"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Пылающая огненная арка словно звала, манила — шагни, дерзни, открой путь!
Противостоять этой тяге было совершенно невозможно. Юлька просто знала, что она должна сейчас сделать, нет, обязана!..
Она соскользнула со стула. Уверенно, несмотря на завязанные глаза, пошла к пылающей арке. Мыслей в голове не было, за исключением одной — я могу пройти, и я пройду!
— Стой! Ты куда?! — не своим голосом завопил Игорёк. Юлька ощутила, как её схватили за локоть, однако не остановилась, она вдруг сделалась очень, очень сильной, просто потащила Игорька за собой (и она знала, что вцепился в неё именно он).
Тут уже закричали и взрослые.
Но до арки оставалось совсем чуть-чуть. Всего ничего.
И она должна была пройти.
За аркой была темнота, но совсем не страшная. Это и впрямь было просто «отсутствие света», как в коридоре их коммуналки, где Юлька знала каждую половицу, каждый косяк, каждый шкаф и каждый отклеившийся кусок обоев. В этом коридоре было не встретить никаких приключений, ни страшных, ни опасных, никаких. И призраков в нем не водилось также.
Вот такая же привычная домашняя темнота ждала её и за аркой.
Юлька шагнула в неё, словно погрузившись в тёмное и тёплое ночное море. Она никогда не бывала на море, но почему-то не сомневалась, что оно должно ощущаться именно так.
И было совсем не страшно.
А ещё миг спустя тишина и темнота исчезли. Раздались звонки, так похожие на трамвайные, раздались голоса, тьма исчезла, хлынул свет, и Юлька, сдернув повязку с глаз, увидела просторную площадь, знакомый силуэт Петропавловки впереди, ещё более знакомый особняк Кшесинской по правую руку и могучий изгиб спины Кировского моста слева. Игорёк, правда, этот мост всегда называл Троицким.
А за их спинами, там, где возвышался дом Игорька, дом, где жили профессор Онуфриев с Марией Владимировной, и где — временно, конечно — жила и она, Юлька, возвышался собор. Не особо выдающийся, не Исаакий и не Смольный, деревянный.
У собора толпилась куча народу, и одета она была совсем не так, как привыкла Юлька: женщины в длинных, до земли, платьях и непременных шляпках или платках; мужчины в военной форме или военного же покроя сюртуках, но куда больше — простого люда в длинных… Юлька не знала, как называется такая одежда, длинные пиджаки, что ли? Многие в сапогах, но немало и в лаптях.
Мимо особняка Кшесинской ползли тёмно-бордовые вагончики трамвая, крохотные, почти игрушечные, раза, наверное, в два меньше привычных Юльке.
А рядом с ней застыл Игорёк. Правда, при этом озирался по сторонам, но делал это медленно, не спеша, словно выглядывая кого-то знакомого.
И тут наконец до Юльки дошло, где они и что с ними случилось.
Ноги у неё чуть не подкосились, она едва не упала — но всё-таки не упала.
Тем более, что Игорёк стоял хоть и подобно статуе в Летнем саду (хотя статуи не крутят головой и не осматриваются), но отнюдь не падал.
— Ну что, допрыгалась? — сказал он вдруг, и потащил её за собой — так быстро и целеустремлённо, словно точно знал, куда надо идти. — Говорил я тебе!..
— Ничего ты мне не говорил! — огрызнулась Юлька.
На них оглядывались. Хотя Юльку бабушка Мария и нарядила в «приличное» платье чуть ниже колен, красное в белый горошек, и белые гольфы надеть упросила, однако Юлька выделялась из толпы как та самая белая ворона. Прежде всего тем, что была с непокрытой головой — у Юльки всплыло в памяти словечко «простоволосая», кое она вычитала в каком-то историческом романе.
А Игорёк уже тащил её прочь, не давая остановиться и осмотреться. Кругом всё было интересно, хотя, если честно, привычная площадь Революции ей нравилась больше, с её большим сквером, зеленью и красивыми домами. Один, правда, был уж очень похож на пятиэтажки, что строились в новых районах, но всё равно. Тут же под ногами лежала неровная брусчатка, да ещё и с грудами конского навоза то здесь, то там. День был тёплый, всё зеленело, кружились мухи, рядом с собором вдоль Невы тянулись какие-то убогие одноэтажные здания; Юльке хотелось остановиться, заглянуть в устье улицы Куйбышева, где стоял их с мамой дом; но Игорёк молча и упрямо тащил её вперёд, на мост.
