Фальшивая империя (ЛП)

Она стоит и смотрит на меня, а ветер треплет ее волосы.
— Это пугает меня.
Я чувствую, как мои брови хмурятся.
— Что тебя пугает?
— Как сильно я хочу вернуться. Как сильно я хочу... тебя.
Она тут же сожалеет о своем признании. Я прочитал это по тому, как напряглись ее плечи. И тому, как она отворачивается от меня и вместо этого смотрит на океан.
— Скарлетт, — я подхожу ближе.
— Что?
Она по-прежнему не смотрит на меня, поэтому я беру ее за подбородок и поворачиваю ее лицо к себе.
— Я хочу тебя. Я всегда буду хотеть тебя.
Ее лицо искажается от недоверия.
— Ты не можешь знать. Что будет…
Я не ослабляю хватку.
— Я знаю. Ты моя жена. Не забывай про клятвы. Ты единственная женщина, с которой я когда-либо общался в баре. Я бы никому другому не отдал кольцо своей матери. Рисковал крупным деловым контрактом, потому что какой-то пьяный придурок описал, как он ее трахнет. Ты совсем другая, Скарлетт. Ты важна для меня, Роза. Я бы никогда не предпочел тебя кому-то другому. Не сомневайся в этом. Никогда.
— Я не хочу, чтобы ты что-то значил, — это заявление звучит с искренностью, которой обычно не хватает ее словам.
— Я знаю, — мой ответ мгновенный. Но эти слова наполнены таким жаром и тоской, что я ожидаю, что они оставят ожоги на моих губах. Я не уверен, когда мы стали такими. Когда она начала иметь такое чертовски большое значение.
— Но ты уже значишь.
— Знаю.
Она толкает меня.
— Тогда говори сам с собой, — ее тон вернулся к тому, который она обычно использует со мной.
Я хихикаю и притягиваю ее обратно к себе.
— Ты уже насытилась пляжем?
Она вздыхает и прислоняется ко мне.
— Да. Я устала.
Я подхватываю ее на руки и несу по причалу.
— Что ты делаешь? — бормочет она.
— Несу тебя.
— Не останавливайся, — командует она сонным голосом.
— Не остановлюсь
— Не отказывайся от меня.
— Не откажусь.
Остаток пути до пирса Скарлетт молчит. Она сворачивается калачиком на сиденье лодки, как только я укладываю ее. Поездка обратно на виллу занимает десять минут. Я привязываю лодку и снова поднимаю ее. Ее руки обвиваются вокруг моей шеи, когда она прижимается своей головой к моей. Тяжесть должна обременять. Вместо этого я наслаждаюсь этим. Я замедляю шаг, поднимаясь по каменной лестнице и пересекая задний двор, открывая дверь.
Большинство огней на вилле горят, сияя в темноте, как маяк. Скарлетт моргает, когда мы подходим ближе. Как только мы проходим через парадную дверь, я опускаю ее на пол. И она начинает раздеваться. Ее туфли разлетаются первыми. Затем она крутит и дергает молнию своего платья. Оно падает, столкнувшись с ее упрямством. Внезапно на всеобщее обозрение выставляется ее обнаженная кожа.
Я провожу рукой по лицу, когда она проходит через гостиную в одном розовом кружеве.
Убейте. Меня. Конечно, именно в эту ночь она решает устроить мне чертову выставку нижнего белья.
А потом и оно тоже исчезло.
Слова застревают у меня в горле, когда она подходит ко мне, полностью обнаженная.
— Почему ты все ещё в одежде?
— Потому что я не пьян.
— Я не пьяна.
— Конечно, — соглашаюсь я. Спорить с пьяным человеком, как правило, бесполезное занятие. Спорить с пьяной Скарлетт было бы все равно что биться головой о кирпичную стену: бессмысленно и больно.
— Я хочу, чтобы ты трахнул меня.
Иисус Христос. Я никоим образом не был готов к такому предложению. Да, я определенно думал о том, что это произойдет сегодня вечером, но не так. Не тогда, когда я понятия не имею, о чем она на самом деле думает. Чувствует.
— Не так.
На ее лице мелькает раздражение, за которым следует обида. На ощупь это похоже на ржавый нож. Несмотря ни на что, мы никогда не находимся на одной волне в одно и то же время.
— Это потому, что я должна умолять об этом?
