Любовь со вкусом корицы (СИ)

— Что? — Спросила еле слышно, продолжая терзаться от осознания собственных мыслей.
— Я…я давно кое что хотел сделать. И не знаю, стоит ли?
— Ну, раз хотел — делай.
Каким-то глубоким подсознанием я понимала, что сейчас последует. Когда Лёшка хочет пошутить, он не спрашивает разрешение. Когда планирует что-то сотворить, это происходит неожиданно. А сейчас его вопрос выглядел так, словно он хочет, но боится. И я боюсь. До дрожи боюсь, только почему- то сама даю зеленый свет, понимая всю степень последствий. И не пытаюсь остановить, как только наши носы касаются друг друга, а горячее дыхание опаляет губы. Я чувствую как становится тяжело дышать и как мужская грудь часто вздымается. Как вокруг становится тихо, хотя несколько минут назад щебетали птицы. Мы смотрим друг на друга, осознавая, что вот сейчас самое время сделать шаг назад, потому что перейти черту легче, чем вернуть былое общение. Но кажется нам обоим плевать.
  
Глава 48
 
Я не вижу ничего вокруг, кроме зелёного омута, засасывающего в свои сети. Сглатываю, когда Лёша закрывает глаза и тянется к моим губам, ощущая, как внутри дрожит от предвкушения. Вот сейчас это случится. Мы перейдем черту, которую ни в коем случае переходить нельзя. Но запретный плод так сладок, что сил противостоять просто нет.
— Соколов! — слышу звонкий голос из-за кустов, принадлежащий Вите. И волшебство рассеивается, окуная нас в бытие реальности. — Василиса!
— Твою мать — вздыхает Лёша и, распахнув глаза, смотрит на меня со смесью раздражения и разочарования — Умеет же испортить момент.
— Может оно и к лучшему — улыбаюсь уголком губ и первая поднимаюсь на ноги, оттряхивая футболку с шортами от прилипших листьев. Дыхание всё ещё не восстановилось, как и сердечный ритм. Но, несмотря на пережитую эмоциональную встряску, я держусь стойко. По крайней мере по собственным ощущениям.
— Я не понял! — Ворчливо заявляет Витя, выходя из-за деревьев. Быстрым шагом достигает нашей компании и, уперев руки в бока, буравит лицо друга. — Соколов, ты язык что ли прогладил? Ору, ору. Думал, вас уже медведи сожрали.
— Чё припёрся? — рыкает на него Лёшка, равняясь со мной во весь рост.
— Да тут проблемка нарисовалась.
— И? Я тут причём?
— Ну простите великодушно, что отвлекаю Ваше высочество от важных дел.
— Говори уже.
— Тут твоя бывшая нарисовалась — сконфужено отвечает Витя, мазнув по мне растерянным взглядом.
— Какая, на хрен, бывшая? — Вспыхивает Соколов. — Ты бухой уже, что ли?
Мне тоже интересно, что это там за бывшая прибывшая? Лёша никогда не упоминал о своих прошлых отношениях. И, если честно, я считала, что у него их и не было никогда. Соколов — птица вольная и непостоянная. А тут — бывшая.
— Кажется, бухой здесь только ты, раз не помнишь своих бывших. — Усмехается Витя. — Ну так уж и быть, напомню по старой дружбе. Высокая блондиночка, вот с такими — руками изображает два огромных шара в воздухе — буферами. Ариной зовут. Ну как? В твоей черепной коробке есть просветления?
На несколько секунд в воздухе повисает тишина, а затем мою ладонь касаются теплые пальцы, крепко сжимая.
— Пошли — мрачно говорит Лёша, и без лишних объяснений мы уходим из леса. Теперь вопросов прибавилось вдвойне. Что за Арина? Почему они расстались? И какого, скажите мне, чёрта она сюда заявилась? Естественно, обсуждать ни один из них с Лёшей я не стала. Но весь путь, пока мы шли к дому, голова буквально разрывалась на кусочки.
— Входи — Лёша открыл калитку, пропуская меня вперед. Вошёл следом, а за ним и Витя, продолжая своим кудахтаньем нагнетать и без того напряженную обстановку.
— Красотка такая стала, — не унимался друг Соколова. — У меня едва челюсть не вылетела, когда её увидел.
— Сходи к стоматологу — безразличным тоном произнес Лёша — У тебя явные проблемы.
— Фифти, фифти — пропыхтел Витя. — И когда ты стал таким занудой?
Я не слышала, что ему ответил Соколов, потому что стоило нам оказаться в эпицентре веселья, моим вниманием завладела девушка в ярко-желтом платье, открывающим вид на стройные загорелые ноги. Даже не хочу знать, где её ноги бывали у Соколова во время их…
 
