Охота на охотника
Так вот, я стал создавать штаб, набирая бойцов и командиров. Не всех, всего одного пока, остальные уже получили направления на должности и принимали дела. Так что распределяли пополнение по всем подразделениям полка. Про свою роту не забыл, одного младшего лейтенанта туда, командиром второго взвода, пока он всю роту будет тянуть.
В общем, дел множество. Надо подавать заявку на форму – пополнение только призвано, в гражданском, – на оружие, на пушки, на повозки. Да много на что требовалось оформить и подписать. Печать начальника штаба я ещё не получил, обещали через три дня сделать – пока так, на живую всё оформляли. Интендант завтра должен прибыть, уже он всё будет делать. Вот так день и пролетел.
Вернувшись на территорию казарм (через забор), в комнату я не пошёл, а направился в свой кабинет, тем более все уже разошлись, дежурный только на месте. Достал планшет, вышел на дрона и, вставив в ухо наушник, стал прокручивать записи.
Да, Козырь с замом пообщался, посидели с графинчиком водки. Излил тот душу, как я и думал. А камнем преткновения и неприязни ко мне стала Воронцова, к которой тот давно подбивал клинья, причём подбил, они любовниками были, а тут его бросили ради какого-то лейтенанта беспамятного. Нет, ну обидно! Ещё Шапошников попросил перевести меня на должность начштаба – званием тяну, а опыт придёт. Не Курочкин, значит, а Шапошников? А этому чего надо? Комдиву это не понравилось, но пришлось просьбу выполнить.
Зам посоветовал Козырю подождать. Косяки у меня по незнанию будут, и по этому поводу можно куда-нибудь спровадить, перевести в другую часть или вообще отправить на фронт. В кадровый отдел управления РККА не стоит: Шапошников узнает, может осерчать. А вот оформить командировку и куда отправить – это хорошая идея. Лучше бы я этого зама в том сарае оставил: ишь, гад, выдаёт идеи одну за другой.
Больше особо ничего интересного не было, поэтому я отправился в душевые – благо работали, хотя вода уже холодная была – и спать. А так, зная, чего ожидать, я работал от и до, не стесняясь спрашивать совета у капитана Кринина, начальника штаба нашего Сорок Четвёртого стрелкового полка.
В следующие пять ночей я каждый вечер тайком посещал Марину, об этом только её соседка по комнате знала. Медсанбат восстанавливали, пополняли, технику давали, оборудование, и Марина очень занята была, она зам командира батальона. Не хирург она, терапевт, командовала ротой, которая принимала раненых. Их там осматривали, ставили диагноз и перевязывали, направляя или в ожоговый, или хирургам.
Я за пять дней полностью пополнил батальон личным составом, даже командир есть, капитан Обухов. Смог достать три противотанковые пушки, два батальонных миномёта, три ротных, двенадцать станковых пулемётов Максима и одну счетверённую зенитную пулемётную установку максимов. По штату, хотя его меняли, урезали многое, добытое оставалось у нас. Последнее выгребали со складов.
Правда, у нас изъяли пулемётную роту. Три стрелковых осталось, теперь пулемётная рота отдельная на весь полк, в батальоне только пулемётный взвод. Поэтому максимы, по две единицы, ушли в каждую стрелковую роту, и шесть – в пулемётный взвод, туда же и зенитка.
Жаль, кухню достать смог одну, и ту времён Первой мировой, лудить заново пришлось. Больше не было, и сказали, что не будет. Мол, и так на батальон целых две кухни есть. Тут я и трофейную считаю. Зато двенадцать повозок для обоза достал и две пролётки для штаба. Это тоже пока всё, что есть. Автомашин не то что в батальоне, в полку-то не было, для командиров верховых коней выдавали.
Вроде всё хорошо, но вдруг вызвали в штаб дивизии и без слов выдали командировочное с приказом отбыть на Центральный фронт, где прибыть в Двадцать Восьмой стрелковый корпус и Шестую Орловскую стрелковую дивизию. Там поступить под начало начальника штаба Восемьдесят Четвёртого стрелкового полка для получения опыта штабной работы. А у нас в дивизии обучить не могут? Ну бред же!
На то, что в дивизию я уже не вернусь, даже намёка не было, хотя я продолжал подслушивать Козыря, и там об этом говорили. Чуть позже начальник штаба полка введёт меня в штат их дивизии, об этом была договорённость. Комдив уже в курсе, куда его дивизию передадут. Меня в корпус другой армии, а тех – в другую. Ладно хоть фронт пока один. Только полковник не знал, что в эту игру вдвоём можно играть, я уже разработал план.
