Фальшивая империя (ЛП)

Ее лицо — безразличная маска. Именно так она смотрела на меня раньше.
— Я пришла на заседании правления. Также, как и ты, полагаю.
— Почему ты пришла на заседании правления? — я стискиваю зубы, когда она тянет стул рядом со мной и садится.
— Потому что я член правления, — легкий цветочный аромат ее духов окружает меня.
— Нет, — спор происходит автоматически.
— Да. В уставе компании указано количество акций, которыми я владею благодаря нашему браку.
Я зажимаю переносицу и делаю долгий выдох, игнорируя смущенные взгляды всех, кроме Ашера.
Это расплата за прошлую ночь. Я руководил этим шоу, так что теперь она принимает встречные меры, чтобы доказать, что я не контролирую ситуацию. Наши отношения — это бесконечная шахматная партия.
Скарлетт открывает папку, размашисто подписывает какую-то бумагу и откладывает ее в сторону, прежде чем посмотреть на меня, в ее глазах пляшет вызов. Я чувствую, как у меня начинает болеть голова. Я в бешенстве.
— Прошлой ночью ты, казалось, говорил, что я должна вести себя как хорошая жена, — говорит она мне. — Я здесь, чтобы поддержать тебя, Чемпион.
— Это не то, что я имел в виду, и ты это знаешь.
— Тогда, может быть, тебе следовало уточнить. А не уходить.
— Ты хочешь, чтобы я появился на одной из твоих журнальных встреч? — требую я.
Скарлетт ухмыляется.
— Ты не можешь. Потому что мне принадлежат все акции моей компании, помнишь?
Всегда на два хода вперед. Я наклоняюсь вперед, стараясь не отвлекаться на то, как она пахнет. Я не могу не реагировать на ее близость.
— Скарлетт…
У нее звонит телефон. Она отвечает на звонок, как будто я не пытаюсь с ней заговорить. Как будто мы не в зале заседаний в ожидании важной встречи, на которой она не должна присутствовать.
— Алло? — пауза. — Нет, это не сработает. Мне все равно. Это неприемлемо — Тот, с кем она разговаривает, отвечает. — Соедините его. Я с этим разберусь.
Она встает и выходит из комнаты, прижимая телефон к уху. Все смотрят, как она уходит.
Если бы я был один, я бы прямо сейчас ударился головой о стол.
Ашер наклоняется ближе.
— Чувак.
— Не сейчас, — я стискиваю зубы, открывая одну из папок, которые были разложены по столу, притворяясь, что просматриваю графики и отчеты о расходах.
Тележка с кофе проезжает мимо, доставляя напитки. Ашер заказывает эспрессо, а потом наступает моя очередь.
— Простой кофе, пожалуйста. Черный, — женщина средних лет, которая работает в маленьком кафе на этом этаже, подчиняется, ставя передо мной дымящуюся чашку с темно-коричневой жидкостью.
— Здесь сидит кто-то? — она кивает на сумку Скарлетт рядом со мной.
Меня так и подмывает сказать «не». Но я попал в эту переделку, разозлив ее. Вздыхаю.
— У вас есть растительное молоко? Соевое или что-то в этом роде?
Ашер хихикает, и я бросаю на него взгляд, обещающий медленную и мучительную смерть, если он издаст еще один звук.
— Да. У меня есть соевое.
— Она будет соевый капучино.
Изабель входит в конференц-зал, когда бариста готовит напиток для Скарлетт. Выражение ее лица говорит о том, что она уже знает, кому принадлежат вещи, разбросанные рядом со мной. Скарлетт, должно быть, недалеко ушла, чтобы закончить свой телефонный разговор. Есть только один коридор, который ведет сюда.
Скарлетт появляется снова через пару минут, снова привлекая внимание присутствующих.
— Он плакал? — саркастически бормочу я, когда она садится рядом со мной.
— Нет. Но он снизил стоимость своей ткани в два раза, когда я была готова заплатить вдвое больше.
— Как интересно, — бормочу я.
— Что это? — она смотрит на чашку с капучино.
— То, о чем ты думаешь.
— Ты заказал мне кофе?
— Там есть тележка, — отвечаю я, мучительно осознавая, что все в радиусе десяти мест слушают этот разговор.
— Я не могу это пить.
