"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

Петя судорожно кивнул. И принялся рассказывать.
…Оказывается, часть поездов до Гатчино отменили, и немало кадет, проводивших увольнительную в столице, возвращались в одно и то же время.
…Ещё с утра воскресенья в столице сделалось неспокойно. В неурочное время и безо всякого порядка раздавались заводские гудки. Петиному опекуну, генерал-лейтенанту Сергею Владимировичу Ковалевскому протелефонировали, что одновременно началась забастовка на многих заводах столицы, за исключением нескольких главнейших, где не так давно были повышены расценки. Генерал сообщил семейству, что Пете надо немедля вернуться в корпус, довёз на автомоторе до вокзала и посадил на поезд. По пути, особенно в рабочих кварталах вдоль Обводного канала, внимательный Петя замечал немалое брожение – на улицу высыпало множество народа. Иные валили фонарные столбы и выворачивали камни из мостовой.
Однако на самом вокзале всё оставалось более или менее спокойно, полиция наблюдала за порядком. Поезд долго не подавали; Петя заметил других кадет-александровцев, а потом его окликнул Лев Бобровский. Чуть позже появился и Костя Нифонтов. В общем, только из седьмой роты в поезде набралось их два десятка. Остальные уехавшие в столицу, очевидно, собирались возвращаться позже.
Поезд шёл медленно. Проводник сообщил, что, дескать, «депутации к государю следуют, состав за составом, оттого и задержки!».
И тем не менее на перрон гатчинского вокзала они выбрались, ещё ни о чём не подозревая.
…Привокзальная же площадь оказалась забита народом. Люди втягивались в устья Ксенинской и Георгиевской улиц, разворачивали транспаранты и трёхцветные флаги – бело-сине-красные гражданские, а не соболино-золото-серебристые имперские. Полиции видно не было, но, казалось, всё пройдёт мирно. Петя услыхал, что, дескать, «народ царю петицию несёт». Кадеты – и седьмой роты, и других, случившиеся в том же поезде, – сбились вместе, и старший среди них, кадет-вице-фельдфебель первой роты, приказал построиться, двинувшись к корпусу походным порядком, но не напрямик, а сперва по Ольгинской улице вдоль железнодорожного пути, и потом через Приорат пробраться на Конюшенную, откуда уже и в корпус.
Так и поступили; какое-то время казалось, что всё пройдёт благополучно, поскольку толпы народа следовали в ином направлении, ко дворцу; кадеты же от него удалялись.
Им удалось пробраться в Приорат, перемахнув для этого ограду; тут Петя потупился, сообразив, что, наверное, для кадета лазать через забор в императорский парк не слишком-то хорошо, но Ирина Ивановна только рукой махнула.
– Парки для людей, а не люди для парков. Уверена, государь вас простит, да, собственно, он и за проступок это не сочтёт при таких-то обстоятельствах!..
Приободрившись, Петя поведал, что, благополучно миновав пустой заснеженный парк, их отряд оказался на границе Александровской слободы – рабочего района вдоль железной дороги.
– И вы туда полезли?
– Так точно! – вылез Бобровский, явно ревновавший Петю к свалившейся на него чести. – Кратчайшим путём, госпожа преподаватель!
– Можно Ирина Ивановна, – вздохнула госпожа Шульц. – И, как я понимаю, хорошо, что дело кончилось только полуоторванным рукавом, так, Лев?
– Они первые начали! – разом выпалили сразу несколько кадет.
– Не сомневаюсь. Их было много?
…Их было много, и в кадет полетели отнюдь не снежки, а булыжники, бутылки и прочее. Хорошо, что старший кадет не растерялся, не позволил мальчишкам рассыпаться, влезть в драку; собрав александровцев, он бегом повёл их на прорыв. Пострадала только шинель Льва Бобровского, на котором повисли двое.
– Но я им дал! Дал! – завопил Лев, не выдержав.
– Дал, дал, – согласился справедливый Петя. – В общем, на этом-то и всё, Ирина Ивановна…
– Как это всё! Как это всё! – возмутились остальные. – Ты чего, Нитка?!
– Ну хорошо, хорошо. Как мы сквозь слободу проскочили, так стрельба и началась.
Госпожа Шульц на миг зажмурилась, выдохнула и вновь открыла глаза.
 
– Как это произошло, Петя?
Но тут уже все новоприбывшие загомонили разом.