А пока мне оформили командировочное, дорожные, всё выдали. Более того, уже созвонились с военным комендантом на вокзале и заняли мне место в военном эшелоне, который в нужную сторону шёл. Как от меня избавиться-то хотят? Подгорело. Впрочем, я успел попрощаться с Мариной, о чём полковнику незамедлительно сообщили, вызвав у того злость (были свидетели). Сделаю вид, что я не нарочно.
Так что, сдав дела в батальоне (туда уже замену прислали, вроде как временно), я покинул территорию казарм с вещмешком в руке. К слову, велели сдать и автомат. Ага, найдите сначала, он ни по каким документам не проходил. Вот так и двинул пешком, не спеша, в сторону вокзала. Эшелон только через два часа уходит, успею.
А пока шёл, размышлял о том, что успел сделать за эти пять ночей. Днём-то времени нет, служба забирала каждую свободную минуту. Я уже разобрался и понял одно: лучше простым командиром быть, штабная работа – это каторга. И хоть я вполне освоился на должности, не хочется эту муть тянуть. Да ладно, я что-нибудь придумаю.
Тут вот в чём дело: я по два-три часа каждую ночь, после того как возвращался от Марины, тратил на авто и мототехнику. Да, наконец-то дошли до неё руки. Причём в первую ночь я занимался только своей пушкой в пятьдесят семь миллиметров – почистил, смазал, ствол надраил.
Вот всё время на неё и ушло, зато та теперь в порядке. Я педант и не люблю, когда что-то недоделано, поэтому в армии меня всё бесило. А тут стихийный бардак. Я все пять дней убил, чтобы порядок в батальоне навести. Как бы новый командир, тоже старлей, что на замену прибыл, всё не похерил. Ладно, на следующий день броневик и плавающая танкетка. С БА порядок (немцы за ним следили, всё на месте, начищено) – хоть сейчас в бой, даже красные звёзды на месте.
Машина была намыта, видимо, перекрашивать хотели и тактические знаки менять, просто не успели, я лишь покатался по ночным улочкам, пробуя ее на ходу. А с танкеткой пришлось повозиться. Два часа на неё убил, потом в душ – и спать.
Что по Т-40, то чистил пушку и пулемёт, они изрядно постреляли. Сам танк в порядке, на ходу. Были следы попадания, но из стрелкового оружия – краска попорчена, следы борозд свинца от пуль, но и всё. Так что заправил, масла добавил моторного (уровень низкий был), покатался также, боезапас пополнил до максимума, как у пушки, так и у пулемёта. Теперь можно использовать.
Следующую ночь заняла та вездеходная эмка. У неё оказалась проблема с забитым карбюратором, промывал бак и сам карбюратор. Потом заправил – и всё отлично, машина на ходу. Новая и пахнет новизной. Полуторку уже не успевал, её следующей ночью. Да там порядок, заправил и покатался. А вот ЗИС не на ходу оказался.
С трёхтонкой я решил просто: банально подарил медсанбату, сказал, что нашёл брошенной, сломанную. Ту волоком утащили на ремонт, мост был заклинен. Чинят ещё. Я лучше себе новую машину добуду. Ну и оба мотоцикла заправил и опробовал – порядок.
Это всё, что успел за пять ночей. Причём с освобождением хранилища от грузовика (при выходе из окружения я многим ещё поделился) у меня оказалось свободно семь с половиной тонн. Своих грабить – так это не по мне. Да и зачем, когда немцы есть? Например, в это время очень ценятся советская тушёнка и ржаные сухари, а у меня их нет, как-то не добыл, а надо.
Также несколько переправ вдали от мостов дали понять, что нужно иметь своё плавсредство. Танкетка тут не поможет. Это сейчас лето, купаться одно удовольствие, даже по ночам, а если осень или весна? То-то и оно, шлюпку иметь стоит, а лучше моторный катер. Хотя лучше лодку. Катер, чую, всё свободное место, все семь тонн и займёт. Даже не семь, у меня, считай, пять тонн свободного места, потому как две тонны я зарезервировал для угля. Запаса так и не сделал, всё забывал. Ладно с деревом проблем нет, укупорки от ящиков пойдут в дело, а уголь нужен.