Vacuum Horrendum. Не будет мира в Карфагене (СИ)
Равсаран Замабал Карка, сжимая бокал с каким-то экзотическим напитком, выбрался на балкон и упал на ближайшую кушетку, предназначенную как раз для этой цели. Дворец представлял из себя сложный многогранный цилиндр. Балкон изгибался и с него можно было одновременно наблюдать город и океан. Прямо под балконом, выходившая из моря и убегавшая в город, начиналась Аллея Великих Героев, где в два ряда выстроились монументальные, в камне и металле, изображения пунических титанов далекого и не очень прошлого. В античной броне, верхом на слонах и лошадях, с огнестрельным оружием Атомной Революции, в скафандрах и шлемах Галактической Эры… Два Гамилькара, четыре Ганнибала, восемь Ганнонов, два Бомилькара… Замабалы там тоже были, но не представители семейства Карка, что одновременно печалило карфагенского офицера и внушало надежду. Он мог стать первым.
Великодушные македонские союзники не только доставили его домой, но и подарили все римских пленных. Римляне были тут же проданы с большой выгодой на ближайшей бирже работорговцев. Разумеется, капитан честно поделился выручкой со своей командой, а бОльшая часть денег досталась близким погибших космонавтов.
Строгие карфагенские адмиралы ознакомились с рапортами о сражении в системе Альфы Базилеуса, показаниями пленников и сопроводительной запиской македонского флотоводца, после чего повысили Замабала в звании и выдали новенькую квинкирему, только что вышедшую из дока. Если посмотреть в телескоп, корабль можно было увидеть с балкона. По правую руку раскинулась морская гавань Картхадашта, усеянная сотнями кораблей. Морская и космическая одновременно — абсолютное большинство военных и торговых звездолетов было проще всего садить на воду — и оттуда же стартовать.
Звездолет получил гордое имя своей достойной предшественницы, погибшей в битве с «Гневом Юпитера», а старая команда Замабала заняла добрую половину постов на новом корабле. На ближайший месяц «Лоно Астарты» приписали к Священному Отряду, охранявшему столичную планету. Жизнь удалась.
— Хорошая сегодня погода, не правда ли? — сказал кто-то над ухом Замабала.
Офицер поморщился. Прозвучавший вопрос ему решительно не понравился, но он сделал над собой усилие и повернулся на источник звука. И тут же понял, что даже такой вопрос иногда заслуживает ответа.
— Вне всякого сомнения, госпожа.
Его собеседница совершила посадку на соседнюю кушетку.
— Ты знаешь, кто я?
У капитана Замабала была прекрасная память на лицо, профессиональная, хотя от людей его нынешней профессии это не требовалось. Эти серые глаза, темные волосы и вздернутый нос были ему прекрасно знакомы.
— Да, госпожа.
— Перестань называть меня «госпожа», — потребовала Гафни бат Магон.
— Хорошо… ваше высочество.
— Я не шучу, — она нахмурилась. — Меня зовут Гафни.
— Как скажешь, Гафни, — согласился капитан. — Чем могу служить?
— Я окончательно испорченная сука и подлая ведьма, но ничего такого от тебя не потребую, — пообещала карфагенская принцесса.
— Верю немедленно и до скончания веков, — пробормотал ошеломленный офицер.
— Моя подруга хочет побывать на борту карфагенского военного корабля, — продолжала обладательница серых глаз.
— Это можно легко устроить, если только она не римская волчица, — попробовал пошутить Замабал и остался очень недоволен собой.
— Нет, всего лишь дочь ибарзельского адмирала.
Ах уж эти вечно нейтральные ибарзелиты.
* * * * *
Республиканская Военная Академия располагалась на том же острове, на западном ее берегу. Разумеется, были еще филиалы и полигоны, но сердце Академии старалось не удаляться от столицы Республики. На площади в несколько квадратных миль были разбросаны строения в обычном римском стиле, лес мраморных колонн и портиков. В одном из корпусов шла очередная лекция.
