Vacuum Horrendum. Не будет мира в Карфагене (СИ)
— Ты повторяешься, — проворчал Таваргон, но Квинтилий уже не мог остановиться.
— Вот я и спрашиваю: в чем потайной смысл этой операции? Захват незначительной системы силами, превосходящими вражеский гарнизон в десять с лишним раз? Что это? Демонстрация наших возможностей? Гарантированная победа для использования в пропаганде? Утешение амбиций нашего диктатора?
— Все ответы верны, — холодно заметил Публий Валерий, — хотя есть еще несколько ответов. Но тебе необязательно их знать. Здесь не сенат, я ни перед кем не обязан отчитываться, а ваше дело — выполнять приказы.
«Квинтилий дорого заплатит за то, что мне пришлось произнести эти банальности», — подумал диктатор, медленно закипая одним полушарием головного мозга и одновременно остывая в другом. На какое-то мгновение появился соблазн назначить буйного родственника командовать атакой на Стурландию… нет, слишком опасно. Он обязательно постарается представить Мезона в невыгодном свете. Нет, только не он. Кандидат давно уже выбран.
— Император Квинт Марций Камилл, поручаю эту операцию вам.
Один из сидевших за столом полководцев молча кивнул. Чуть старше сорока, короткая солдатская стрижка, усеянное шрамами лицо — еще один профиль, который можно лепить на римские монеты, потомок сразу нескольких древних и заслуженных фамилий. Камилл совершенно не разбирался в политике, но это нисколько не мешало ему быть одним из лучших полководцев Республики — возможно, самым лучшим. Профессиональным, опытным, храбрым, удачливым и лояльным. Двадцать крупных и бессчисленное множество мелких побед, хотя вряд ли бы у кого-то повернулся язык назвать победы этого человека «мелкими». Надежный товарищ и отличный командир, умеющий беречь своих солдат. Разумеется, у столь замечательного человека был целый ряд других недостатков, ибо природа в бесконечной мудрости своей не терпит совершенства. Камилл был импотентом и регулярно избивал свою глухонемую сестру. Об этом знали многие, и никакие заслуги не спасли бы его от суда, но доказательств не было. Не было и все. О том, что Камилл делает со своими рабами, старались не говорить, но домоуправитель семьи Марциев был вынужден регулярно покупать новых. За великим полководцем числились еще какие-то проступки, но теперь они отступали на задний план, потому что диктатор Валерий Мезон очень надеялся на этого человека.
— Когда? — только и спросил Квинт Марций.
Публий положил на стол золотой цилиндрик — накопитель информации.
— Все приказы здесь. Прочитаете на своем флагмане, куда вы немедленно и возвращаетесь.
Камилл подхватил цилиндрик и отдал честь уже на ходу, направляясь к выходу из храма Беллоны.
— Вас я также не задерживаю, товарищи, — повернулся Мезон к остальным военачальникам. — Возвращайтесь на свои посты, очередное совещание в обычное время.
«Если не случится ничего неожиданного», — хотел добавить диктатор, но вовремя прикусил язык.
* * * * *
— Всем встать, командир на палубе! — объявил дежурный офицер.
«У какого союзного или вражеского флота мы позаимствовали этот обычай?» — задумался рейш Гамильтон бар Тапуз, но так и не вспомнил. — «Давно пора отменить. Пустая трата времени. Эта глупость явно пришла из той эпохи, когда мы пытались подражать «великим империалистам» вроде Персии или Македонии. Чушь. Сотрясение воздуха и нервов. У Карт-Хадашта должен быть собственный путь».
— Вольно, господа, — рейш забрался в кресло во главе стола. За его спиной оказалась коллекция трофейных римских орлов. Обычно там стояли и македонские знамена, но сегодня их убрали. Гамильтон бар Тапуз поморщился. Политика. Надо срочно подумать о чем-то приятном. На какую-то секунду флотоводец замер и зажмурился. Отличное кресло, мягкое и удобное. В молодости карфагенский адмирал провел слишком много часов на сырой земле и твердом металле, и теперь как никогда ценил комфорт. Так, продолжим. Раскладывая на столе переносной библос, Гамильтон успел полюбоваться своим отражением на зеркальном экране. Машинально пригладил бороду, потом прическу, потрогал нос. Как и великое множество его противников, адмирал был достоин красоваться на монетах — только на пунических. Вот только зеленые глаза подкачали. И откуда они у него? В прежние времена это не имело значения, но теперь на монеты лепили стереофотографии. Адмирал вздохнул и решил разобраться с проблемами современной нумизматики как-нибудь в другой раз.
