Фальшивая империя (ЛП)

Слишком быстро.
Слишком рано.
Мы женаты меньше трех месяцев. Отношения между мной и Крю непостоянные. Для нас это все в новинку. Предполагается, что весной я представлю свою линию одежды. Если я беременна, то в то время у меня будет огромный живот.
— Здесь написано «две минуты», — кричит Крю через дверь. — Но на двух других написано пять. Означает ли это, что они более точны? Почему ты купила три? Зачем столько? Ты сама их выбрала?
Я не отвечаю ни на один из его вопросов, поскольку делаю первый тест. Как только все готово, я не знаю, что с этим делать. Просто держать? Или размахивать им, как Волшебной палочкой? Я помочилась на него, поэтому не кладу его на столешницу вокруг раковины.
— Скарлетт?
Меня все меньше и меньше беспокоит, что Крю здесь. На самом деле это приятно, но не то чтобы я ему об этом говорила. Я открываю дверь и протягиваю тест.
— Вот. Подержи его, пока я сделаю два других.
— Что? — он возится с коробками. — Зачем?
— Потому что я не хочу класть его на столешницу, — одариваю его презрительным взглядом.
— Что там написано? — он косится на палочку.
— Пока ничего.
Я беру у него два других теста. Мочусь на них обоих сразу, что в принципе может повлиять на результаты. На данный момент меня это уже не волнует. Я просто хочу получить несколько окончательный ответ, прежде чем лечь спать.
Когда я снова открываю дверь, Крю смотрит на тест в своей руке, как будто тот исчезнет, если он отвернется.
— Он, гм, положительный, — он прочищает горло. — Беременна, — это первый раз, когда я слышу, как он звучит неуверенно, хотя все точно.
После быстрого взгляда вниз, чтобы определить, показывают ли те два, которые я держу, результаты — нет, — я снова смотрю вверх. Теперь он смотрит на меня, и я понятия не имею, что сказать или сделать. Думаю, он надеялся получить от меня какую-то реакцию, потому что его лицо такое же пустое, и он не двигается.
— Думаешь, это нормально? Другие пары делают тест вместе?
Он улыбается, и я улыбаюсь в ответ.
— Кого волнует, что делают другие?
Я выдыхаю.
— Да. Ты прав. Ты… ты же хочешь этого?
— Ребенка? — уточняет он.
Я киваю.
— Да. А ты?
Оба теста, которые я сделала, оказались положительными. Я поворачиваю их так, чтобы он мог видеть.
— Три из трех. Думаю, мы закончили разговор о желании иметь детей.
— Нет.
— Мы женаты, и ты хочешь ребенка, но при этом говоришь мне, что не будешь возражать, если я не захочу оставлять этого ребенка?
— Я говорю, что это твое тело, и, если ты хочешь поговорить об этом, давай поговорим.
Я удивлена и знаю, что это отражается на моем лице. Мы не пара старшеклассников, которые когда-то дурачились. Дети — наследники — одна из главных целей этого брака.
— Ух ты. Это так прогрессивно с твоей стороны. Сюзанна Ламонт спросила меня, не собираюсь ли я взять отгул на работе, чтобы попытаться забеременеть раньше.
— Ей не стоит совать свой нос куда не следует.
Я улавливаю предостережение.
— Оставь это мне, Крю. Вопросов никогда не возникало. Да, я хотела бы, чтобы это произошло позже — например, когда мы действительно будет готовы, — но этого не произошло. Я не чувствую себя готовой, но, я также думаю, что никогда не буду готова к этому. Так что... — я приподнимаю одно плечо и опускаю его, — …у нас будет ребенок.
Комментарий о его недостаточной роли во всем процессе взросления и рождения человека в будущем вертится у меня на кончике языка. Его вклад был быстрым и приятным. У меня будет ребенок, а не у него. Но я сдерживаюсь, учитывая, что он справляется со всем этим гораздо лучше, чем я ожидала.
— Ага. Что ж, я пойду к врачу и подтвержу, что эта сверхточная наклейка верна, хотя, по-моему, маловероятно, что все пойдет по-другому? Не знаю.
— Ты мне скажешь? Когда прием?
— О, — отвечаю я, сбитая с толку. — Э-э-э, тебе не обязательно…
— Я хочу пойти.
— Хорошо, — мой голос едва слышен, как шепот.
— Хорошо, — вторит он.
