Любовь со вкусом корицы (СИ)

— Ревнуешь.
— Я всё слышу! — Фыркаю, но моих губ касается улыбка. На этого идиота даже в такой ситуации невозможно злится. Хотя несколько минут назад я была готова распластать его на кусочки.
— Ты о чем? — Делает вид, будто не понимает. Ну-ну.
— О твоём словарном запасе.
— Каком ещё словарном запасе?
— Состоящем из одного единственного слова.
— Ааа. Ты о том, который начинается на букву Р?
— Заткнись!
— Ну, Васёк, хватит дуться! — Лёша хватает меня за руку и резко дергает на себя, отчего я начинаю шататься. На всякий случай, видимо, страшиться получить люлей, делая шаг назад. — Да я на эту Арину срать хотел. Честно, честно! Она сама присосалась. Мне вообще не понравилось. То есть я хотел сказать, что у нас и не было ничего. Просто чмок, без всяких там продолжительных чпоков.
— Каких ещё чпоков? — Хмурюсь я — Ты нормальный вообще?
— Продолжительных.
— Ты хотел сказать без продолжения?
— Нет. То есть да. Блин, Васёк. Ну не могу я нормально формулировать мысли, когда ты смотришь на меня взглядом Халка-убийцы. Я, кажется, даже в штанишки сикнул.
О Господи! Ну что за трепло! Я прячу лицо в ладонях и начинаю сотрясаться. Живот буквально стягивает от смеха, но Лёша, кажется, понял мои нахлынувшие эмоции совсем иначе. Я чувствую касание пальцев на своем плече и взволнованный голос с едва уловимой хрипотцой:
— Вась, ты чего? Ну прости меня, дурака. Эта коза сама набросилась. Я даже если бы хотел, не успел бы отпрыгнуть. И мы правда не целовались. Знаешь, есть такая штука — обман зрения называется. Честно. Да мне вообще плевать на Арину. Понятия не имею, как она узнала, что я здесь. Последний раз мы полгода назад увиделись. Случайно. Я в клубе с пацанами отдыхал, ну и она там. Но поверь на слово, я её отшил. Чем хочешь поклянусь. Даже членом могу, если надо.
Меня настигает новый приступ неконтролируемого смеха. Запрокинув голову, я хохочу так сильно, что слезы из глаз текут рекой.
— Ты ржёшь, что ли? — Возмущенно пыхтит Соколов. — Серьезно? Леонтьева, да я едва сердечный приступ не заработал, думая, что ты в своих слезах утопаешь.
— Я больше не могу — хриплю, хватаясь за живот. — Ну ты и придурок, Соколов.
— И чего это я, придурок? — Обиженно бормочет Лёша. — Я тебе душу открыл, поделился переживания и вообще, думал, после увиденного ты меня из своего списка любимчиков вычеркнешь.
Так практически и произошло до момента нашего с ним разговора. Точнее, его монолога. Я Соколова, хоть и не очень долго знаю, но в том, что он не умеет врать, уверена на сто процентов. Во всяком случае, в таких ситуациях точно. Просто увидев Лёшу в компании другой девушки, я осознала, как неприятно всё это видеть. Неважно, Арина бы там была или какая-нибудь Ксюша. Факт останется фактом. Я ревновала, чувствуя душевную боль. И осознавая суть этой самой ревности. Страшно, когда к тебе приходит понимание очевидных вещей. Но что теперь делать не имею ни малейшего понятия. Подумаю об этом завтра, когда мы вернемся домой.
  
Глава 51
 
В одночасье всё перевернулось. Жизнь разделилась на до и после, заодно поделив моё сердце, которое рвется на куски. Ещё утром я даже представить не могла, какие ожидаются перемены. Такое вообще возможно? Не замечаешь человека, что сутками находится рядом, а потом в одночасье происходит просветление. Или наоборот, мрак. Я пока не определилась, как лучше интерпретировать свои чувства. Возможно, я всё себе придумала, и уже завтра, с восходом солнца, моё отношение к Лёше вернется на прежнюю ступень. Порой заботу мы можем принять за флирт. Измену— за данность. А ревность— за любовь. Но правда в том, что никто не знает, когда тебя выдернет из розового облака и окунет в реальность.
— Ты чего не спишь? — Бормочет Олеся, переворачиваясь на спину. Эту ночь мы решили провести вместе. Не в смысле вместе, а на одной кровати. После всех событий спать с Лёшей кажется абсурдом, а свободных комнат, увы, нет.
— Не хочется — отвечаю я, закидывая за голову руки.
 
