"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
После проповеди наконец-то можно было собираться. Но ещё на один день задержала Тора неожиданная церемония. Впечатлённые всем случившимся, солдаты наёмного отряда во главе с их капитаном пожелали принести ему вассальную присягу и дальше служить уже как сюзерену. Теперь у Тора был свой отряд. Сначала он немного заколебался, принимать ли присягу, но потом подумал, что ведь война прошлась по его землям, значит, найдутся свободные крестьянские участки, чтобы вознаградить выходящих в отставку солдат, да, наверно, и небольшое поместье для капитана. Заодно захотели пойти с отрядом несколько женщин из села, а также шестеро вторых и третьих сыновей. Чтобы не было разврата, который, как уже убедился Тор и в имперской столице, и на примере Имир, ведёт прямо в ад, Тор устроил так, что большинство женщин были проданы родными его солдатам и подмастерьям (по обоюдному согласию, конечно). А с покупателей взял обещание, что, если у них будут дети, они при первой возможности, когда им будет разрешено жениться, освободят своих наложниц и женятся на них. Клятву Тор решил брать лишь в том, что хозяева не перепродадут своих женщин без их желания и выраженного свободно у Тора на глазах согласия: мало ли что может случиться впоследствии, когда люди принимают решение под влиянием порыва страсти. Страсть остынет, кто-то влюбится в другого или в другую. Всё-таки теперь это будут не шлюхи… Но Тор заранее решил, что поощрять будет именно женитьбу. Правда, нашлись и пара принципиальных "свободных женщин". Осталось только постоянно давать всем понять, что их статус намного ниже, чем у законных рабынь.
Эсса одобрила способ действий мужа. Она уже стала мечтать, как организует в замке общество дам и кавалеров по-другому, чем это принято в обычных захолустных уделах. Она хотела бы взять понравившееся в высшем свете, но изгнать дух всеобщей ветрености, который царил в таких обществах. А начало, положенное мужем, она считала правильным. Если не жена, так хоть законная наложница, а не "свободная" шлюшка.
* * *Следующую остановку караван сделал в городе Урлинор. Тут надо было задержаться: поскольку дальше все города были разорены войной, стоило сделать необходимые закупки здесь, и наступал праздник двенадцатой луны.
На Родине было несколько календарей. Старки пользовались лунно-солнечным, в котором было 16 либо 15 месяцев в году, единобожники — чисто лунным, в котором было 16 месяцев в году, ненасильники — солнечным со сложной системой високосов, потому что любой год начинался у них с субботы. Был также общий для всех священный год из двенадцати месяцев. Откуда он взялся, никто не мог объяснить. Но возраст людей считался именно в священных годах. Сейчас в очередное полнолуние кончался один месяц, начинался другой и справлялся праздник двенадцатой луны.
В первую же ночь в Урлиноре Эсса проделала опыт. Она сняла для Тора отдельную комнату, пришла к нему после молитвы, поцеловала его, он ответил, и она с удовлетворением заметила, что вроде бы ему не было плохо, для него этот поцелуй даже как будто приятный сюрприз. "Как мои грехи?" — прошептала она. "Намного меньше, чем раньше" — ответил Тор и ещё раз её поцеловал. Эсса с радостью приняла поцелуй и сказала: "А теперь омой грехи. Я пришлю Ангтун к тебе", и, прежде чем Тор успел что-то сказать, ушла. Утром она с радостью восприняла объятия и поцелуй мужа: видно было, что теперь ему не противно, а, наоборот, он рад помочь жене. И за ночь у неё грехов не накопилось, а утром она тоже искренне помолилась. Эсса похвалила себя за ум и находчивость.
* * *Урс Ликарин, бывший есаул славной ватаги атамана Жёлтого Ворона, а ныне беглый преступник, крестьянин, изгнанный собственным отцом и своей деревней, шёл по дорогам разоряемого мятежом королевства, перебиваясь подёнными заработками. У него был припрятан кошель, в котором даже золото водилось, но он его никогда не доставал, чувствуя, что, как только возьмёт в руки эти деньги, душу станут жечь воспоминания о жестокостях, творившихся их отрядом. Урс по-прежнему считал, что в принципе дело Жёлтых благое, да и атаман у них был незаурядной личностью: сам не стремился к обогащению, лишних жестокостей не допускал, отнятое у богатых большей частью раздавал крестьянам. Но первое же столкновение с высшими руководителями секты Жёлтого Неба вызвало у Урса отторжение.
В очередной деревушке Урс бродил по улицам и спрашивал, кому нужен работник за еду и ночлег? К нему подошёл человек городского вида, пощупал его мускулы и предложил наняться на ближнюю каменоломню за четыре медяка в день. Поторговавшись, Урс сошёлся на пяти медяках, ночлеге и харчах.
Харчи были отвратительные: рис подпорченный, полутухлая рыба, мясо только по праздникам. У крестьян работников кормили намного лучше. Работа, как и ожидал Урс, оказалась тяжёлая: выколачивать из стены каменоломни мраморные глыбы и помогать их грузить на волокушу, запряжённую быками. Надсмотрщик ругал беспощадно за лишние отколотые куски мрамора при выемке глыбы, а когда один из рабочих случайно отколол кусок так, что отлетела часть мрамора внутри нарисованного размера, его немедленно поколотили (пороть не стали, так как гражданин) и выгнали, засчитав ему в качестве очередной платы стоимость испорченной глыбы. После чего эту глыбу всё-таки выломали, и, поскольку Ликарину выпала очередь лёгкой работы: сопровождать волокушу в мастерскую, что давало пару часов передышки перед тем, как сгружать — он увидел, что мастер, поглядев на выбоину, недовольно прищёлкнул языком, но, смерив её глубину, глыбу принял. Размеры давались с допуском на последующую обработку.
Через полтора месяца заказ на камень для строительства храма был выполнен, и лишних работников, в том числе Урса, рассчитали. Подрядчик вычел у него из жалования за харчи и ночлег, посмеявшись, что Урс не оговорил бесплатные харчи и ночлег, и получилось по два медяка за рабочий день. Это было меньше стандартной платы чернорабочего, а такая жратва и ночлег в халупе три медяка в день не стоили.
Другие рабочие немедленно пошли пропивать денежки, а Урс двинулся куда глаза глядят, далее на восток. Зайдя в лес, он разжёг костёр, подстрелил трёх голубей и хоть раз поел мяса досыта, приправив его лесными травами, щепоткой соли и перца, которых он немного прикарманил во время кормежек. В лесной тиши он вдруг стал петь ещё одну песню своего предка:
Песня покаянияЯ в лес бежал из городов,В пустыню от людей бежал,Теперь молиться я готов,Рыдать, как прежде не рыдал.Вот я один с самим собой…Пора, пора мне отдохнуть,Свет беспощадный, свет слепойМне выпил мозг, мне выжег грудь.Я страшный грешник, я злодей:Мне Бог бороться силы дал,Любил я правду и людей;Но растоптал свой идеал…Я мог бороться, но, как раб,Позорно струсив, отступилИ, говоря: "Увы, я слаб!",Свои сомненья задавил.Я страшный грешник, я злодей…Прости, Господь, прости меня,Душе измученной моейПрости, раскаянье ценя!..Есть люди с пламенной душой,Есть люди с жаждою добра,Ты им вручи свой стяг святой,Их манит, их влечет борьба.Меня ж, Господь, прости, прости.Прошу я милости одной:Больную душу отпустиНа незаслуженный покой.