Затем, неожиданно, он целует меня. Настойчиво и нетерпеливо. В поцелуе нет утонченности и эмоций. Жесткий материал его смокинга трется о мою обнаженную кожу, заставляя стоны срываться с моих губ. Затем что-то меняется. Замедляется. Смягчает. Прикосновения задерживаются и затягиваются. Впиваются в мою кожу и обжигают.
 
— Я должен пойти выпустить Тедди, — бормочет Крю, отстраняясь.
— Ты вернешься?
— Да. Вернусь.
— Хорошо, — я отступаю и иду обратно в ванную, не глядя на него. Его шаги затихают, когда он идет по коридору в гостевую комнату, которая стала владением Тедди.
Я сбрасываю кружева, которые на мне надеты, и вхожу в душ. Горячая вода льется на меня, пока я мою кожу и волосы шампунем. Я кладу руку на свой плоский живот, пока по нему стекает пена.
Я беременна.
Подозревать — совсем не то же самое, что знать. Я напугана, взволнована и испытываю миллион других эмоций, которые не могу назвать.
Я рада, что Крю знает. Я не понимала, как эта информация давила на меня тяжелым грузом, пока она не спала. У меня не было никаких сомнений, что он захочет этого ребенка. Наследники — для компании его семьи, для компании моей семьи — всегда были насущной целью этого брака. Вся неопределенность проистекает из того, как это повлияет на нас.
На Крю и Скарлетт.
Я выхожу из душа и вытираюсь полотенцем. Быстро расчесываю волосы и наношу на кожу увлажняющий крем. Я слишком устала, чтобы делать что-то еще. Вешаю полотенце, надеваю одну из шелковых ночных рубашек, в которых обычно сплю, и забираюсь в постель.
Когда дверь открывается, я все еще не сплю. Я лежу, свернувшись калачиком, на боку и наблюдаю, как силуэт Крю снимает смокинг. Я закрываю глаза, когда он подходит к кровати. И точно знаю, в какую секунду он проскальзывает под простыни. Его тепло излучается. Матрас прогибается.
Я не двигаюсь, и он не тянется ко мне.
Обычно мы занимаемся сексом перед сном. Технически мы уже это сделали. Прямо сейчас я жажду его близости больше, чем его члена.
Прежде чем я успеваю обдумать это, переворачиваюсь на другой бок. Его глаза удерживают мои, пока наши тела соприкасаются. Он кладет свою теплую ладонь на мою поясницу и притягивает меня ближе. Я прижимаюсь к нему, кладу голову ему под подбородок и сплетаю наши ноги вместе.
— С тобой все в порядке?
— Я боялась сказать тебе об этом, — признаюсь я. — Это слишком большой шаг.
— Да.
Я колеблюсь, прежде чем продолжить разговор.
— Мои родители хотели больше детей. Когда я родилась… я не знаю подробностей, но моя мама не смогла больше забеременеть. Что, если это случится с нами?
— Тогда у нас будет один ребенок.
В его устах это звучит просто.
— Мой отец до сих пор обижается на нее за это. Она не подарила ему сына.
— Ты думаешь, меня это волнует?
— Мои родители решили пожениться. Их брак не был договоренностью. То, как они прошли путь от того, кем они стали сейчас… я не хочу того же с нами, Крю. Я знаю, что для этого потребовалось нечто большее, чем просто невозможность иметь больше детей. Но это было важным толчком, и я… я боюсь. Мне нравится, какие мы сейчас. Я не хочу, чтобы это менялось.
— Если что-то и изменится, то только к лучшему. Обещаю.
— Ты не можешь этого обещать.
— Но я уже это сделал.
Я закрываю глаза, но не могу заснуть.
— Что еще тебя беспокоит?
И снова я колеблюсь.
— Я разговаривала с Ханной Гарнер сегодня вечером.
— О? — многое скрывается под одним слогом. Я не уверена, связано ли это с ней или с тем, что я поднимаю этот вопрос. Или потому, что он знает, что мы, должно быть, говорили о нем. Но нет ни паники, ни чувства вины.
— Она рассказала мне кое-что. Но это явно ложь.
— Что?
— Что ты занимался с ней сексом две недели назад, в туалете «Пруф».
— Она была там в ту ночь, когда я выпивал с Ашером.
— Хорошо.
— Я с ней не разговаривал. И уж точно не занимался сексом.