Оглядел присутствующих. Среди серо-золотых мундиров Карфагенского Флота затесался один темно-зеленый македонец. Гипонаварх Стратоник из Неокносса. Нергалов союзник! Рейш предпочел бы не дружить с греками, а сражаться с ними. Но и с римлянами тоже. И с Вавилоном. И еще с кем-нибудь.
— Господа, за последний месяц союзные флоты достигли немалых успехов, — начал Гамильтон. — Мы разгромили римский десант и отстояли Амабилию. Мы уничтожили флотилию легата Гортензия, — при этих словах македонский атташе вскинулся. Ему явно не понравилось, что блестящую победу Космократии записывают на виртуальный общий счет, но рейш даже не повернулся в его сторону. Все присутствовавшие и так знали, чья это заслуга. Карфагенский Флот не крадет чужих побед, но карфагенские адмиралы обожают издеваться над македонскими «союзниками». — Имеются и другие успехи, но довольно о прошлом. Пришло время для новой победы.
Карфагенские офицеры с удивлением посмотрели на своего адмирала; на лице македонского гипонаварха читалось недоумение на фоне откровенной насмешки.
— Небольшая порция здоровой самоуверенности нам не повредит, — с подкупающей искренностью заявил Гамильтон бар Тапуз. — Даже если мы проиграем, то всегда найдем новые силы… ладно, мы не на митинге. Карту!
Над столом появился виртуальный глобус Галактики, но четкость изображения была на порядок выше, чем у аналогичного глобуса в храме Беллоны.
— Ипсилон Меченосца, планета Памела.
— Вы хотели сказать «Стурландия»? — переспросил Стратоник.
— Аборигенам придется привыкнуть к новому названию, — сурово отвечал адмирал, недовольный тем, что его перебили. — И не только им. К сожалению, недалекие римляне возомнили, что смогут отобрать у нас эту систему. Через несколько дней — точную дату вы узнаете еще до конца совещания — Республиканский Флот и Космические Легионы атакуют Ипсилон Меченосца. Вопросы? — рейш потянулся к ближайшему графину с фруктовым соком.
— Откуда у нас эти сведения? — аталеф Сифакс бар Мамута был само недоверие.
— От нашего агента в римском флоте, — пожал плечами Гамильтон, — а то вы сами не догадались.
— Насколько они надежны, и можем ли мы им доверять? — уточнил молодой офицер.
— Чтобы получить эту информацию, мы потеряли два звездолета, пять человек и еще один останется инвалидом, — нахмурился адмирал. — Вы довольны этим ответом, аталеф?
«Два звездолета и пять человек?! И этот весь экипаж?!» — не понял Сифакс, но благоразумно оставил эту реплику при себе, а вслух только произнес:
— Прошу прощения, рейш.
— Даже если это колоссальная дезинформа, мы всегда можем заново собраться с силами, — утешил его адмирал. — Я жду новых вопросов.
Он ждал новых вопросов, подобная тактика давала время на отдых и позволяла молодым офицерам проявить инициативу. Было бы слишком скучно рассказать все сразу и до последних подробностей.
— Силы римлян, их планы, наши планы? — вступил в разговор сгансаран Явинбал бар Калеб.
— Полторы сотни кораблей, из них тридцать транспортов, сорок два легиона космической пехоты и ауксиларии, — небрежно уронил Гамильтон. — Они собираются навалиться массой и задавить наш гарнизон.
— Не может быть! — вырвалось у Стратоника. — Это какая-то ошибка! Ваш агент ошибается или лжет! Такие силы для атаки столь незначительной системы…
— Валерий Мезон всегда отличался оригинальным мышлением, — равнодушно заметил карфагенский флотоводец. — Он думает, что нам в голову не придет, что он может послать против нас такую армаду. Он знает, что мы не знаем, что он знает, что мы думаем… Тройная игра, как минимум.