Девушка в белом кимоно

— Вы не расскажете мне о статье, которую собираетесь писать? Вы упомянули, что она будет посвящена истории этого дома. Вы нашли что-то интересное о семье Накамура? — он сдержанно улыбнулся, но улыбка продержалась на его губах неестественно долго.
По моей руке побежали мурашки.
— Они согласились показать мне дом и дать интервью?
— Так вы не поделитесь вашей задумкой?
— А вы не скажете мне, есть ли договоренность об интервью? — вздернула я подбородок.
Тонкая улыбка почти исчезла с губ Йошио.
— Вы проделали такой долгий путь, Тори, но мне очень жаль. Не думаю, что такое интервью будет возможным.
Мое сердце сначала остановилось, потом забилось снова в ускоренном ритме.
— Я не понимаю. Они опасаются, что я напишу о них нечто, что они не желают предавать огласке? Потому что я не собираюсь этого делать.
— Но вы именно это и пишете.
— Я пишу основанные на фактах репортажи о больших компаниях.
— Которые предают огласке спорные действия людей, обладающих властью.
— Которые просвещают читателей, которые имеют право об этом знать. Впрочем, вы делаете то же самое, Йошио, — я расправила плечи. Возмутительно! — Так что простите, но я не понимаю предмета нашего спора. Я-то думала, вы пытаетесь выведать у меня информацию, а вы, оказывается, просто их защищаете?
Он равнодушно пожал плечами.
— Я всего лишь поинтересовался вашими намерениями.
— Я так и знала, — я раздраженно выдохнула. — Вы проверяете меня, потому что хотите узнать, не нащупала ли я интересную тему.
— Разумеется, — он отложил палочки в сторону, промокнул губы теплой салфеткой и откинулся назад. — Так что, нащупали? — он выгнул бровь.
Я подтянула ноги поудобнее и еще раз взглянула на фотографию дома. Мне нужен этот адрес, значит, мне придется рассказать ему что-то из истории отца, но какой будет реакция Йошио на эту тему — предсказать невозможно.
— Что, если я вам скажу, что вообще не собираюсь писать на эту тему? Ни о семье, ни об их доме?
— Это лишь удвоит мое любопытство.
Тогда могу ли я сначала задать вам деликатный вопрос? — дождавшись его кивка, я сделала глубокий вдох и задумалась, с чего бы мне начать. Он был весь внимание, и я не могла растратить его впустую. — Когда закончилась американская оккупация?
— В 1952-м.
— Да, в 1952-м, — папа служил с 1954-го по 1957-й. Всего через два года после этого. — Судя по тому, что я читала, с того времени между американскими военными и японскими женщинами было заключено много браков и родилось много детей. Будет ли это утверждение верным?
— Браки были, да, но они не были распространены, и много детей от таких союзов умерло в младенчестве.
— Как это умерло? — у меня опустились плечи. — Почему?
— Например, от болезней и нехватки должного ухода, — Йошио стал говорить тише и наклонился к столу. — Тори, женщины, оказавшиеся в подобной ситуации, внезапно обнаруживали себя в полном одиночестве и просто не могли должным образом позаботиться о себе и своих детях. Общество отторгало и матерей, и их детей от смешанных союзов. Не забывайте, Япония живет по своим древним традициям и речь идет о годах сразу после войны.
— Война или нет, но отвергать маленьких детей с матерями — недостойно и возмутительно, вы так не считаете?
— Считаю. Но вы должны так же согласиться с тем, что и Америка не принимала японских невест с распростертыми объятиями. Особенно так скоро после роспуска японских интернационных лагерей и войны.
Я вспомнила историю Америки: статьи и фотографии японских «военных жен», которых обвиняли в том, что они заманивали солдат, вынуждая их на себе жениться, и о том, как японо-американские семьи были вынуждены покидать свои дома и бизнес и оказывались в заключении, как обыкновенные преступники. Мне пришлось отказаться от праведного гнева, потому что я поняла, что у моей страны не было права осуждать действия японцев.
Йошио кивнул.
— Так что, как видите, в этом виновата не только культура одной страны, дело в расе. В этом виновата человеческая природа. А для того чтобы затянулись глубокие раны, нанесенные войной, потребуется время не в одно поколение. Даже сейчас, в современности, смешанный брак в Японии окажется весьма непростой затеей.
 