— Сегодня мы поговорим о спироксенах, — начал магистр Тарквиний, обращаясь к аудитории. — Как вам должно быть известно, за все годы, проведенные в открытом космосе, человечеству удалось обнаружить только шесть видов инопланетных существ, достойных называться разумными — в той или иной степени. Что ж, Галактика велика, мы исследовали едва ли сотую ее часть. Вселенная еще больше, и кто знает, что — или кто — ждет нас впереди… — магистр на секунду запнулся, ему стало немного стыдно перед студентами за эту ассовую философию. — Начнем, пожалуй, с тарбозавров…
— Этого еще не хватало, — послышался голос из зала.
Магистр вздохнул и одновременно навострил уши. Ох уж эти молодые аристократы… Но Тарквиний обожал спорщиков.
— Назовите себя и объяснитесь, кандидат.
— Цезарь. Гай Юлий Цезарь, — представился будущий офицер.
— Из венерианских Юлиев? — поинтересовался Тарквиний.
— Да, магистр.
— Хорошо, продолжайте.
— Я не считаю, что тарбозавров можно отнести к разумным существам. Это просто животные, — уверенно заявил студент.
— Надеюсь, это не личное? — поднял брови наставник.
— Нет, ни в коем случае. Я могу позволить себе объективность, — скромно улыбнулся Цезарь.
— Тогда почему? Только потому, что они не похожи на гомо сапиенс?
— Это только одна из многих причин. Они даже огонь не умели добывать, когда мы их обнаружили. Я читал последний ежегодный отчет ибарзельских патрулей. Они и после изоляции его не добывают.
— Что ж, зато они управляли звездолетами… — осторожно заметил Тарквиний.
— Я видел в земном цирке дрессированного медведя. Он управлял велосипедом. Является ли медведь разумным существом? — парировал Цезарь.
— Они умели писать и считать…
— …в том же цирке была маленькая собачка. Ее спрашивали сколько будет дважды два, и она приносила кубик с «IV».
— Хорошо, кандидат, — внезапно решил сменить тему магистр, — оставим тарбозавров в покое. Что вы скажете о фиделианцах?
— Фиделианцы — вне всякого сомнения разумные существа, — столь же увренно заявил Цезарь. — Я считаю, что мы их недооцениваем. Республике давно пора пересмотреть свои отношения с фиделианцами. Они давно заслуживают статуса друзей и союзников римского народа. Будь моя воля, я бы им и гражданство дал.
— Смелое заявление! — восхитился Тарквиний. — Конечно, фиделианцы так хорошо говорят по-латински…
— Это верно, — острожно заметил Цезарь, чувствуя ловушку.
— Ничуть не хуже земных попугаев или семпронианских летучих котов!
— Мне приходилось слышать попугаев, — поморщился молодой аристократ, — вы преувеличиваете, магистр. Что же касается летучих котов…
* * * * *
Вряд ли кто-нибудь в Галактике мог внятно объяснить, зачем Республике понадобилась эта планета. Похоже, ее подобрали из чистого принципа. Потому что очень плохо лежала.
Так думал молодой легионер Грациан, продираясь сквозь местные джунгли и проклиная все на свете. Ну что мог знать простой солдат о ценности и важности этой планеты! Ему и не положено было знать. Возможно, об этом кое-что знали пуны. Перед войной планета Амабилия принадлежала им. Стремительный налет республиканской дециремы «Гусь Капитолия» превратил в пыль несколько карфагенских крепостей, но коварные пуны разбежались по всей планете. И теперь единственная децирема и три бортовые когорты легионеров прочесывали сотни квадратных миль, стремясь подавить последние очаги сопротивления и окончательно закрепить Амабилию за Универсальной Республикой.
Нельзя сказать, чтобы планета была отвратительным местом. Разумеется, девяносто процентов ее поверхности были совершенно непригодны для нормального человеческого существования (как и на любой другой кислородной планете, включая Терру Матер) — океаны, пустыни, ледники и болота. Но патрульная полутурма под командованием декуриона Максенция в данный момент находилась в умеренном поясе. Если сравнивать с Террой — в самый разгар кайнозойской эры. Гигантские рептилии давно вымерли, млекопитающие правили планетой. Ни малейшего намека на разумную жизнь. Ветер западный, температура триста градусов выше абсолютного нуля. И в добром десятке световых лет от цивилизации, аргоновых огней, хорошей выпивки и веселых девушек. Вот уже целых четыре месяца.