кобылку с собой привез, — пробубнил, ухмыляясь, толстяк, глядя на Мэри.
— Да, пришлось взять с собой, — ответил Дима, не обращая внимания на Мэри.
— Хмм, — глубоко выдохнул толстяк. — Хреновая примета, на дело брать женщину.
— Знаю. Но выбора не было. — Дима сплюнул через губу, и они с толстяком вошли в ангар.
Я, Роб и Мэри стояли в сторонке, не зная, что нам делать. Спустя некоторое время из ангара вернулись Дима с толстяком.
— Вижу, дорога была долгой, может, по стаканчику пропустим? Как раз бар почти пустой, — предложил толстяк.
Дима-грек обернулся и посмотрел на уставших после дороги бойцов.
— Почему бы и нет. Идем, парни, — скомандовал он.
Мы всей гурьбой двинулись в бар. В баре и правда было немноголюдно.
Усевшись за столики, официанты принесли выпивку и закусить.
— Можно мне отойти в уборную? — неловко произнесла Мэри.
— Дверь под лестницей на второй этаж, — сказал Дима, указывая ей направление.
Мэри смущенно поднялась из-за стола и проследовала в уборную.
Дима залпом осушил стакан виски, после чего достал из-за пазухи здоровенную котлету из долларов, отсчитал несколько купюр и положил их на стол.
— Берите, это ваше, — подвинул он к нам купюры.
— Но мы, собственно, ничего не сделали, чтоб получить такие деньги, — ответил я.
— Я не знаю, какие дела у вас с Томасом, но он велел мне с этих денег дать вам по двадцатке, — Мы с Робом переглянулись, но деньги все же взяли. Ведь нельзя отказываться от денег, когда тебе их дают. Это было весьма щедро со стороны Томаса и очень подозрительно.
— Благодарю, — ответил Роб, забирая свою часть.
— И еще, Джон, если твоя девчонка хоть кому-то проболтается о нашей поездке, я вскрою ей горло, — спокойно произнес Дима-грек, уставившись на меня. — Как тут принято говорить, ничего личного, это всего лишь бизнес.
— Я понял тебя, — кивнул я.
Вскоре пришла Мэри и уселась за столик. Дима налил ей полстакана виски.
— Пей.
Мэри без лишних слов и уговоров взяла стакан и сделала несколько глотков. Было понятно, что ей это противно, но виду она не подала, не начала морщиться или кашлять, как это бывает в большинстве случаев.
— Хм, а ты молодец, — похвалил ее Дима.
Посидев еще немного, перекусив и подкрепившись, Дима отдал приказ готовиться к обратной дороге. По-хорошему, нужно было бы хоть немного вздремнуть, но ему видней. Наверняка была какая-то причина, чтоб не оставаться тут надолго.
Попрощавшись с толстяком, мы вышли на улицу, оседлали лошадей и двинулись в дорогу. На этот раз ехали быстрей, поскольку повозки были пустые и можно было не опасаться за разбитые бутылки с виски.
Отъехав от Роксбери на несколько миль, я заметил, как бойцы начали клевать носом, засыпая, да, честно говоря, меня тоже клонило в сон.
Но тут мое ухо пронзил звук выстрела. Моя лошадь чуть встала на дыбы и начала заваливаться в левую строну.
Глава 19
Глава 19
Я успел обнять Мери и прижать к себе, и мы просто вылетели из седла. Благо я при этом не запутался в стременах и успел вытащить ноги. Земля приняла меня в свои объятья, а сверху еще и Мэри прилетела. Рядом с нами свалилась лошадь, подняв облако пыли и чуть не накрыв нас собой, она дернула пару раз задней ногой и замерла.
— Засада, — сзади раздался крик одного из парней.
Вокруг началась беспорядочная пальба в разные стороны. Мы были прикрыты трупом лошади и на нас не обращали внимания. Я ощупал спину Мэри, вроде все нормально, после чего ослабил объятья и пробежался по ее телу взглядом, после чего спросил:
— Ты цела?
Мэри быстро кивнула несколько раз, поскольку в ее глазах плескался страх и ужас. После чего я попытался осмотреться вокруг, но из-за трупа лошади голову было опасно поднимать.