— Кукурузина — Лёшка подтолкнул меня вперед. — Ты что зависла?
— Задумалась просто.
— О чем?
О твоей бывшей — вертелось на языке, но я вовремя смогла заткнуться.
— Да так просто. — Пожала плечами, ощущая, как с каждым движением ноги превращаются в два бетонных блока.
— Если ты насчет Арины переживаешь, то не парься. Я сейчас быстро всё решу.
— С чего бы мне парится насчет твоей девушки — усмехнулась я — Вообще до лампочки.
— Это хорошо — Лёша закинул на моё плечо руку и повел к садовым качелям. — Посиди здесь, ладно? Не хочу, чтобы эта кобра на тебя свой яд пустила.
— Ладно — согласно кивнула, присаживаясь на мягкое сидение. Оттолкнувшись от земли, проводила крепкую спину друга и отвернулась только тогда, когда он встал рядом с Ариной. Не хочу видеть их вместе и слышать, о чем говорят, не хочу. Пусть сами разбираются. Не моё, в общем-то, дело. Спустя некоторое время, когда я уже устала изображать безразличие, и делать вид, что мне нравится отдыхать на качелях, я всё-таки решилась краем глаза подглядеть за происходящим. Но ни Лёши, ни этой Арины в поле моего зрения не обнаружилось. Тогда я поднялась с качелей и подошла к Вите и Кости. Единственным людям на этом закутке. Они стояли около беседки, глотая из стеклянных бутылок пиво.
— А где все? — Поинтересовалась я у парней.
— Борька по телефону звездит — ответил Костя. — Дрон слюни в подушку пускает. А Лёха куда-то с бывшей своей отошёл.
Внутри неприятно кольнуло. Куда-то — это куда? И зачем? Им здесь места мало? Могли бы просто отойти подальше. Для чего скрываться ото всех?
— А я че-то не понял? — Удивленно заголосил Витя — А где Тимоха с Лесей?
— Что папочка — усмехнулся Костя — боишься, что эти голубки тебе потомство наделают?
— Они быстрее убьют друг друга, чем сексом займутся. Ставлю сотку, что сейчас они этим и занимаются.
— Сексом?
— Лучше бы сексом — вздохнул Витя. — Ладно пойду поищу. Мне здесь мокруха не нужна.
— Я с тобой — Костя бросил бутылку в урну и присоединился к Вите, оставив меня наедине с самой собой, возвращая к неприятным думам. Вот о чем можно так долго разговаривать? Вспоминают прошлое? Или, наоборот, обсуждают будущее? Я ведь ничего толком не знаю о Лёше, кроме некоторых событий из его биографии. Ни о родителях, ни о жизни до нашего сближения. И об этой Арине я тоже не знаю. А вдруг она его первая любовь? Вдруг при виде этой эффектной девушки Лёша поймет, что чувства всё ещё живы?
Только от одной мысли об этом больно сжимается под ребрами.
Какого хрена? Хочется сказать. Но слова здесь лишние, и без них ясно, что я ревную. Только не понятно, ревную Лешу, как друга, который оставил меня томится в одиночестве? Или же? Нет! Я не могу! Я не должна и не имею права! Нет, конечно, имею, но так нельзя. Мы друзья. Соколов может общаться с кем хочет, и встречаться и спать, и дружить. Но почему же так гадко на душе? Чувствую себя разбитой вдребезги чашкой.
А если как бы невзначай войти в дом и посмотреть этих голубков там? Нет. Паршивый план. Хотя…Нет! Буду ждать Лёшу здесь, как и обещала.
Но ноги уже несут меня к дверям дома, а все обещания теряются за желанием найти Соколова. Плевать, как я при этом буду выглядеть. Что-нибудь придумаю. Вон, Леську пошла искать. Или жарко стало. Какая разница. Главное— увидеть их вместе, но не голыми и не целующимися, а лучше ругающимися.
  
Глава 49
 
Головой я понимаю, что поступаю глупо. Не моё ведь дело, где Соколов проводит минуты своего отдыха. Но всё равно иду, стараясь действовать бесшумно и незаметно. Меньше всего мне хочется оказаться пойманной за преследованием. А объяснить свои поступки я даже самой себе не могу. Что уж говорить о Лёше и его спутнице. Убедившись, что на первом этаже никого, кроме храпящего на диване Андрея, я поднимаюсь вверх по лестнице. Чувствую себя воровкой-домушницей или маньячкой, что пытается отследить жертву. Ужас и позор. Позор и ужас. И этому человеку тридцать лет. Где мои мозги? Кажется, я потеряла их ещё в тот момент, когда собиралась поцеловать Лёшу. Дура. Ревнивая дура. Ну, найду я Соколова в компании Арины. И что? Разве мне станет легче, если увижу их вместе? Определено нет. Лучше вернуться обратно на улицу и просто дождаться друга, как и обещала. Да, так намного правильнее. Развернувшись, я сбегаю вниз и, прислонившись к деревянному поручню, тяжело вздыхаю. На несколько минут позволяю себе восстановить дыхание, после чего отталкиваюсь от перила, собираясь покинуть прохладное помещение, как вдруг слышу голоса, доносящееся сверху. Они становятся громче, а сердце в приступе паники заходится галопом.