Если она это сделает, я действительно потеряю самообладание.
— Черт возьми, нет.
И снова я сказал совершенно не то, что нужно.
— Думаю, ты не узнаешь, каково это — трахать свою жену.
Она бросает в меня мои собственные слова, а затем уходит в хозяйскую спальню, захлопнув за собой дверь для пущей убедительности.
 
Я запускаю пальцы в волосы, пытаясь стереть воспоминания о том, что только что произошло. Два шага вперед, три назад.
Гостевая комната рядом с хозяйской — чужая для меня. Я не заходил сюда уже много лет. Когда мой отец устраивает «семейный» отпуск, он всегда отправляется на Рождество в Альпы или на какой-нибудь тропический остров. Всякий раз, когда я проводил здесь время, я оставался в главной спальне. Я ни за что не войду туда сегодня вечером.
Я раздеваюсь до трусов и ложусь в постель.
Я просыпаюсь с сухостью в горле, когда на улице еще темно. Несколько минут кутаюсь в простыни, пытаясь найти удобное место, которое убаюкало бы меня и снова погрузило в сон. В конце концов, сдаюсь. Встаю и выхожу из спальни, направляясь в темную, тихую кухню.
Мне требуется три попытки, чтобы найти шкаф с бокалами. Я наполняю один из них холодной водой из-под крана, сливаю большую ее часть, снова наполняю и затем поворачиваюсь, чтобы уйти.
— Ты хочешь воды?
Она усмехается и отворачивается.
Я пересекаю кухню в несколько шагов и хватаю ее за руку.
— Скарлетт. Послушай, я…
Она резко поворачивается ко мне.
— Что? Чего ты хочешь от меня, Крю? Потому что я думала, что секса. Но я предложила его тебе на гребаном блюдце, а ты решил спать дальше по коридору.
— Ты не мыслила ясно.
— Ни хрена себе. Я не могу ясно мыслить рядом с тобой.
— Это самая милая вещь, которую ты когда-либо говорила мне, детка.
— Не привыкай к этому.
— Уже поздно.
Это, кажется, пробьет любую броню, которую она носит под своей тонкой ночной рубашкой. Клянусь, эти лоскутки короткой ткани приведут меня к смерти.
— Все ведь закончится, когда мы займемся сексом?
— Что?
— Забудь.
— Просто скажи, что ты имеешь в виду, Роза. Я, блядь, не умею читать мысли.
Она прикусывает нижнюю губу.
— Я хочу переспать с тобой. Но не хочу, чтобы это что-то изменило.
— Изменило что? Безразличное отношение в Нью-Йорке?
Она мотает головой.
— Не бери в голову.
Я делаю первый шаг. Стираю пространство между нами и прижимаю ладонь к ее талии, направляя ее ко мне.
Она делает второй шаг. Ее руки пробегают по моим рукам и плечам, прежде чем скользнуть в мои волосы.
— Просто убереги меня, хорошо? — шепчет она. — Убереги меня от завершения всего этого. Со мной все будет в порядке, пока у меня есть твоя защита.
— О чем, черт возьми, ты говоришь?
Скарлетт не отвечает. Она целует меня. Пьяняще, глубоко и возбуждающе. Этот поцелуй может стать главным праздником моей жизни. Я мог бы целовать ее часами. Запомнить точно, каково это, какая она на вкус, какие тихие звуки она издает, и этого все равно будет недостаточно.
Но я понимаю, что на этом все не закончится, когда ее рука скользит вниз. Прежде чем я успеваю подумать, а тем более отреагировать, она сжимает мой член в кулаке. С меня хватит. Я не собираюсь останавливаться. Тормоза не работают. Я хочу ее. Я хотел ее так долго, что трудно вспомнить время, когда я этого не хотел.
Она быстро справляется с моими боксерами, и я стягиваю шелк, который едва прикрывает ее. Я плохо соображаю, тем не менее достаточно осведомлен, чтобы понимать, что это не обязательно должно происходить на кухне. Я притягиваю ее к своему телу, и ее ноги обвиваются вокруг моей талии. Маневрировать по темному дому, неся ее на руках, нелегко, но я справляюсь.
Я бросаю ее на кровать, среди спутанных простыней, которые наводят на мысль о том, что она долго ворочались.
— Не могла уснуть?
— Прекрати болтать, — она хватает меня за волосы, возвращая меня к своим губам.