"Фантастика 2023-94". Компиляция. Книги 1-16 (СИ)

– Сыграем, разумеется! – обрадовалась мама. – В пансионе всё время играли, и потом, когда с Алексеем по гарнизонам ездили, – чем ещё полковым дамам развлекаться?
– А вы, дети, можете к Фёдору в комнату пойти. – Кажется, папа был очень рад, что всё обошлось.
– Пошли, – решительно сказала Лизавета. И добавила вполголоса: – Ничего тут интересного не будет. Мамы играть станут, кузен мой с твоей, Фёдор, сестрой любезничать… А вы, господин Ниткин, чего не встаёте?
Петя, и в самом деле просидевший тише воды ниже травы всё это время, поднял глаза от идеально чистой тарелки, где только что завершил свой жизненный путь здоровенный кусок сладкого пирога.
– Куда же идти, m-lle Елизавета? – очень рассудительно сказал он. – Тут такие пироги!.. Правду ты, Федя, говорил, няня у тебя восхитительно печёт…
– Фи, какой вы скучный, Петя! – Лиза наморщила носик. – Вставайте, пойдём! Вот моя прабабушка, которая самой великой государыне Елисавете гадала…
– Стоп-стоп-стоп. – Петя с величайшей серьёзностью поправил очки. – M-lle Елизавета, как такое может быть? Прабабка ваша родилась самое позднее при государе Александре Благословенном, да и то вряд ли, скорее при Николае Павловиче, ибо, если принять в расчёт средний возраст поколения…
Зелёные с карими крапинками глазищи Лизы грозно вспыхнули.
– Нет, вы положительно несносны, monsieur Ниткин!
Петя невозмутимо поправил очки вновь, хотя они и без того сидели идеально:
– Математика есть точная наука, m-lle Елизавета.
– Фу! Скучная!
– А что же в таком случае интересно?
– Гадания… – по-прежнему сверкая глазами и таинственно понижая голос, сообщила Лиза, заговорщически глядя на мальчишек.
– Гадания! Ха! Гадания! Суеверия и выдумки тёмных поселян! – безапелляционно заявил Петя. – Шарлатаны и жулики обманывали бедных людей, суля им…
– Неправда!
– Нет, правда!
– Неправда! – Лизавета аж ножкой топнула. – Ну, может, какие жулики и впрямь были. Но есть те, кто умеет… – И голос её вновь сделался таким, что Фёдор ощутил странное стеснение в груди, совершенно не свойственное бравому кадету.
– Что же эти «те» таки «умеют», m-lle Елизавета? – саркастически осведомился Петя, для солидности сплетая пальцы.
– Vous êtes vraiment insupportable, monsieur [50] Ниткин! – Лиза сжала кулачки.
– Ничего я не insupportable, – возразил Петя, – просто я науку люблю и до каждой причины хочу докопаться. Так что же умели эти ваши «такие»?
– Предсказать судьбу умели! – Лиза таинственно понизила голос, оглядывая мальчишек невозможными своими глазищами. – По картам главным образом. Карты, они всё сказать могут, если знаешь, как спрашивать. Если силу имеешь.
– Ну, мадемуазель, – застонал Петя, не в силах вынести столь вопиющего надругательства над всей своей верой в науку, – ну как, как эти карты могут что-то предсказать?! Карты! Напечатанные в типографии!
– Не важно где, – торжественно объявила Лизавета. – Главное – силу иметь. А на картах или ещё на чём – не важно. На чём научились, на том и гадают.
– Да какую такую силу?! Скажите ещё, что колдовство существует! Или нечисть, как в «Упыре» у господина Толстого!
– И скажу!
– Понятно. – Петя вдруг сделался очень вежливым, и Лиза аж покраснела. – А вот интересно, эта ваша нечисть или гадательная сила, она себя являет, только когда «колдуну» выгодно? Или же её можно как-нибудь понаблюдать, измерить или там на фотографический аппарат запечатлеть?..
Лиза заколебалась.
– М-можно, н-наверное…
– Прекрасно! – обрадовался Петя, и Фёдору враз стало жалко Лизавету. Ниткин, конечно, друг и всё такое, но чего ж он девчонку-то так? Не по-кадетски это! – Вот если б можно было, тогда бы мы с вами, мадемуазель, и не спорили бы! Взять хоть какую загадочную историю и доказать, что поистине имеет место сверхъестественное явление, а не ловкость рук или там преступный умысел, или ошибка какая. Только никто почему-то до сей поры ничего не доказал!..
Лиза сидела, обиженно надувшись, однако в зелёных глазах её мелькали, как сказала бы нянюшка, «чёртики».
 