— Из-за Арины переживаешь?
— Меньше всего я думаю об этой ненормальной.
— Хорошенько ты ей наваляла — усмехается Леся, и мои губы расплываются в злобной улыбке. Сегодня произошло слишком много событий. Первый раз я приревновала Лёшу, первый раз едва не поцеловала его в здравом уме и рассудке и впервые участвовала в драке. Как только мы с Соколовым вернулись на территорию дома, Арина сидела в компании Кости и прекрасно себя чувствовала. Смеялась, улыбалась, кажется, даже флиртовала. Но стоило увидеть меня, как за секунду от этой милой кошечки не осталось и следа. Я даже опомнится не успела, а эта дура на меня уже с кулаками налетела. Мол, как я могла, разрушила их отношения, влезла в чужую семью. В общем, несла полную чушь. Ещё и лицо мне расцарапала. Ну, а я в ответ ей клок волос нарощенных вырвала и платье дизайнерское порвала. Если бы не Лёша с Костей, не знаю, чем бы всё закончилось.
Но, слава Богу, эта шибанутся уехала. Правда, перед этим обещала отомстить, навести порчу и посадить меня в тюрьму за порчу имущества. Идиотка.
— Значит из-за Лёшки — выдала свой вердикт Леся, прикрывая ладонью рот. — Вы весь вечер друг с друга глаз не сводили.
— Какая ты наблюдательная.
— А то! Такое только слепой не заметит. Ещё утром, как два попугайчика неразлучника. Сюсюкались, улыбались, а после ухода Арины— оба поникшие, задумчивые и не разговорчивые. Вы поссорились?
— Сложно объяснить — вздыхаю я. — Да и, честно говоря, не очень хочется с кем-либо это обсуждать.
— Понятно. Значит, поссорились.
— Мы не ссорились.
— Ладно, не хочешь, не рассказывай.
— Я, кажется, начинаю испытывать к Соколову что-то большее, чем просто дружеское отношение. — тараторю на выдохе, прикрывая от усталости глаза.
Ну вот, рассказала… В мои планы не входило выворачивать душу наизнанку перед посторонней девушкой, но и молчать оказалось невыносимо. Пусть это будет моя исповедь. Как в церкви. И, возможно, я услышу дельный совет. А если нет, то хотя бы выскажусь.
— А он?
— Понятия не имею. Скорее нет, чем да.
— Почему ты считаешь, что Соколов не может испытывать к тебе тоже самое, что ты к нему?
— Потому что это Лёша! — Резко отвечаю я, принимая сидячее положение. — Несерьезный, непостоянный, ветреный. Нет, как друг он просто замечательный. Но, мне кажется, Соколов вообще не умеет любить. По-настоящему.
— Не делай поспешных выводов, если не уверена на сто процентов. Нужно проверить.
— Что проверить? — Не понимающе смотрю на Лесю. Она поднялась с кровати и принялась расхаживать из стороны в сторону, постукивая пальцами по подбородку.
— Не что, а кого — в задумчивости произнесла она. — Будем проводить эксперимент.
— Какой ещё эксперимент?
— Показательный. Так придумала! — Даже в темноте комнаты я видела, каким предвкушением горят её глаза. — В общем, ты сейчас идешь к Лёше в комнату и целуешь его. Как тебе мой план?
— Паршивый, если честно — морщусь я. — А эксперимент-то в чем состоит?
— Ну это же элементарно, Ватсон. Если во время поцелуя ты почувствуешь возбуждение, желание или, как любят говорить: бабочки в животе, то твои чувства реальны. Теперь что касается Соколова. Вы же друзья?
— Ну.
— А друзья не целуются.
— И?
— Что и? Иди давай и целуй его. Если откажет, то либо он идиот, либо реально относится к тебе, как к своей подруге. А если нет, то придешь и скажешь спасибо.
— Лесь, прости, конечно, но это самый идиотской план из всех, которые я когда-либо слышала.
— Всё гениальное просто. Иди и не мнись, как пятнадцатилетняя девственница.
Возможно, в её словах есть доля логики, но я пока что не нашла, где именно.
— Ну мы же не дети — попыталась вразумить перевозбужденную девушку. — Это глупо. Нелогично. И безрассудно.
— Зато эффективно. Поверь моему опыту. — Закивала она, широко улыбнувшись.