Выходило, что палить начали сразу и чуть ли не со всех сторон. Потоки людей двигались по проспекту Павла Первого, мимо Коннетабля, сворачивая затем направо, к дворцу. И там что-то случилось, неведомо что, но стрельба вспыхнула моментально и во множестве мест.
– Во множестве мест… – мертвенно повторила Ирина Ивановна.
И точно – винтовочная перестрелка слышалась теперь со всех сторон. Палили и в Александровской слободе, и к северу, возле Мариенбурга. Палили и совсем рядом, у вокзала, что так и не успели восстановить.
А потом выстрелы стали приближаться. И рёв толпы. Федя вдруг очень чётко представил, как по их Корпусной улице катится сплошной живой вал, весь ощетинившийся штыками, сверкающий злыми вспышками выстрелов…
Зачем они сюда? Что им тут делать?!
– Господа кадеты, – Ирина Ивановна поднялась, – прошу всех надеть тёплую одежду, как для похода. Спускаемся вниз.
Притихшая и замолкшая седьмая рота повиновалась.
– Петь, Петь, а что же там?..
– Стреляют они там, – выдохнул Ниткин, вновь влезая в шинель. – Не пойму, откуда оружия столько?.. Ой!..
Со звоном треснуло, покрывшись паутиной трещин, пробитое пулей оконное стекло. Петя застыл, остолбенев и глядя на округлую дырку посреди панели. Федя пихнул друга в спину, затолкав под кровать, и вовремя, потому что тотчас стекло оказалось пробито ещё одной пулей.
– Выходи! Выходи! – Дверь распахнулась, Ирина Ивановна на миг мелькнула в проёме.
Седьмая рота – все, кто добрался до корпуса, – столпилась вокруг госпожи Шульц.
– Спускаемся вниз. – Она была бледна, но голос оставался твёрд. – Вниз, в подвал корпуса.
– Мы умеем стрелять! – возмутился Севка Воротников.
– Тихо! Стрелять, господа кадеты, в корпусе есть кому.
И точно. Ирина Ивановна не успела договорить, а выстрелы затрещали часто-часто и совсем близко.
Дверь ротного зала распахнулась, влетел, едва не растянувшись на пороге, не кто иной, как сам Илья Андреевич Положинцев.
– Госпожа Шульц! Ирина Ивановна!.. Толпа штурмует корпус! Константин Сергеевич велели передать, чтобы вы уводили мальчишек!
– Где сам подполковник?
– Где ж ему быть, – скривился Илья Андреевич. – У ворот… а может, уже и в вестибюле. Уходите, Ирина Ивановна! Немедля! Сюда, по главной лестнице! Где ваше пальто?
– Здесь. Я готова.
Госпожа Шульц и в самом деле подхватила одежду и шапочку, махнула седьмой роте:
– За мной!
Они бежали по широким пологим ступеням, мимо вазонов с пальмами и портретов отличившихся выпускников, всё ниже и ниже, а выстрелы гремели всё ближе и всё чаще. Илья Андреевич замыкал шествие, однако он почему-то одеваться не спешил.
Протопали все марши, оказались на первом этаже. Ирина Ивановна с Положинцевым осторожно выглянули…
Взрыв грянул прямо у дверей главного вестибюля. Высоченные резные створки сорвало с петель, всклубились дым и снег, над самым ухом грянули выстрелы.
– Вниз! – Илья Андреевич с неожиданной ловкостью извлёк из-под полы чудовищных размеров маузер. – Вниз, скорее, уходите, да уходите же! Я их задержу!..
– Илья Андреевич!..
– Ира, уходи немедля!.. – сорвался Положинцев, забыв даже о вежливости.
В разбитые двери корпуса, пятясь, отступали его защитники – сколько-то старших кадет с карабинами, офицеры-воспитатели. Сверху по главной лестнице затопало сразу много сапог, лязгнуло железо, Федя услыхал брошенное второпях: «Расчёт! С пулемётом сюда!..»
Ему показалось, что это был голос Двух Мишеней.
В следующий миг его почти оглушила длинная очередь.
– Вниз! Да вниз же! – Илья Андреевич весьма неделикатно сгрёб Ирину Ивановну в охапку, с неожиданной силой толкнув к лестничному спуску. – Вниз, в подвал, и налево! Сразу налево! Первый поворот!
– А вы?! Вы, Илья Андреевич?