– Очень хорошо, monsieur Ниткин! – сказала она вдруг громко. – Принимаю ваш вызов.
– Это как? – искренне изумился Петя.
– Возьму загадочный случай и докажу! С помощью вашей любимой науки и докажу, что силы незримые среди нас присутствуют! Вот… вот хоть с покушением на государя случай, в Борках. Кто был тот господин, который всех предупредил, а? Откуда взялся? Куда исчез?..
– О! – Петя явно оторопел, да и Федя удивился. – Смело, m-lle Елизавета! Очень смело! Лучшие умы русского сыска пытались решить загадку, да так и не преуспели!
– А я смогу! – Лиза снова топнула.
– Хорошо-хорошо! – поспешно сказал Петя. – Принимаю пари. Сколько вам нужно сроку, мадемуазель?
– До Святок!
– Идёт. А на что спорим?
– Э, э, стойте, – вмешался Фёдор. – Как так-то? А проверить? Как узнаем, правильно или нет?
Однако голоса разума никто конечно же не услышал. Потому что спорщики уже стояли лицом к лицу.
– Если я выиграю, то… вы, m-lle Елизавета, при всех признаете, что гадания, колдовство и прочее такое – это вздор и ерунда!..
– Фи, monsieur Ниткин! Как это скучно!
Чёртики в глазах Лизаветы теперь уже не просто прыгали, они выплясывали камаринскую.
– Лучше, если я проиграю… если проиграю, то… то я вас поцелую! – вдруг выпалила она.
– А… э… – Петя не просто покраснел, и даже не до корней волос. Он сделался подобен варёной свёкле, замигал и предпринял попытку не то заползти под кровать, не то укрыться в шкафу. «Только не это, что угодно, только не это!» – казалось, говорил его взгляд, полный самого настоящего отчаяния.
А Федя вдруг ощутил словно бы горячий укол, и было это неприятно. Как это так – недотёпу Ниткина, у которого Севка Воротников так и отнимал бы по утрам колбасу, а по вечерам – сладкие плюшки, если б не он, Фёдор, – и поцеловать?! А как же Федя Солонов?!
– А если я выиграю, – наслаждалась Петиным смятением Лизавета, – если я выиграю… то… пожалуй, ладно, пожалею уж вас, месье. Плитку шоколада от Абрикосова, орехового, «Ноазетъ», в полфунта.
Петя только и мог, что кивнуть.
– Разбивай, Федя, – велела гостья, протягивая Пете руку.
Это несколько порадовало – «ты» и «Федя», а не «monsieur Solonov».
Он разбил – разделил ребром ладони сцепленные руки Лизы и Пети. Вот так, нечего им друг за друга цепляться, нечего!
– Вот и хорошо, мальчики. А теперь пошли, чашками звенят, сейчас ещё чай пить позовут!..
  
Глава VII
 
12 сентября 1908 года и позже, Гатчино
 
За чаем, однако, разразилась самая настоящая буря.
Нет, начиналось всё очень мирно, подали сладкие пироги, и даже у Пети лицо стало возвращаться к нормальному цвету; Лизавета принялась очень мило болтать с Надей, обсуждая гимназических учителей (благо учились обе в одном и том же заведении г-жи Тальминовой); Федя тоже постарался отдать должное трапезе, однако брошенное Лизой «хотите, я вас поцелую?» отчего-то звенело и звенело в ушах.
И, как говорится, ничто не предвещало.
Студент Валериан шушукался с Верой. Мама с Варварой Аполлоновной, судя по выражениям лиц, обсуждали если не саму свадьбу, то, по меньшей мере, помолвку; оставленный в покое папа, кажется, вздохнул свободнее и нахваливал таланты нянюшки Марьи Фоминичны. В общем, всё шло хорошо, пока мамы не решили, что подобное уединение при всех всё-таки не есть совсем уж прилично.
– А ещё Валериан трудится у нас в вечерней школе, – гордо сообщила Варвара Аполлоновна.
– О! О! – тотчас подхватила мама. – Это, наверное, очень трудно, Валериан, душечка?
На «душечку» Лиза с Надей дружно закатили глаза, едва не прыснув.
– О, помилуйте, Анна Степановна! Вовсе нет. Совсем наоборот. Видели б вы, как тянется к знаниям и просвещению этот простой народ! И как тяжко видеть нелепые ограничения, наложенные власть имущими, что тщатся не допустить крестьянского сына за парту!..