Я вздыхаю.
— Оно соевое.
Ее глаза прожигают меня, пока я продолжаю притворяться, что смотрю на бумаги. На самом деле цифры сливаются воедино.
— Ты считаешь, что заменители молока — это смешно.
— Так и есть. Мне просто не хотелось слушать, как ты жалуешься на то, что не можешь пить молочные продукты, несмотря на то, что у тебя нет непереносимости лактозы.
 
— Только из-за того, что мне пришлось выслушивать твои жалобы по поводу пропавшей упаковки молока?
Я закрываю папку.
— Оно не пропало, ты его выбросила.
— Я переставила его.
— В мусорное ведро.
— Ты даже не пьешь кофе перед работай. А вот я пью.
— В нашем холодильнике больше овсяного молока, чем десять человек могут выпить за месяц. Но моя единственная коробка...
— Их было три, — вмешивается Скарлетт.
Ашер смеется. Он пытается скрыть это за кашлем, но уже слишком поздно.
Скарлетт смотрит мимо меня.
— Привет, Ашер.
— Скарлетт, приятно видеть тебя, как всегда. Я никогда так не наслаждался заседанием совета директоров... никогда.
— Это не будет обычным явлением. У меня и так полно работы. Но я сверхуспевающая, так что...
Я стискиваю зубы, когда она произносит эту маленькую реплику.
— Я видел объявление о «Руж». Поздравляю.
— Спасибо, Ашер, — Скарлетт звучит искренне.
— И вся коллекция уже распродана? Никакого давления?
Я смотрю на нее, полностью игнорируя Ашера.
— Распродана?
— Да.
Она не встречается со мной взглядом, убирая папку обратно в сумку.
— Ты мне не сказала.
Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать, не более чем рефлекс. Я знаю, что это ошибка, еще до того, как она усмехается.
— Я собиралась сказать тебе вчера вечером. Отчасти из-за этого я и опоздала. Очевидно, у тебя были другие планы на вечер.
Прежде чем я успеваю решить, как реагировать или справиться с чувством вины, появляется мой отец. В комнате воцаряется тишина, когда он занимает свое место во главе стола. В нашей компании нет круглых столов. Иерархическая структура с таким же успехом могла бы быть нарисована здесь на стенах аэрозольной краской. Даже среди членов правления иерархия ясна.
Его взгляд задерживается на Скарлетт, но он никак не реагирует на ее присутствие. Я знал, что он этого не сделает. Однако я услышу об этом в нашей следующей «беседе».
Артур Кенсингтон не утруждает себя любезностями. Он вникает прямо в сегодняшнюю повестку дня, получая информацию от разных отделов о текущих проектах и различных приобретениях. Проекторы отображают серию графиков и диаграмм, отражающих прибыль и убытки.
Скарлетт, кажется, полностью поглощена материалом. Интересно, так ли она вела себя в Гарварде?
Я потягиваю кофе, когда она заговаривает.
— Где прогнозы по доходам на ноябрь?
За вопросом Скарлетт следует полная тишина. Здесь ковровое покрытие, но если кто-то уронит ручку, вы услышите, как она упадет. Никто не перебивает Артура Кенсингтона. Особенно когда он ведет собрание. И даже когда он жалуется на погоду. Некоторые руководители, сидящие за столом, никогда не произносили ни единого слова во время заседания совета директоров, они так боятся моего отца.
Скарлетт не глупа; она делает заявление.
Мой отец выдерживает ее пристальный взгляд, в то время как остальные из нас затаили дыхание. У меня возникает странное желание издать какой-нибудь звук и нарушить тишину. Чтобы защитить Скарлетт от тяжкого бремени неодобрения Артура Кенсингтона.
Но Скарлетт не нуждается в моей защите. Я ей не нужен. Она ясно дала это понять.
Прилив гордости тоже неожидан. Не у многих людей хватает уверенности расспрашивать моего отца о чем-либо, не говоря уже о бизнесе.
Молчание продолжает затягиваться. Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что мой отец задается вопросом, стоит ли борьба со смелостью Скарлетт тех миллиардов, которые мы заработали. Он должен попробовать жениться на ней. Я не жалею, что согласилась на это, не надо ненавидеть ее, как она намекала прошлой ночью, но я определенно недооценил, какой проблемой это будет.