 
Удивительно, но Юлька совершенно не боялась. Словно знала, что всё идёт так, как и должно идти.
Они почти вбежали на мост. По нему ползли всё те же игрушечные трамвайчики, а на Неве внизу кишмя кишели суда и судёнышки, дымили трубы, пароходики тащили баржи, гребные лодки направлялись поперёк реки, словно их пассажирам не хватало времени добраться до моста. Если посмотреть вперёд, на другой берег, там всё было, как и привыкла видеть Юлька — Мраморный дворей, череда красивых фасадов, что тянулись до самого Эрмитажа и Зимнего дворца; те же Ростральные колонны далеко справа, здание биржи за ними; а вот Дворцовый мост какой-то непривычный, низкий, на множестве опор [123], и по нему ползёт игрушечный трамвайчик.
— Скорее, — поторопил Игорёк. Он тоже крутил головой по сторонам, но не разглядывая диковинки и не пялясь по окрестностям, а оценивая обстановку.
Торопиться приходилось. В спину Юльке уже донеслось — «бесстыжая!».
— Не обращай внимания и не оборачивайся! — зло прошипел Игорёк. — Одеты мы не по времени, понятно?
— А… а мы куда?..
— Куда надо.
— А… а как мы назад?
— Это у тебя спрашивать надо, чувствующая ты наша, — проворчал Юлькин спутник. — Что ты там натворила, в лаборатории?
— Я, я ничего не творила! — впервые испугалась Юлька. — Честное слово, ничего!
— Оно и плохо, — совсем по-взрослому вздохнул Игорёк. — Оказались здесь неподготовленными, ни костюмов, ни денег, ни снаряжения, пути отхода не знаем…
Тут Юльке совсем поплохело.
— Мы что… тут насовсем останемся?
— Не ной! Не должны. Дед говорил кадетам, гостям нашим, что их вынесет обратно в их собственный поток времени. Вот и нас должно вынести.
Юлька призадумалась. Слова Игорька утешали, да и сам он не был похож на отчаявшегося.
— Игорёх… а бабушка говорила… рассказывала… ну, про того вашего, который первый был и Пушкина там спас. Почему его-то обратно не вынесло?
— А! Это уже потом поняли. Сперва-то так и думали, мол, дорога в один конец. Потом сумели понять, как наладить связь в обе стороны. Машину там собрать сумели. А ещё потом поняли, что, если энергия запуска ниже какого-то предела, то посланного вынесет обратно, в ту точку, откуда он вышел. Ну, как мяч подбросить, он на землю упадёт. А ракета в космос выйдет и будет по орбите крутиться. Вот первый наш, Александр Сергеевич, он был как та ракета. Потом научились.
— А мы?
— Машину, я знаю, на тебя калибровали, — очень важным голосом сказал Игорёк. — Мощность совсем небольшая была. Так что должно нас вынести обратно.
Можно было бы успокоиться, но…
— Но ведь нас же отправлять не хотели? Не собирались, да?
— Не хотели и не собирались! — аж возмутился Игорёк. — Ты что ж думаешь, нас с тобой вот так вот туда б отправили?! Да неужто мои ба с дедом такое б позволили?!
Верно, признала про себя Юлька, не позволили бы.
— Выходит, я-таки что-то учинила, — вздохнув, призналась она.
— Ну, учинила…
— А что, если я… ну, так сделала, что мы полетели, как та ракета?
— Ой, брось! — отмахнулся Игорёк. — Не придумывай. Панику не разводи. Вынесет, точно тебе говорю. Если б ты «как ракета» была б, так вся техника бы вспыхнула разом от перегрузки. А этого не случилось, я-то помню!
— А как ты вообще со мной очутился?
— Как, как… — проворчал Игорёк, покраснел и отвернулся. — Удержать тебя пытался, ближе всех был. Схватил тебя за локоть, да куда там! Ты как трактор «Кировец» перла.
Юлька подумала, не стоит ли обидеться на такое сравнение, но потом решила, что потом. Сейчас надо держаться вместе.
— В общем, нос торчком, хвост пистолетом! — бодро закончил Игорёк, но Юльке показалось, что бодрость эта несколько наигранна.