— Но, несмотря на это, детей рождается много, — я робко улыбнулась и попыталась пошутить.
— Да, да, как я и сказал, потому что мы все — люди. Даже во времена войны нам без этого никуда, — тихо рассмеялся он.
Мы обменялись улыбками, разногласие было устранено.
— Итак, — Йошио наклонился ближе. — Я прошел вату проверку? Теперь вы поделитесь со мной информацией о своей теме? Что вы узнали об этой семье?
Его слова протянулись от него ко мне и на мгновение зависли в полной тишине.
— Йошио, никакой темы нет. Во всяком случае, я о ней писать не собираюсь, — я вернулась к своей чашке. Поставила ее обратно на стол. — Мне нужно это интервью по личным причинам. Причинам, которые касаются моей семьи, — я рисковала, давая такое размытое уточнение. — Вы меня понимаете?
Йошио наморщил лоб и опустил глаза, задумавшись.
— Да, кажется, понимаю. Благодарю вас за то, что сказали мне об этом.
Я с благодарностью улыбнулась и кивнула. Хорошо, что он не требует от меня подробностей.
— Кто знает, может быть, увидев этот дом и встретившись с членами семьи, я получу достаточно ответов, чтобы не задавать вопросов, которые могут их смутить. Вот почему мне так важно это интервью.
Его лицо поникло.
— Я счастлив показать вам этот снимок и дам вам адрес этого дома, но, как я и сказал до этого, боюсь, что интервью вы взять не сможете.
У меня похолодело внутри.
— Они отказались со мной разговаривать?
— Нет. В доме никто не живет. Не у кого спросить.
— Дом пустует? — я откинулась назад, стараясь справиться с потрясением.
— По словам соседей, да. Дом стоит пустым уже некоторое время, но, как вы видите на снимке, за ним и за садом хорошо ухаживают.
Я рассматривала роскошный сад на фотографии.
— Тогда кто это делает?
— Я тоже задался этим вопросом. Прости те мне мое любопытство, но я провел небольшое расследование самостоятельно. Я обнаружил несколько семей с фамилией «Накамура» в префектуре Канагава. Однако только у одной из них были глубокие исторические корни, привязанные к Дзуси. Эта семья владеет большим частным бизнесом, который находится в соседнем городе, Йокогаме, и называется ТКН. Сейчас бизнес разросся, но начинали они с выпечки и чая.
Я сделала глоток из своей чашки и спросила:
— А что обозначает ТКН?
— Торговая компания Накамура.
Я едва сдержала смех. Король широкой торговой империи.
На меня неожиданно нахлынула целая волна эмоций, и я улыбнулась Йошио. Все сходилось. Идеально. Именно с этого места начиналась история папы. Он еще сказал: «Чай никогда не приводил ни к чему хорошему». Но, кажется, именно сейчас он меня привел куда нужно.
  
ГЛАВА 25
 
Япония, 1957
Я сажусь, просыпаясь на вскрике, разбуженная настойчивым утренним светом. Убираю волосы со своего взмокшего лба и осматриваюсь. Маленький стол, картина тушью суми-э рядом с окном и мой чемодан рядом с ним. Я моргаю, вспоминая, где нахожусь. Я в Бамбуковом родильном доме, где прошлой ночью родился ребенок.
Где он, возможно, умер.
И все события прошлого дня потоком ворвались в мой сонный разум. Девушки. Юная молчаливая Джин. Язвительная, двуличная, но модная Айко. Девушка с грустными глазами, Хатсу. И громкая, смелая Чийо. Ее вчерашние слова снова меня хлестнули: «А ты что думала? Что у нас у всех есть красавцы мужья, которых мы ребенком заставили на нас жениться?» Руки смыкаются на животе — на крохотной выпуклости, которая только начала формироваться.
Я глянула на стену, жалея, что не могу видеть сквозь нее. Йоко все еще там? Она отдыхает? Пока пребывание здесь можно было назвать каким угодно, только не располагающим к отдыху. Я прислушиваюсь, пытаясь услышать недавнюю роженицу, но до меня доносятся только звуки жилого дома с другой стороны.